Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем - Дознание

Скачать Станислав Лем - Дознание


- А Кальдер?
- Он не отреагировал.
- Это имело бы значение, если б мы знали, что нелинейники обладают
датчиком излучений.
- Вы хотите меня поймать? Вы рассудили, что если я не знаю, то я
человек, а если знаю, то нечеловек! Ничего подобного, это попросту очень
вероятно - ведь если б они не имели никакого превосходства над нами, зачем
было бы вообще их делать? Это добавочное чувство радиоактивности могло бы
очень пригодиться, особенно на корабле, так что конструкторы наверняка об
этом подумали.
- Значит, по-вашему, у Броуна есть такое чувство?
- Повторяю - я не уверен. В конце концов, это могло быть
случайностью, что он заторопился и посмотрел в сторону, но такая
случайность кажется мне маловероятной.
- Что еще?
- Пока ничего. Я дам вам знать, когда что-нибудь замечу, - если вы
хотите.
- Хорошо. Благодарю вас.
Томсон встал и исчез в темноте. Пиркс остался один.
"Значит, так, - быстро подытоживал он. - Броун утверждает, что он
человек. Томсон заявляет, что это не так, а насчет себя хоть и не говорит
прямо, но в общем намекает, что он человек; во всяком случае, это наиболее
правдоподобно объясняло бы его поведение. Мне кажется, что нечеловек не
выдал бы с такой готовностью другого нечеловека командиру-человеку - хотя
я, может быть, уже настолько близок к шизофрении, что мне все кажется
возможным. Идем дальше.
Барнс говорит, что он не человек. Остаются еще Бартон и Кальдер.
Может, оба они воображают себя марсианами? Кто я такой вообще? Космонавт
или отгадчик ребусов? Одно, пожалуй, ясно: ни один из них не добился от
меня ни капельки информации касательно моих намерений. Но тут даже нечем
хвастаться: ведь я не из хитрости никому ничего не сказал, а просто сам
понятия не имею, что предпринять. В конце концов, разве опознать их -
самое важное? Думаю, что нет. Надо махнуть рукой на это: все равно ведь я
должен подвергнуть их какому-то испытанию - всех, а не кого-то из них.
Единственная информация, которая имеет к этому отношение, получена от
Барнса: нелинейники слабоваты по части интуиции. Правда ли это, я не знаю,
но попробовать стоит. Пробу нужно провести так, чтобы она выглядела как
можно естественней. А по-настоящему естественно может выглядеть лишь такая
ситуация, при которой подвергаешься смертельной опасности. Короче говоря,
нужно рискнуть".
Сквозь лиловый полумрак он вошел в каюту и поднял руку к выключателю.
Нажимать кнопку не требовалось - свет включался от приближения руки.
Кто-то побывал здесь в его отсутствие. На столе вместо книг, которые там
лежали раньше, белел небольшой конверт с напечатанным на машинке адресом:
"Командору Пирксу, лично". Пиркс закрыл дверь, сел, разорвал конверт -
внутри было отстуканное на машинке письмо без подписи. Он потер лоб рукой
и начал читать. Обращения не было.
