Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Документальные

Писарева - Елена Петровна Блаватская

Скачать Писарева - Елена Петровна Блаватская


Глава 2. Первый период Детство Е. П. Блаватской

Относительно внешних условий детства Елены Петровны мы можем полу-
чить достаточно ясное представление из двух книг ее родной сестры В.
П. Желиховской - "Как я была маленькая" и "Мое отрочество", в которых
она описывает свое семью, но из них нельзя вынести почти никакого
представления о характере и переживаниях самой Елены Петровны в детс-
тве. Объясняется это отчасти тем, что Вера Петровна была моложе на че-
тыре года и не могла сознательно наблюдать за сестрой, которая, судя
по ее же рассказам, как старшая, жила совершенно отдельной жизнью;
кроме того, в 30-х годах прошлого столетия, когда протекало детство
обеих сестер, на сверхнормальные психические силы ребенка должны были
смотреть, как на нечто очень нежелательное, и от посторонних и от дру-
гих детей той же семьи они должны были тщательно скрываться. Другой
источник, книга Синнетта "Случаи из жизни мадам Блаватской", дает нес-
колько очень интересных подробностей, но автор писал свою книгу, осно-
вываясь на случайных рассказах Елены Петровны, и насколько верно он
запомнил и точно передал ее слова - это проверить трудно.
Что касается юности Е. П. до ее раннего брака в 1848 году, об этом
периоде ее жизни не сохранилось почти никаких сведений. Из сверстниц
Елены Петровны ее родная тетка, Надежда Андреевна Фадеева, которая
только на три года старше Елены Петровны и жила с ней в самой интим-
ной близости, когда обе были еще детьми; подтверждает необыкновенные
явления, окружавшие Елену
Петровну в детстве, и в письме,* помеченном: "Одесса 8-20 мая 1877 го-
да", она высказывается так: "Феномены, производимые медиумическими си-
лами моей племянницы Елены - чрезвычайно замечательны, истинные чуде-
са, но они не единственные. Много раз слышала я и читала в книгах, от-
носящихся к спиритуализму, и священных и светских, поразительные отче-
ты о явлениях, схожих с описываемыми Вами, но то были отдельные слу-
чаи. Но столько сил, сосредоточенных в одной личности, соединение са-
мых необычайных проявлений, идущих из одного и того же источника, как
у нее, это, конечно, небывалый случай, возможно и не имеющий равных
себе. Я давно знала, что она владеет величайшими медиумическими сила-
ми, но, когда она была с нами, силы эти не достигали такой степени,
какой они достигли теперь. Моя племянница Елена совсем особое существо
и ее нельзя сравнивать ни с кем. Как ребенок, как молодая девушка, как
женщина, она всегда была настолько выше окружавшей ее среды, что ни-
когда не могла быть оцененной по достоинству. Она была воспитана как
девушка из хорошей семьи, но об учености не было даже и речи. Но нео-
быкновенное богатство ее умственных способностей, тонкость и быстрота
ее мысли, изумительная легкость, с которой она понимала, схватывала и
усваивала наиболее трудные предметы, необыкновенно развитый ум, соеди-
ненный с характером рыцарским, прямым, энергичным и открытым, - вот
что поднимало ее так высоко над уровнем обыкновенного человеческого
общества и не мог ривлекать к ней общего внимания, следовательно и за-
висти и вражды всех, кто в своем ничтожестве не выносил блеска и даров
этой поистине удивительной натуры".
Физическая наследственность Елены Петровны интересна в том отноше-
нии, что среди ее ближайших предков были представители исторических
родов Франции, Германии и России. По отцу она происходила от владе-
тельных Мекленбургских князей Ган фон Роттенштейн-Ган. Со стороны ма-
тери - прабабушка Елены Петровны была урожденная Бандре-дю-Плесси -
внучка эмигранта-гугенота, вынужденного покинуть Францию вследствие
религиозных гонений. Она вышла в 1787 году замуж за князя Павла Ва-
сильевича Долгорукого, и дочь их, княжна Елена Павловна Долгорукая, в
замужестве за Андреем Михайловичем Фадеевым, была родная бабушка Елены
Петровны и сама воспитывала рано осиротевших внучек. Она оставила по
себе память замечательной и глубоко образованной женщины, необыкновен-
ной доброты и совершенно исключительной для того времени учености; она
переписывалась со многими учеными, между прочим с президентом Лондонс-
кого географического общества Мурчисоном, с известными ботаниками и
минералогами, один из которых (Гомер-де-Гель) назвал в честь ее най-
денную им ископаемую раковину Venus-Fadeeff. Она владела пятью иност-
ранными языками, прекрасно рисовала и была во всех отношениях выдаю-
щейся женщиной. Дочь свою Елену Андреевну, рано умершую мать Елены
Петровны, она воспитывала сама и передала ей свою талантливую натуру;
Елена Андреевна писала повести и романы под псевдонимом Зинаиды Р. и
была очень популярна в начале сороковых годов; ее ранняя смерть вызва-
ла всеобщее сожаление, и Белинский посвятил ей несколько хвалебных
страниц, назвав ее "русской Жорж-Занд".
