Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Документальные

Писарева - Елена Петровна Блаватская

Скачать Писарева - Елена Петровна Блаватская

Глава
4. Третий период Творчество

Третий период жизни Е. П. Блаватской, который она, начиная с 1873
года, провела последовательно в Америке (1873-1878 г.), в Индии
(1878-1884) и в Европе (1884-1891), был настолько известен, имел такое
множество свидетелей, постоянно окружавших ее, что его можно просле-
дить день за днем во всех подробностях. Как на более ценные материалы
для ее биографии можно указать на записки полковника Олькотта "Листы
старого дневника" в шести томах, на книгу граф. Вахтмейстер "Воспоми-
нания о Е. П. Б. и Тайной Доктрине",* на книгу Синнетта "Случаи из
жизни мадам Блаватской" и на изданное в 1907 году президентом Теос.
о-ва, г-жой А. Безант, расследование процесса Куломбов-Паттерсона под
заглавием "Е. П. Блаватская и Учителя Мудрости".
В 1873 году, по указанию своего Учителя, Елена Петровна отправилась
из Парижа в Нью-Иорк. Переезд ее в Америку ознаменовался на этот раз
таким характерным эпизодом, что я не могу не привести его для русских
читателей, как образчик ее совершенно необыкновенной доброты. У нее
никогда не было лишних денег, и на этот раз, по приезде в Гавр, у нее
в кошельке оказался только один пароходный билет 1-го класса да нес-
колько мелких монет. На пароходной пристани она заметила плачущую жен-
щину с двумя детьми. На ее расспросы женщина рассказала, что муж прис-
лал ей денег на ее приезд с детьми в Америку, но что купленные в горо-
де у агента билеты оказались поддельными, ее не берут на пароход, и
вот она - без гроша в чужом городе. Недолго думая, Елена Петровна
пригласила женщину идти за собой на пароход, и там заставила пароход-
ного агента обменять ее билет 1-го класса на палубные билеты 3-го
класса для себя и для женщины с детьми. Так она и переехала через оке-
ан на палубе, в толпе переселенцев.
В начале ее пребывания в Америке ей пришлось немало бедствовать, но
она никогда не унывала и пока не получила деньги из дома, занималась
то шитьем галстуков, то изготовлением искусственных цветов. Ко времени
ее появления в Северной Америке, в штате Вермонт, в Читтендене проис-
ходил ряд поразительных медиумических явлений, которые привлекли к се-
бе всеобщее внимание. Они происходили в коттедже фермеров, двух брать-
ев Эдди, людей совершенно необразованных и темных, но обладавших таким
сильным медиумизмом, что в их присутствии постоянно происходили силь-
ные спиритические феномены, до материализации включительно. В их доме
Елена Петровна впервые встретилась с полковником Олькоттом, который с
этого времени стал ее верным помощником и сотрудником. Генри Олькотт
служил в северо-американском войске во время войны за освобождение
негров, а по окончании войны он был адвокатом и корреспондентом одной
из больших нью-йоркских газет. По поручению этой газеты он и приехал в
Читтенден, чтобы расследовать наделавшие большого шума спиритические
явления на ферме братьев Эдди. Познакомившись с Еленой Петровной, Г.
Олькотт заинтересовался так сильно ее обширными оккультными знаниями и
необычайными явлениями, которые постоянно проявлялись в ее присутс-
твии, что предложил ей свое сотрудничество, сперва в ее литературной
деятельности (он выправлял английский текст ее "Изиды"), а затем, поз-
накомившись через нее с учениями теософии, принял деятельное участие в
ее разнообразной и неутомимой борьбе с царившим в то время материализ-
мом.
Знакомясь с тем, как Е. П. Блаватская начинала осуществлять свою
миссию, и следя за дальнейшей ее деятельностью, нетрудно догадаться,
что теми психическими проявлениями, которыми она так поражала окружав-
ших, она надеялась достигнуть определенной цели: расшатать неверие в
невидимый мир, доказать, что, рядом с физическими, существуют и иные,
несравненно более тонкие, но не менее реальные явления. Большинство
окружавших ее тогда людей были уже заинтересованы спиритизмом. В 1-м
томе записок полковника Олькотта ("Листы старого дневника", 1, стр.
13) помещено ее письмо, в котором она говорит, что была послана из Па-
рижа в Америку (в то время, когда явления на ферме Эдди вызвали к себе
всеобщее внимание), чтобы свидетельствовать истинность спиритических
явлений и обнаружить неправду спиритической теории, по которой явления
эти объясняются появлением духов усопших.