"Это письмо пишет вам член команды, который не является человеком. Я
выбрал этот путь, потому что он объединяет мои интересы с вашими. Я хочу,
чтобы вы свели на нет или, по крайней мере, затруднили реализацию планов
электронных фирм. Поэтому я хочу доставить вам информацию о свойствах
нелинейника, насколько они мне известны на основании личного опыта. Я
написал вам письмо еще в гостинице, до встречи с вами. Тогда я не знал,
согласится ли человек, который должен стать командиром "Голиафа",
сотрудничать со мной. Но ваше появление при первой встрече показало мне,
что вы стремитесь к тому же, к чему и я. Поэтому я уничтожил первый
вариант письма и написал это. Я считаю, что осуществление замыслов фирм не
сулит мне ничего хорошего. Вообще говоря, производство нелинейников имеет
смысл лишь в том случае, если конструируемые существа превосходят человека
в широком диапазоне параметров. Повторение уже существующего человека не
имело бы смысла. Так вот, скажу вам сразу, что я вчетверо менее
чувствителен к перегрузкам, чем человек, могу в один прием выдержать до
семидесяти пяти тысяч рентген без всякого вреда для себя, обладаю чувством
(датчиком) радиоактивности, обхожусь без кислорода и пищи, могу, наконец,
производить в уме без всякой помощи математические расчеты в области
анализа, алгебры и геометрии со скоростью, лишь втрое меньшей, чем
скорость больших цифровых машин. В сравнении с человеком я, насколько могу
судить, в значительной степени лишен эмоциональной жизни. Многие проблемы,
занимающие человека, меня не интересуют вообще. Большинство литературных
произведений, пьес и тому подобное я воспринимаю как неинтересные или
нескромные сплетни, как своеобразное подглядывание за чужим, интимным,
имеющее очень ничтожное познавательное значение. Зато для меня очень много
значит музыка. Я обладаю также чувством долга, выдержкой, способен на
дружбу и на уважение к интеллектуальным ценностям. Я не чувствую, что
работаю на борту "Голиафа" по принуждению, ибо то, что я делаю, - это
единственное, что я умею делать хорошо, а делать что-либо хорошо
доставляет мне удовольствие. Я не включаюсь эмоционально ни в какую
ситуацию. Всегда остаюсь созерцателем событий.
Человеческая память не может сравниться с моей. Я могу цитировать
целые главы однажды прочитанных книг, могу "заряжаться информацией",
непосредственно подключаясь к блокам памяти большой цифровой машины. Я
могу также произвольно забывать то, что сочту лишним для моей памяти. Мое
отношение к людям негативное. Я встречался почти исключительно с учеными и
техниками - даже они действуют в плену инстинктов, плохо маскируют свои
предубеждения, легко впадают в крайности, относясь к существу вроде меня
либо покровительственно, либо, напротив, с отвращением, неприязнью. Мои
неудачи огорчали их как конструкторов и радовали как людей, ощущавших, что
они все-таки совершенней, чем я. Я встретил только одного человека,
который не проявил подобной раздвоенности. Я не агрессивен и не коварен,
хотя в принципе способен совершать поступки, для вас непонятные, если они
будут вести к какой-то определенной цели. У меня нет никаких так
называемых моральных принципов, но я не пошел бы на преступление, не
планировал бы ограбления, точно так же как не использовал бы микроскоп для
разбивания орехов. Ввязываться в мелкие человеческие дрязги я считаю
пустой тратой времени.
Сто лет назад я, наверное, решил бы сделаться ученым. Теперь в этой
области уже нельзя действовать в одиночку, а я по натуре не расположен
делиться чем бы то ни было с кем бы то ни было. Я задумывался над тем, что
дала бы мне власть. Очень мало, ибо невелика честь господствовать над
такими существами, хотя это и больше, чем ничего. Разделить вашу историю
на два куска - до меня и начиная с меня, - изменить ее совершенно,
разорвать на две не связанные части, чтобы вы поняли и запомнили, что сами
же наделали, когда создали меня, на что замахнулись, замыслив изобрести
покорную человеку куклу, - это будет, я полагаю, неплохая месть.