О семье Фадеевых мне пришлось много слышать от Марьи Григорьевны Ер-
моловой, обладавшей необыкновенно отчетливой памятью и знавшей хорошо
всю семью, когда последняя жила в Тифлисе, где муж г-жи Ермоловой был
губернатором в сороковых годах 19-го столетия. По ее отзывам, юная
тогда Елена Петровна была блестящая девушка, но крайне своевольная,
никому и ничему не подчинявшаяся, а семья ее дедушки пользовалась
прекрасной репутацией, и бабушку Елены Петровны ставили так высоко за
ее выдающиеся качества, что "невзирая на то, что сама она ни у кого не
бывала, весь город являлся к ней на поклон". У Фадеевых, кроме дочери
Елены, матери Елены Петровны Блаватской, вышедшей замуж за артилле-
рийского офицера Гана, и другой дочери, в замужестве Витте, были еще
дочь Надежда Андреевна и сын Ростислав Андреевич Фадеев,* которых Еле-
на Петровна так горячо любила, что, по мнению ее биографа Олькотта,
они и ее сестра Вера Петровна Желиховская с детьми были ее единствен-
ной привязанностью на земле.
В семье своего дедушки Фадеева рано осиротевшая Елена Петровна про-
вела большую часть детства, сперва в Саратове, где он был губернато-
ром, а позднее в Тифлисе. Судя по тому, что дошло до нас, детство ее
было чрезвычайно светлое и радостное. На лето вся семья переезжала на
губернаторскую дачу - большой старинный дом, окруженный садом, с таин-
ственными уголками, прудами и глубоким оврагом, за которым темнел
спускавшийся к Волге лес. Вся природа жила для пылкой девочки особой
таинственной жизнью; часто разговаривала она с птицами, животными и
невидимыми товарищами ее игр; она очень оживленно говорила с ними и
иногда начинала громко смеяться, забавляясь их, никому кроме нее неви-
димыми смешными проделками, а когда наступала зима, необыкновенный ка-
бинет ее ученой бабушки представлял такой интересный мир, который спо-
собен был воспламенить и не столь живое воображение. В этом кабинете
было много диковинных вещей: стояли чучела разных зверей, виднелись
оскаленные головы медведей и тигров, на одной стене пестрели, как яр-
кие цветы, прелестные маленькие колибри, на другой - как живые, сидели
совы, соколы и ястребы, а над ними, под самым потолком, распростер
крылья огромный орел. Но страшнее всех был белый фламинго, вытягивав-
ший длинную шею совсем как живой. Когда дети приходили в бабушкин ка-
бинет, они садились на набитого черного моржа или на белого тюленя, и
в сумерки им казалось, что все эти звери начинали шевелиться, и много
страшных и увлекательных историй рассказывала про них маленькая Елена
Петровна, особенно про белого фламинго, крылья которого казались об-
рызганными кровью. Из всех воспоминаний В. П. Ж. о детстве Елены Пет-
ровны для нас, живущих в эпоху, когда знание скрытой психической при-
роды ека значительно расширилось, делается ясным, что в детстве Елена
Петровна обладала ясновидением; невидимый для обыкновенных людей аст-
ральный мир был для нее открыт, и она жила наяву двойной жизнью: общей
для всех физической и видимой только для нее одной. Кроме того, она
должна была обладать сильно выраженными психометрическими способностя-
ми, о которых в те времена на Западе не имели никакого представления.
Когда она, сидя на спине белого тюленя и поглаживая его шерсть, расс-
казывала детям своей семьи о его похождениях, никто не мог подозре-
вать, что этого ее прикосновения было достаточно, чтобы пред астраль-
ным зрением девочки развернулся целый свиток картин природы, с которы-
ми некогда была связана жизнь этого тюленя.