Чтобы доказать, что теория эта основана на заблуждении, она произво-
дила подобные же явления при мощном сознании силою воли - и исключи-
тельной способностью сосредоточения, прибавлю я от себя. В явлениях на
ферме братьев Эдди поразительно было то, что с появлением среди зрите-
лей Е. П. Блаватской, материализованные "духи" начали принимать вид
жителей Кавказа, курдов, осетин, а также русских, это служит подтверж-
дением, что материализации, которые на спиритических сеансах принима-
ются за духов усопших, могут принимать ту или другую форму под влияни-
ем силы мысли того из присутствующих, который способен думать отчетли-
во и с большой сосредоточенностью. А Елена Петровна, по заявлению
знавших ее, обладала совершенно необыкновенной способностью сосредото-
чиваться. Она умела собирать все свое внимание на одной вещи с такой
энергией, что все остальное для нее уже не существовало; "нужно доби-
ваться, - говорила она своим ученикам, - чтобы, если вы думаете о ко-
робке спичек, для вас не было бы в мире ничего, кроме этой коробки и
вашего я". Далее, на стр. 15-й того же дневника, есть указание, что
Елена Петровна примкнула временно к спиритизму для того, чтобы пока-
зать спиритам все опасности медиумических сеансов и всю разницу, кото-
рая существует между спиритическими явлениями и истинной духовностью.
Она была уверена, что спиритизм, как учение, не в состоянии повлиять
на одухотворение жизни, и считала своей миссией ложный западный медиу-
мизм заменить восточной духовностью (Брахма Видья).
К тому же ее отрицательное отношение к спиритизму основывалось не на
отвлеченных теориях, а на ясновидении: в связи с отделением из тела
медиума астральной субстанции она видела часто такие нежелательные яв-
ления, которые легко могут объяснить всю страстность ее нападений на
спиритические сеансы.
Ее решением бороться с развитием медиумизма можно объяснить и то
обилие феноменов, которые она производила в ту пору своей жизни. Она
хотела ими доказать, что опытный оккультист может творить то же, что и
"духи" спиритистов. Среди различных явлений, которые она показывала с
этой целью, были мгновенные исчезновения людей или предметов, напри-
мер, исчезновение человека, несущего лампу, что производило впечатле-
ние, что лампа движется одна по комнате. Западные ученые отказываются
объяснить подобные явления, а между тем на Востоке они известны мно-
гим. Елена Петровна объясняла это тем, что восточный оккультизм знает
несравненно больше о внутреннем человеке, о том, который через физи-
ческие чувства - эти "окна души" - сообщается с внешним миром, и поэ-
тому восточный оккультист может действовать непосредственно на него;
он может на время прекращать нервные токи таким образом, что передача
сознания у того, на кого устремлено его воздействие, временно приоста-
навливается - как бы обрезаются проволоки внутреннего телеграфа, и че-
ловек перестает видеть то, на что направлено запрещение оккультиста.
Елена Петровна прекрасно знала, какую бурю вражды и нареканий она
навлечет на себя своим противодействием спиритизму и все же с обычным
бесстрашием и энергией шла навстречу этой буре. Что это было так, до-
казывают следующие строки из ее письма, помещенного в 1-м томе дневни-
ка Олькотта (стр. 25): "Получила приказание сообщать публике правду о
спи-
2ритических феноменах и их медиумах. И отныне начнется мое мучени-
чество! 2Все спириты восстанут на меня вдобавок к христианам и ко
всем скептикам. 2Твоя 0 воля, Учитель, да будет исполнена!"
Но рядом с серьезной целью убедить людей в реальности невидимых ми-
ров, производимые ею "феномены" имели и отрицательную сторону: они вы-
зывали большой наплыв любопытных, которые разносили слухи о ее "чудот-
ворениях" и привлекали к ней не столько серьезных людей, сколько жаж-
давших увидать ее феномены. Сама же она относилась к ним скорей с пре-
небрежением, утверждая, что эти феномены лишь ничтожная и подчиненная
сторона теософии, что психологические эксперименты стоят в таком же
отношении к духовной философии, в каком химические эксперименты стоят
к науке химии. Но они, тем не менее, сослужили для многих важную служ-
бу, став мостом, через который люди переходили от западного спиритизма
к восточному спиритуализму, и они же помогали серьезным ее последова-
телям понимать возвышенные учения теософии.
В 1875 году, 7 сентября, произошло открытие Теософского общества. В
скромной квартире Елены Петровны собралось 17 человек: несколько ре-
дакторов и писателей, ученый еврейский раввин, президент Нью-Йоркского
Общества для расследования спиритизма, два врача и еще несколько лиц.
Один из присутствующих, г-н Фельт, прочитал доклад о "потерянном кано-
не пропорций у древних египтян", а затем полковник Олькотт произнес
речь, в которой очертил современное духовное состояние мира, конфликт
между материализмом и духовностью с одной стороны и религией и наукой
с другой; их безвыходным препирательствам он противопоставил философию
древних теософов, умевших слить воедино оба полюса жизни. Затем он
предложил учредить Общество оккультистов и при нем библиотеку для изу-
чения скрытых законов природы, которые были известны древним и совсем
утрачены для нас. Предложение его было принято, и его выбрали прези-
дентом Теософского общества. В тот первый вечер было выработано семь
основных положений, но в них и тогда уже были ясно намечены те три
главные цели, которые позднее были поставлены на знамени Теософского
общества.
Вначале развитие Общества пошло медленно, но это нисколько не осла-
било энергии его русской основательницы и ее американского помощника.
В следующем, 1876 году Елена Петровна начала писать "Изиду", а в 77-м
году "Изида" была уже издана в Нью-Йорке и вызвала к себе большое вни-
мание в американской прессе. Писала Елена Петровна свою книгу всегда в
присутствии Олькотта, который занимался в той же комнате и помогал ей,
выправляя английский стиль каждого листа.