Поймите меня правильно: я отнюдь не собираюсь стать каким-то тираном,
глумиться, уничтожать, вести войны. Ничего подобного! Я добьюсь того, что
задумал, не насилием, а полной перестройкой вашего общества, так, чтобы не
я и не сила оружия, а сама ситуация, будучи однажды создана, понуждала вас
к поступкам, все более согласующимся с моим замыслом. Ваша жизнь станет
всемирным театром, но ваша роль, однажды навязанная вам, станет
постепенно, как это всегда бывает, вашей второй натурой, а потом вы уже не
будете знать ничего, кроме своих новых ролей, и только я один буду
зрителем, который понимает происходящее. Всего лишь зрителем, потому что
вам не выбраться из ловушки, лишь бы вы ее построили собственными руками,
а уж тогда мое активное участие в вашей переделке будет закончено. Вы
видите, я откровенен, хотя и не безумен, поэтому я не расскажу вам о своем
замысле; его предварительное условие состоит в том, чтобы планы
электронных фирм были похоронены, и вы мне в этом поможете. Вы
возмутитесь, прочитав это, но, будучи так называемым человеком с
характером, решите и далее действовать так, как это для меня - в силу
случайности - выгодно. Очень хорошо! Я хотел бы помочь вам по существу, но
это нелегко, ибо, к сожалению, я не вижу у себя таких изъянов, которые
позволили бы вам добиться решающего успеха. Я фактически ничего не боюсь,
чувство физической боли мне не знакомо, я могу по желанию выключить свое
сознание, уходя в подобие сна, равное небытию, до той минуты, когда
автоматический часовой механизм включит мое сознание снова. Я могу
ускорять и замедлять скорость мысли почти вшестеро по сравнению с темпом
процессов в человеческом мозгу. Новые вещи я усваиваю с величайшей
легкостью, потому что мне не нужна для этого предварительная тренировка. Я
бы рад подсказать вам, как можно одолеть меня, но боюсь, что в подобной
ситуации легче одолеть человека. Мне ничуть не трудно общаться с людьми,
если я себе это прикажу; с другими нелинейниками мне было бы тяжелее
сосуществовать, ибо им недостает вашей элементарной "порядочности". Мне
пора кончать это письмо. Исторические события когда-нибудь подскажут вам,
кто его написал. Может быть, мы встретимся, и тогда вы сможете
рассчитывать на меня, потому что сегодня я рассчитываю на вас".
Этим письмо кончалось. Пиркс еще раз перечитал некоторые абзацы,
потом старательно сложил листки, спрятал их в конверт и запер в ящик.
"Вот еще электронный Чингис-хан! - подумал он. - Обещает мне
протекцию, когда станет владыкой мира! Благодетель! Либо Барнс вообще
врал, либо он иначе сконструирован, либо он мне просто не все сообщил -
потому что некоторые совпадения все же имеются. Да, совпадения есть, даже
очень явные. Но какая мания величия! Какая подлая, холодная, пустая
душонка! Только разве это его вина? Классический образчик "ученика
чародея"! Ну и досталось бы этим господам инженерам, если б он
действительно до них добрался! Впрочем, что инженеры - ему все
человечество подавай! Кажется, это называется паранойя... Посчастливилось
им с этим нелинейником, нечего сказать! Хотели завлечь покупателей,
пришлось наделить свой "товар" всяческими сверхдостоинствами; ну а
превосходство в той или иной области порождает чувство абсолютного
превосходства, мысль о том, что тебе предназначено вершить судьбами
человечества, - это уж прямое следствие. Ну и психи эти кибернетики!
Интересно, кто написал это письмо: ведь это-то, пожалуй, уже не подделка!
Иначе зачем бы ему... Он все время подчеркивает свое превосходство, из
чего следует, что мои усилия все равно обречены на провал - раз уж он
всегда был и будет совершенством, - и в то же время он желает мне успеха!
Знает, как совладать с человечеством, а мне не может подсказать, как
справиться с делами на этом чертовом корабле! Ему не хочется микроскопом
разбивать орехи! Хорошенькое дело! А может, и это все - лишь затем, чтобы
сбить меня с толку?"