Все думали, что она черпает эти увлекательные рассказы из своего во-
ображения, а в действительности перед ней раскрывались страницы из
незримой летописи природы. Подтверждение, что она обладала этим редким
даром, дает нам сама В. П. Ж. По ее словам, вся природа жила для нее
своей особой, невидимой для других жизнью. Для нее не только кажущееся
нам пустое пространство было наполнено, но и все вещи имели свой осо-
бый голос, и все, что нам кажется мертвым, жило для нее и рассказывало
ей по-своему про свою жизнь. В подтверждение В. П. Ж. дает нам в своих
воспоминаниях замечательную сцену, которая разыгралась во время детс-
кого пикника, когда целая группа приглашенных детей собралась в яркий
летний день на песчаной полосе земли, которая несомненно была некогда
частью морского или озерного дна. Она была вся усеяна остатками рако-
вин и рыбных костей, попадались и камни с отпечатками на них не су-
ществующих более рыб и морских растений.
В. П. Ж. вспоминает маленькую Елену, растянувшуюся на песке; локти
ее погружены в песок, голова поддерживается соединенными под подбород-
ком ладонями рук, и вся она горит вдохновением, рассказывая какой вол-
шебной жизнью живет морское дно, какие лазурные волны с радужным отра-
жением катились по золотому песку, какие там яркие кораллы и сталакти-
товые пещеры, какие необыкновенные травы и нежно окрашенные анемоны
покачивались на дне, и между ними за резвыми рыбками гонялись разные
морские чудовища. Дети, не спуская с нее глаз, слушали ее зачарован-
ные, и им казалось, что мягкие лазурные волны ласкают их тело, что и
они окружены всеми чудесами морского дна... Она говорила с такой уве-
ренностью, что вот около нее проносятся эти рыбки и эти чудовища, ри-
совала пальцем на песке их очертания, и детям казалось, что и они их
видят... Однажды, в конце подобного рассказа, произошел страшный пере-
полох. В момент, когда ее слушатели воображали себя в волшебном мире
морского царства, она вдруг изменившимся голосом заговорила, что под
ними разверзлась земля и голубые волны заливают их... Она вскочила на
ноги и на ее детском лице отразилось сперва сильное удивление, а вслед
затем и восторг, и вместе безумный ужас, она упала ниц на песок, крича
во всю мочь: вот они, голубые волны! Море... Море заливает нас! Мы то-
нем... Все дети, страшно перепуганные, бросились тоже вниз головой на
песок, крича изо всех сил, уверенные, что море поглотило их.*
Часто рассказывала она о различных посещениях, описывая неведомых
нам лиц. Чаще всех перед нею появлялся величественный образ Индуса в
белой чалме, всегда один и тот же, и она знала его так же хорошо, как
и своих близких, и называла своим Покровителем; она утверждала, что
именно он спасал ее в минуты опасности. Один из таких случаев произо-
шел, когда ей было около 13-ти лет: лошадь, на которой она каталась
верхом, испугалась и понесла; девочка не смогла удержаться и, запутав-
шись ногой в стремя, повисла на нем; но вместо того, чтобы разбиться,
она ясно почувствовала чьи-то руки вокруг себя, которые поддерживали
ее до тех пор, пока лошадь не была остановлена. Другой случай произо-
шел гораздо раньше, когда она была совсем еще крошкой. Ей очень хоте-
лось рассмотреть картину, висевшую высоко на стене и завешанную белой
материей. Она просила раскрыть картину, но просьба ее не была уважена.
Раз, оставшись в этой комнате одна, она придвинула к стене стол, вта-
щила на него маленький столик, а на столик поставила стул, и ей уда-
лось на все это вскарабкаться; упираясь одной рукой в пыльную стену,
другой она уже схватила уголок занавески и отдернула ее, но в это
мгновенье потеряла равновесие, и больше она ничего уже не помнила. Оч-
нувшись, она лежала совершенно невредимая на полу, оба стола и стул
стояли на своих местах, занавеска перед картиной была задернута, и
единственным доказательством, что все это произошло наяву, был след,
оставшийся от ее маленькой ручки на пыльной стене, пониже картины.
Таким образом, детство и юность Елены Петровны протекли при очень
счастливых условиях в просвещенной и, по всем признакам, очень друж-
ной семье с гуманными традициями и чрезвычайно мягким отношением к
людям. Великое счастье для нее и для всех, кому она принесла так
много света, что ее необычайная, одаренная такими сверхнормальными
свойствами природа, была с такой любящей и мудрой заботой оберегаема
во время ее детства. Если бы она попала в суровую и
непросвещенную среду, ее утонченная, в высшей степени сенситивная
нервная система не выдержала бы грубого обращения, и она бы неминуемо
погибла.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0692 сек.