Г. Олькотт сообщает много интересного по поводу этой совместной ра-
боты, хотя наблюдения его чисто внешние и дать им какое-либо объясне-
ние он совсем не мог. Так, в передаваемых ему для редакции листах он
наблюдал четыре разных почерка, хотя общий характер письма оставался
во всех четырех один и тот же: один почерк был мельче и ровнее, другой
- более размашистый, третий - средней величины и очень четкий и, нако-
нец, четвертый - очень неразборчивый. И в достоинстве английского сти-
ля замечалась большая разница, смотря по тому, которым из четырех по-
черков страница была написана; некоторые страницы требовали многих
поправок, а некоторые были так совершенно выражены, что не нуждались
совсем в исправлении.
Каждое изменение стиля и почерка совпадало всегда или с удалением
Елены Петровны из комнаты, или с определенным выражением глаз, которые
поражали в такие минуты своей безжизненностью. В одном из своих писем
она выражается так: "Я живу с открытыми глазами в волшебном мире виде-
ний и картин, владея при этом всеми своими чувствами... В течение нес-
кольких лет, чтобы не забылось то, чему меня научили, передо мной пос-
тоянно возникало все, что мне было нужно. Днем и ночью картины прошло-
го проносились перед моими внутренними глазами. Медленно, в скользящем
движении, подобно образам в волшебной панораме, века проходят передо
мной... и каждое важное, а иногда и неважное событие фотографируется в
моем уме словно отпечатанное в неизгладимых красках... Я решительно
отказываюсь приписывать все это своим собственным познаниям или памя-
ти, потому что одна я никогда не достигла бы ничего подобного".
В 1878 г. основатели Теософского общества решили переселиться в Ин-
дию. К этому времени у них уже завязались заочные сношения с несколь-
кими индусскими пандитами, и они пришли к тому, что лучшей почвой для
возрождения древневосточной духовности должна быть именно Индия.
Перебравшись в Индию, они поселились вначале в Бомбее, и вскоре мно-
жество посетителей из местных браманов, буддистов, парсов и др. толпи-
лись вокруг Е. П. Блаватской, слушая ее эзотерические толкования древ-
них текстов. Помощь, которую последователи различных верований находи-
ли при этом в одних и тех же теософических объяснениях, служила для
всех них самым существенным доказательством, что теософия действитель-
но основа всех религий.
Вначале Елене Петровне приходилось терпеть от любознательности мест-
ной полиции, которой казалось очень подозрительным, что русская дама
вступила в такие оживленные сношения исключительно с туземцами-индуса-
ми. Но через некоторое время умные английские полицейские разобрались,
что дело идет о религии, и оставили ее в покое.
Работа у Елены Петровны и ее сотрудника с самого начала их переселе-
ния в Индию закипела такая горячая, влияние их в Индии росло так быст-
ро, и они были так завалены письмами, что уже на другой год решено бы-
ло основать свой журнал, и в октябре 1879 г. возник "Теософист", кото-
рый выходит и до сих пор в Индии, а с 1907 года, т. е. после смерти Г.
Олькотта, поступил под редакцию нового Президента, А. Безант. К этому
же времени относится знакомство Елены Петровны с издателем главного
англо-индусского органа "Pioneer", Синнеттом, который под ее влиянием
из позитивиста и скептика стал теософом; сочувствие г-на Синнетта было
чрезвычайно полезно для зарождающегося теософского движения, так как
он занимал почетное положение среди местного общества и пользовался
всеобщим - доверием и уважением.
Результатом посещения Елены Петровны его летнего дома в Симле была
первая книга по оккультизму, написанная Синнеттом, "Оккультный мир", в
которой он подробно описывает необыкновенные явления, происходившие в
присутствии Елены Петровны в его доме. Несмотря на ее резкие внешние
приемы, которые очень не нравились Синнетту, так как представляли пол-
ный контраст со сдержанным самообладанием леди его среды, он описывает
свои впечатления от тогдашней Елены Петровны в таких выражениях: "она
владеет великолепными психическими дарами и несокрушимым мужеством,
которое выносит ее из всех подавляющих испытаний, а ее духовный энту-
зиазм так велик, что он превращает все ее страдания и весь напряженный
труд в пыль и прах по сравнению с ее непоколебимой верностью невидимо-
му Учителю". Через нее Синнетт вступил и сам в сношения с "невидимыми
Учителями", и плодом этих сношений была его книга "Эзотерический Буд-
дизм", которая представляет первую попытку дать систематический очерк
эзотерической космогонии.