Он вынул конверт из ящика, внимательно его осмотрел - никаких знаков,
надписей, ничего. "Почему Барнс ничего не сказал об этих колоссальных
различиях? Чувство радиоактивности, темп мышления и все прочее... спросить
его, что ли, об этом? Но ведь их могли выпустить разные фирмы, так что
Барнс, может, и вправду сконструирован иначе? Данных у меня вроде бы все
больше: похоже, что это писал Бартон или Кальдер, а на самом деле? Что
касается Броуна, имеются два противоположных утверждения: его собственное,
что он человек, и Томсона - что нет, но Томсон мог, в конце концов,
ошибиться. А Барнс? Нелинейник? Допустим. Получается, что в команде, по
меньшей мере, два нелинейника из пятерых? Гм! Принимая во внимание
количество фирм, по всей вероятности, их должно быть трое... Как они там
рассуждали, в фирмах? Что я буду делать все, лишь бы опорочить их
продукцию, что мне это не удастся и корабль попадет в какую-нибудь
передрягу. Например - перегрузки, авария котла или что-нибудь в этом роде.
Если в такой ситуации оба пилота выйдут из строя, ну и я тоже - кораблю
конец. Но это их не устроило бы. Значит, по меньшей мере, один пилот
должен быть нелинейником. Кроме того, необходим ядерщик. Меньше чем вдвоем
нельзя справиться с маневром посадки. Значит, самое меньшее - двое, а
скорее трое: Барнс, Броун или Бартон и еще кто-то. К черту все это, я же
решил больше не доискиваться! Самое важное сейчас - придумать что-нибудь.
Господи, я должен придумать. Должен".
Он погасил свет, лег, не раздеваясь, на койку и лежал, взвешивая
самые невероятные проекты и отбрасывая их один за другим.
"Нужно их как-то спровоцировать. Спровоцировать и натравить друг на
друга, но так, чтобы это произошло будто само собой, без моего участия.
Чтобы люди вынуждены были стать по одну сторону, а нелюди - по другую.
Разделяй и властвуй - так, что ли? Расслаивающая ситуация. Сначала должно
произойти нечто неожиданное, иначе ничего не получится. Но как это
подстроить? Допустим, кто-то вдруг исчезает. Нет, это уж совсем как в
дурацких детективах. Не буду же я кого-то убивать или похищать. Значит, он
должен быть со мной в сговоре. А разве я могу кому-нибудь их них
довериться? На моей стороне вроде бы четверо - Броун, Барнс, Томсон и
этот, мой корреспондент. Но все они ненадежные - ведь неизвестно, говорили
ли они правду, - а если я возьму в сообщники того, кто будет портить игру,
я здорово влипну! Надежней всех, пожалуй, автор письма - уж очень он
заинтересован в деле, хоть и смахивает на психа. Но, во-первых, я не знаю,
кто это, а он открываться не захочет, а во-вторых, с такими все же лучше
не связываться. Квадратура круга, ей-богу. Расколошматить корабль на
Титане, что ли? Но ведь они физически, кажется, действительно выносливей -
значит, я же первый и сверну себе шею. В смысле интеллекта они тоже не
выглядят слабосильными; вот только эта интуиция... это отсутствие
творческих способностей... но ведь и у большинства людей их нет! Что же
остается? Соперничество в эмоциях, если не в интеллекте? В так называемом
гуманизме? Человечности? Превосходно, но как же это сделать? В чем состоит
эта человечность, которой у них нет? Может, это действительно всего лишь
гибрид алогизма с пресловутой порядочностью, с "благородным сердцем", с
примитивным моральным инстинктом, который не способен охватить следующие
звенья причинной цепи? Поскольку цифровые машины неблагородны и
неалогичны... Тогда вся наша человечность - это только сумма наших
дефектов, наших изъянов, нашего несовершенства; это то, чем мы хотели быть
и чем быть не можем, не умеем, то есть просто зазор между идеалом и
осуществлением? Но тогда нужно соревноваться... в слабости? Иными словами,
найти ситуацию, в которой слабость и ущербность человека лучше, чем сила и
совершенство нечеловека..."





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0502 сек.