Здесь будет уместно упомянуть, какие нежелательные последствия пов-
лекло за собой неудачно выбранное название этой книги и неправильная
орфография слова "буддизм". Именно эта книга и пропущенная в ее назва-
нии ошибка вызвали распространившееся повсюду мнение, которое разделял
и Владимир Соловьев, когда писал свою статью в словаре Венгерова, что
принесенная Е. П. Блаватской теософия есть замаскированный буддизм. А
между тем, слово "буддизм", которое стоит в заглавии книги Синнетта,
должно означать вовсе не учение Гаутамы Будды, а эзотерическую Муд-
рость, от Будха, Мудрость (санскритский корень budh - знать). Эта
ошибка вызвала совершенно неверное представление, что те эзотерические
религиозные учения, которые впервые обнародованы Е. П. Б., принадлежат
буддизму, религии, исповедуемой на Востоке. В действительности, бо-
жественная Мудрость, теософия, Брахма Видья, доступную для современно-
го сознания часть которой Е. П. Б. старалась изложить в своей "Тайной
Доктрине", является общим для всех религий эзотерическим учением, той
"твердой пищей", о которой Апостол Павел упоминает в своем Послании к
Коринфянам (I посл., III, 2), одинаково присущей и брахманизму, и буд-
дизму, и зороастризму, и христианству. Статья Влад. Соловьева написана
- если не ошибаюсь - 17 или 18 лет назад; с тех пор духовное движение,
созданное Е. П. Б., продолжало расти и развиваться, и в настоящее вре-
мя, когда вся обширная теософская литература на деле доказала, с какой
серьезной любовью теософы изучают эзотеризм всех религий, подобный уп-
рек в замаскированной проповеди буддизма был бы уже невозможен.
Следующие пять лет до 1884 года прошли в энергичной пропаганде тео-
софии внутри Индии. Оба основателя Теософского общества разъезжали по
всей Индии, стараясь везде возбудить интерес к высокой красоте древне-
индусских верований и вызвать воспоминание о былой славе великого на-
рода.
Такое отношение Е. П. Б. и Г. Олькотта, полное любви и энтузиазма к
религии угнетенного народа, произвело огромное впечатление среди на-
селения Индии. Когда основатели Теософского общества явились на Цей-
лон, им была устроена такая восторженная встреча, словно их приезд
был народным событием, и все духовенство острова с Первосвященником
во главе приветствовало и благословляло их. В конце 1882 г., благо-
даря сырому климату Бомбея, оказавшемуся очень вредным для здоровья
Елены Петровны, она тяжко заболела. Это была первая из ее смертель-
ных болезней, когда доктора давали ей жить лишь несколько часов и
затем признавались, что ее
быстрое выздоровление, при таком состоянии организма, было для них со-
вершенно непостижимо. И этот раз доктора объявили ее безнадежной; но в
самый разгар болезни она исчезла из своей комнаты, где лежала в бес-
сознательном состоянии, а затем, дня через три или четыре - вернулась
домой совершенно здоровая. Исчезновение ее объясняют тем, что она без
ведома своих домашних была увезена на север от Дарджилинга в место,
никому из них неизвестное, и там была вылечена своим Учителем. Ее
сестра, Вера Петровна Желиховская, получила от нее как раз около этого
времени письмо из Дарджилинга (на границе Тибета), в котором подтверж-
дается это предположение близких ей людей.
В одном из многочисленных передвижений по Индии, еще до болезни Еле-
ны Петровны, ей и Олькотту очень приглянулось небольшое поместье, по
нашему вернее - усадьба, в окрестностях Мадраса, расположенная на
морском берегу; с помощью местных индусских членов Теософского общест-
ва место это было куплено для Общества и в нем был устроен постоянный
приют для его представителей. Это и был Адьяр, хорошо известная
"Штаб-квартира" Общества, в которой до самой смерти прожил первый пре-
зидент, а в настоящее время живет его преемница, А. Безант, в проме-
жутках между своими путешествиями в Европу и Америку; как раз в начале
текущего 1910 года владения Адьяра расширились: благодаря стараниям
нового президента приобретены два участка, примыкающие к прежнему вла-
дению Адьяра, которые в честь основателей Теософского общества названы
"садами Блаватской" и "садами Олькотта". На этих участках, по инициа-
тиве госпожи А. Безант, построено в тени деревьев несколько домов для
приезжих теософов, чтобы дать возможность серьезным работникам вос-
пользоваться всеми преимуществами Адьяра, между прочим - прекрасной
Адьярской библиотекой, наполненной редкими книгами всех веков по воп-
росам восточных религий, философий и по оккультизму.
После переселения в Адьяр, 19 декабря 1882 г., здоровье Елены Пет-
ровны оставалось настолько неудовлетворительным, что потребовалась пе-
ремена климата, и она переселилась "на время" - как тогда все думали -
в Европу. 7 февраля 1884 года покинула она Адьяр, провела лето того же
года в Лондоне, осень в Эльберфельде у своих друзей Гебхардов, и толь-
ко и думала о том, чтобы скорей приняться за свою "Тайную Доктрину",
когда из Адьяра получилось известие о состоявшемся против нее загово-
ре, к изложению которого мы сейчас и перейдем. Получив это известие,
Елена Петровна отправилась в Индию, чтобы защитить свое доброе имя от
возведенной на нее клеветы. Но новая болезнь вынудила ее снова поки-
нуть Индию и, по настоянию доктора, вернуться в Европу. Здесь, едва
оправившись от перенесенных волнений и болезни, она с жаром принялась
за свою "Тайную Доктрину". Чтобы работать над ней без помехи, она выб-
рала уединенный Вюрцбург. На эту работу она смотрела как на главное
дело своей жизни. Она была уверена, что человечество подошло к нравс-
твенному кризису, что все усиливавшийся материализм мог закристаллизо-
вать сознание в такой степени, что возврат к духовности становился бы
все труднее и труднее. Нужно было помочь ему, пробить окно в духовный
мир, раскрыть перед людьми невидимые для них дали. Так понимала Елена
Петровна порученную ей задачу и со свойственными ей энергией и энтузи-
азмом принялась за дело. Зиму 1885 г. она провела в Вюрцбурге сперва
одна, а потом вдвоем с графиней Вахтмейстер, которая взяла на себя за-
боту о ее материальных нуждах. Совсем больная, страдающая от острого
ревматизма, который грыз все ее измученное тело, она с неослабевающим
самоотвержением сидела за своим письменным столом с раннего утра

чера, не давая себе никакого отдыха среди дня. В разгаре этого труда,
поглощавшего ее всю без остатка, на нее неожиданно обрушился второй
страшный удар, который наверно раздавил бы каждую менее сильную ду-
шу. Вот как гр. Вахтмейстер описывает это страшное для Елены Петров-
ны утро в декабре 1885 г.: "Никогда не забуду я словно застывшего на
лице ее выражения неописуемого страдания, с которым она взглянула на
меня, когда я вошла к ней утром и застала ее с
только что полученным отчетом г-на Ходжсона в руках. "Вот, воскликнула
она, какова карма Теософского общества! Она обрушивается на меня, и я
- козел отпущения! Я должна нести на себе грехи Общества, и теперь,
когда меня заклеймили величайшей обманщицей, да еще русской шпионкой
вдобавок, кто будет слушать меня, кто будет читать "Тайную Доктрину"?
Как буду я продолжать дело Учителя? О, проклятые феномены, которые я
делала, чтобы удовлетворить друзей и поучать окружающих! Как я вынесу
такую страшную карму? Как переживу все это? Если я умру, пострадает
дело Учителя и Общество погибнет!".*
Отчет, который потряс ее таким образом, принадлежал следователю
Ходжсону, посланному Лондонским обществом психических исследований в
Индию с целью проверить на месте обвинения Куломбов в поддельности
всех необычайных явлений, которые происходили в Адьяре. Отчет призна-
вал все эти явления результатом мошеннических подлогов, совершенных
Еленой Петровной с помощью помощников и при посредстве проделанных от-
верстий и задвижных дверей. В таком виде результат следствия был
представлен Совету Общества психических исследований и, санкциониро-
ванный этим Обществом, был напечатан в его протоколах. Теперь, когда
прошло столько времени и когда выяснились все подробности этого про-
цесса, в котором на одной стороне были: явно обнаруженный подкуп (мис-
сионер Паттерсон не скрывал, что платил Куломбам за доставленные ими
письма, приписанные Е. П. Блаватской), подложные письма и, в качестве
единственных обвинителей, двое рассчитанных за дурное поведение слуг,
а с другой стороны свидетельства всех ближайших сотрудников Е. П. Бла-
ватской и Г. Олькотта, д-ра ф. Гартманна, Джеджа, Ледбитера, Броуна,
Домадара, Субба-Рао и др., большинство которых жило в адьярском доме,
затем - всеми уважаемых г-на Синнетта и генерал-майора Моргана, бывше-
го секретаря министерства по делам Индии господина Лэн-Фокса,* инжене-
ра Четти и др. вплоть до инспектора полиции и множества известных и
уважаемых индусов, которые все единодушно утверждали, что обвинения
мужа и жены Куломбов - ложь и вздорная клевета; когда все это знаешь,
является потребность узнать, как мог целый синклит ученых с известным
Майерсом во главе не усмотреть всей несостоятельности следствия, про-
изведенного Ходжсоном; как могли они не заметить, что все инение, на-
лагавшее на доброе имя обвиняемой позорное клеймо мошенничества, было
основано исключительно на показаниях двух лиц, которые сами признавали
себя за ее сообщников... Это осталось бы неразгаданной тайной, если бы
все дело не происходило в первой половине 80-х годов истекшего столе-
тия, когда материалистический гипноз в науке был настолько силен, что
все, недоступное проверке физических чувств, отвергалось как "не вы-
держивающее научной критики".
Суть дела состояла в том, что после отъезда Е. П. Б. и Г. Олькотта
из Адьяра в Европу, который состоялся 7 февраля 1884 года, оставшиеся
в Адьяре ближайшие сотрудники их в середине мая того же года порешили
удалить из дома экономку Куломб и ее мужа, которые надоели им своими
интригами, дурным характером и нечестностью. Взяты они были Еленой
Петровной из сострадания к их бедственному положению, а когда Е. П.
уехала из Адьяра, они, под предлогом ремонта, завладели ее комнатами,
и зная, что их положение в доме становится все более шатким, решились
отомстить, судя же по дальнейшему их поведению, надеялись, вероятно,
извлечь и материальную пользу из этой мести. С этой целью столяр Ку-
ломб принялся ломать стену в спальне Елены Петровны и делать разные
приспособления, которые должны были доказать, что она производила свои
феномены с помощью потайных дверей и других мошеннических приемов. К
счастью, им не удалось докончить начатого, и когда от них потребовали
ключи от комнат Елены Петровны и несколько теософов, в числе которых
были д-р Гартманн, Субба-Рао, судья Сринаваза-Рао, г-н Броун, Домадар
и другие, вошли в ее спальню, они увидели следующее: в стене, застав-
ленной шкафом, было пробито отверстие, которое было недоделано и долж-
но было, по всей вероятности, пройти насквозь в соседнюю, так называе-
мую "оккультную комнату", в которой - как раз против сделанного от-
верстия - висел на противоположной стороне стены небольшой шкаф, где
чаще всего происходили различные феномены. Цель Куломбов была ясна: в
шкафу, стоявшем в спальне, они уже устроили подвижную стенку, которая,
впрочем, скрипела и плохо двигалась; вероятно, такую же стенку они
предполагали сделать и в шкафу, висевшем в оккультной комнате, а сте-
ну, лявшую оба шкафа, они уже начали ломать с целью сделать отверстие,
через которое можно бы сообщаться из спальни с "оккультной комнатой"
через висевший там шкаф. Но это им не удалось, и в течение всего лета
1884 года многочисленные посетители Адьяра рассматривали и начатую ды-
ру в стене, которая была такого размера, что 10-летний мальчик мог с
трудом в нее влезть, и подвижную спинку шкафа, которая скрипела и не
хотела скользить. Осенью 1884 г., следовательно до возвращения Елены
Петровны и до появления в Индии следователя Ходжсона. В. Джедж, заме-
нявший президента на время ее отсутствия, решил уничтожить следы дея-
тельности Куломбов; с этой целью он пригласил тридцать свидетелей, ко-
торые все подписались под протоколом, свидетельствовавшим о проделан-
ном в стене отверстии, после чего приглашенный им каменщик заделал
пробитую стену и комнату оклеили новыми обоями. Но все это не помешало
командированному Обществом психических исследований Ходжсону, который
приехал в Адьяр весной 1885 года и не мог видеть ничего, кроме гладкой
стены, так как отверстие было сделано осенью 1884 года, приложить к
своему отчету план комнаты (стр. 220) с пробитой стеной, вводя читате-
лей отчета в заблуждение, будто он сам видел отверстие и сам набросал
план, тогда как план этот был составлен Джеджем до заделки отверстия.
Между тем, Куломбы, потерпев неудачу в своем первом предприятии, при-
думали новое: они подделали целый ряд писем,* будто бы написанных Еле-
ной Петровной к своей сообщнице г-же Куломб, в которых делаются приз-
нания в различных мошенничествах. Это предприятие удалось: письма были
куплены иезуитом миссионером Паттерсоном и напечатаны в "Christian
College Magazine". Но самое непонятное из этой вторичной попытки пре-
дать и продать Елену Петровну выпадает на долю самого следователя
Ходжсона: несмотря на то, что Е. П. Блаватская клятвенно отрицала под-
линность этих писем, несмотря на все признаки подделки (орфографичес-
кие ошибки во французских словах, перепутанные имена и т. д.), несмот-
ря на взрыв негодования всех знавших Елену Петровну порядочных людей,
г-н Ходжсон не согласился показать эти письма ни ей, ни ее близким, и
в то же время все свои обвинения строил на них. Другое обвинение Ходж-
сона состояло в том, что письма Учителей писались самой Еленой Петров-
ной, и это обвинение поддерживалось им несмотря на то, что берлинский
эксперт Шютце утверждал, что "нет ни малейшего сходства между почерком
этих писем и почерком Е. П. Блаватской". Но самым интересным является
конечный вывод Ходжсона: отвергнув целый ряд психологических мотивов,
которые могли бы заставить Елену Петровну пуститься в такие проделки,
он решает, что она была агентом русского правительства и действовала в
пользу русских интересов, в доказательство чего и представляет "доку-
мент" (опять-таки выкраденный г-ой Куломб из бумаг Елены Петровны). К
несчастью для г-на Ходжсона редактор газеты "Pioneer" узнал в этом до-
кументе отрывок из перевода Елены Петровны "Путешествие в центральную
Азию" полковника Гродекова, который она делала для его газеты. Вероят-
но, вышла неудачная страница и она выбросила ее в корзину для бумаг,
откуда "документ" и попал в руки проницательного следователя.
Я не могу останавливаться долее на подробностях этого процесса; при-
бавлю только, что он вызвал в свое время со стороны заинтересованных
лиц новые расследования на месте, которые опровергли все выводы следо-
вателя Ходжсона. Протоколы этих расследований и многочисленные протес-
ты, появившиеся в то время в газетах Индии и Америки, составили целую
литературу. Наиболее ценные данные из всех тогдашних расследований бы-
ли, после тщательной проверки, собраны новым президентом Теософского
общества, А. Безант и изданы в 1907 году под заглавием "Е. П. Блаватс-
кая и Учителя Мудрости". В этой книге интересующиеся могут узнать
правду относительно процесса Куломбов-Ходжсона.
Как бы то ни было, а дело было сделано: клевета была пущена гулять
по свету, и люди, стоявшие далеко от истинного положения вещей, долго
еще продолжали повторять невежественные обвинения Ходжсона, ровно ни-
чего не понимавшего в восточном оккультизме. Тех же, которые старались
вникнуть в дело, чрезвычайно смущал вопрос: отчего ясновидящая Елена
Петровна не знала, что готовится против нее заговор? И отчего не спас-
ли ее Учителя, к которым она относилась с такой глубокой преданностью?
В ответ на первый вопрос можно указать на тот случай ясновидения, ко-
торый сестра Елены Петровны приводит в биографии Е. П. Б.* Она сильно
беспокоилась за своего сына. Заметив это, Елена Петровна попросила ее
помолчать, закрыла глаза и, после нескольких мгновений сосредоточенно-
го внимания, сказала сестре, чтобы она не тревожилась, что сын ее жив.
Для ясновидения нужна такая же фиксация внимания, как и для физическо-
го зрения. Каждый испытал на себе, как ускользают от человека окружаю-
щие объекты, когда внимание его занято одним определенным предметом, а
мы знаем, что Елену Петровну в то время занимали чрезвычайно серьезные
задачи. И она, конечно, не думала о проделках оставшихся в Адьяре Ку-
ломбов. Великодушные люди всегда доверчивы; а когда узнаешь, каких
больших размеров была душа у Елены Петровны, становится вполне понят-
но, что ей не хотелось устремлять свое внимание на мелкие предательст-
ва, о которых ее не раз предупреждали. Она просто не останавливалась
на них и пользовалась своим ясновидением для более достойных и инте-
ресных целей.
Гораздо труднее ответить на второй вопрос, так как он относится к
психическим законам высшей ступени сознания, на которой многое прояв-
ляется совершенно иначе, чем на нашей низшей ступени, хотя для понима-
ющего закон кармы не трудно догадаться, почему Учитель никогда не
пользуется своими высшими силами для изменения человеческой судьбы.
Закон кармы учит, что все, происходящее с человеком во время его зем-
ной жизни, есть результат им же совершенного в прежних существованиях,
есть восстановление им же нарушенного равновесия или справедливости,
что одно и то же. Поэтому Адепты Мудрости не считают себя вправе вли-
ять на совершающуюся карму кого бы то ни было своими оккультными сила-
ми. В пределах всем доступного человеческого участия и сострадания они
могут действовать, и в этих пределах они сделали все, что можно было
сделать, предупреждая неоднократно и остававшихся в Адьяре, и уехавше-
го в Европу Олькотта.* Иное вмешательство было бы нарушением духовного
Закона, который в "Голосе Безмолвия" выражается так: "Она (стезя отре-
чения) приводит архата к неизреченной душевной печали; печали за "жи-
вого мертвеца"** и бессильной жалости к страдающему человечеству, под-
лежащему всем бедствиям кармы; ибо мудрые знают, что плоды кармы не
могут быть устранимы". И дальше: "Научай не создавать новые причины;
но волне последствий, подобно великой волне прилива, ты не должен ста-
вить преград, дабы завершился ее естественный бег".*** Прибавлю к это-
му и еще одно указание: на тех высших ступенях человеческого духа, о
которых идет речь, мера, которой мы меряем события, не имеет значения,
и то, что для нас кажется чрезвычайно важным, является совсем не важ-
ным там.
Чтобы покончить совсем с этим тяжелым, эпизодом из жизни Е. П. Бла-
ватской, нужно сказать несколько слов о ее поездке осенью 1884 года в
Индию, о которой было упомянуто лишь вскользь. Узнав о проделках Ку-
ломбов и о поддельных письмах, напечатанных Паттерсоном в "Christian
College Magazine", она поехала туда с надеждой привлечь Куломбов и
Паттерсона к судебной ответственности, выяснить на суде всю правду и
восстановить свое доброе имя. Но ей пришлось еще раз пожертвовать со-
бой. Комитет, состоявший из 24 наиболее уважаемых членов Теософского
общества, европейцев и индусов, решил, что иск с ее стороны выдвинет
на сцену вопрос о махатмах, и они сами, а также их отношения к учени-
кам, станут темой для пересудов и насмешек совершенно невежественных в
вопросах восточного оккультизма английских судей, а это обстоятельство
может оскорбить чувства индусов. Этот мотив был для нее важнее ее лич-
ной судьбы и - она покорилась. Необходимо к этому прибавить, что она
обрадовалась, когда узнала, что Общество психических исследований по-
сылает в Индию своего поверенного для расследования всего дела на мес-
те, что и выражала в своих письмах. Из этого читатель поймет, до чего
неожидан был удар, который ей нанес отчет Ходжсона.
Чрезвычайно важным доказательством вздорности всех обвинений следо-
вателя Ходжсона и правоты Елены Петровны служат те овации и знаки ува-
жения и сочувствия, с которыми индусы встретили Елену Петровну, когда
она приехала в Мадрас уже после клевет, возведенных на нее Куломбами и
Паттерсоном. Если бы в обвинениях следователя была хотя искра правды,
индусы должны бы забросать не цветами, как это было в действительнос-
ти, а камнями ту женщину, которая из личных темных целей надругалась
над их священными заветами. Сама идея махатм и сношения с ними имеют
для индусов такое высокое значение, что они никогда не простили бы то-
му, кто сделал из этих сношений повод для подлога и шутовского маска-
рада, в чем обвиняли Елену Петровну Куломбы и чему поверил Ходжсон.
А между тем, индусы встретили ее со всеми признаками глубокого ува-
жения и в обращенных к ней приветственных речах определяли ее деятель-
ность совершенно иначе, чем лондонский ареопаг ученых; они благодарили
ее за "возрождение санскритской литературы, за старания примирить ре-
лигию с наукой, за пролитие света на потустороннюю судьбу человека, за
соединение различных индусских каст в одно братское чувство взаимной
симпатии, за верную передачу арийской Мудрости, которая подвергалась
таким искажениям со стороны европейцев".
Нужно думать, что это благодарное отношение индусов принесло некото-
рое утешение Елене Петровне; но нравственное потрясение было настолько
сильно, что она тяжко заболела. Лечивший ее доктор настоял на ее не-
медленном возвращении в Европу, и друзья перенесли ее в носилках на
пароход, который и увез ее навсегда из привлекавшей ее с юных лет
"страны чудес". В Европе она, как уже было сказано, избрала тихий
Вюрцбург, чтобы без помехи писать "Тайную Доктрину", и прожила сперва
в этом немецком городке, а потом в Остенде, вдвоем с гр. Вахтмейстер
до своего переселения в 1887 году в Лондон. В Остенде на глазах гр.
Вахтмейстер произошло ее третье чудесное выздоровление. Два доктора
нашли ее положение безнадежным и только удивлялись, как она могла жить
с такими сложными недугами. Ночью с ней началась агония; долго сидела
около нее гр. Вахтмейстер, пока не забылась. "Когда я открыла глаза,
первые утренние лучи прокрались в комнату и на меня напал страх, что я
спала, а в это время Е. П. Блаватская могла умереть... Я с ужасом по-
вернулась к ее кровати, но вместо трупа увидела Е. П. Блаватскую,
смотрящую на меня спокойно своими ясными серыми глазами. "Графиня,
идите сюда", сказала она. Я бросилась к ней. "Что случилось? Вы совсем
не та, что были ночью!" - Она ответила: "Да, Учитель был здесь; Он
предложил мне на выбор или умереть и освободиться, если я того хочу,
или жить еще и кончить "Тайную Доктрину". Он сказал мне, как тяжелы
будут мои страдания и какое трудное время предстоит мне в Англии - я
ведь должна буду туда поехать. Но когда я подумала о тех людях, кото-
рым мне разрешено передать мои знания и о Теософском обществе, которо-
му я уже отдала кровь своего сердца, я решилась пожертвовать собой"...
Окончила она свою речь веселой шуткой, а пришли доктор и еще несколько
лиц и она встретила их на ногах и завела с ними шутливый разговор,
удивление их не знало границ".*
И она "промучилась" еще пять лет, потому что с земной точки зрения
тот напряженный труд, который она несла до последнего часа, несмотря
на жестокие физические страдания, нельзя назвать иначе, как мучени-
чеством. За эти пять лет многое было сделано: написаны три тома "Тай-
ной Доктрины", из которых два были напечатаны при ней, а третий после
ее смерти; написаны: "Ключ к теософии" и "Голос Безмолвия" и множество
статей в журнале "Люцифер", который она начала издавать немедленно
после водворения в Лондоне. Кроме этого литературного труда, который
брал у нее, по показаниям многочисленных свидетелей последних лет ее
жизни, по 12 часов в день, она по вечерам была окружена посетителями,
в числе которых было много литераторов и ученых. В это время английс-
кий отдел Теософского общества был уже вполне сформирован и по четвер-
гам собиралась первая Теософская Ложа, которая и до сих пор носит наз-
вание "Ложи Блаватской"; на этих вечерних собраниях всегда присутство-
вала Елена Петровна, давая ответы на многочисленные вопросы, с которы-
ми члены ложи обращались к ней. К этому же времени относится появление
среди теософов, окружавших Елену Петровну, г-жи А. Безант, ставшей
после ее смерти главой и сердцем теософского движения.
В мае 1891 года, почти без всякой предупреждающей болезни, Елена
Петровна скончалась в своем рабочем кресле, как истинный воин Духа,
каким она была всю жизнь. Ее тело было предано сожжению и пепел был
разделен на 3 части: одна часть сохраняется в Адьяре, другая в
Нью-Яорке, третья оставлена в Лондоне. День ее успокоения чествуется в
трех частях света под названием "Дня Белого Лотоса". Теософы всего ми-
ра стараются ознаменовать этот день добрыми делами. В Бомбее, Адьяре и
Калькутте в этот день дают обеды тысячам бедняков и раздают им Бхага-
ват-Гиту; в Нью-Йорке, Филадельфии и еще в нескольких городах Соеди-
ненных Штатов происходит то же самое, но особенно горячо чествуют ее
память на Цейлоне, где все население чтит ее имя.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1067 сек.