Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Андрей Балабуха - Распечатыватель сосудов, или На моисеевом пути

Скачать Андрей Балабуха - Распечатыватель сосудов, или На моисеевом пути


X

А на следующий день гость, как говорится, пошел косяком.
Я сидел в кабинете и без особого усердия просматривал счета. Было их
немного. Пугоевский гонорар позволял бездельничать еще месяца три-четыре,
если понадобится. Да и без того на счету кое-что было. И значит, советом
Павла пренебрегать не стоило. В конце концов, мое здоровье -- инструмент
рабочий. Куда я буду годиться, если не войду снова в форму? Только на
свалку.
Как раз когда я дошел до этих душещипательных рассуждений, снизу
донеслись голоса. Я прислушался. Черт возьми! Айн! Как был, в халате, я чуть
не кубарем окатился по лестнице, не успев даже подивиться собственной прыти.
Мы обнялись.
-- Ну как ты?
-- Жив, как видишь.
-- Вижу. Я к тебе уже третий день прорываюсь, но( -- Он кивнул на
Магду.
-- И ты мне ничего не говорила! -- возмутился я.
-- А чем сюрприз хуже?
Возразить было нечего. Мы все посмеялись, потом Магда пошла варить
кофе, а мы устроились в гостиной. Сославшись на присутствие дамы, Айн чинно
уселся в кресло, меня же -- на правах больного -- заставили развалиться на
подушках, что твой капудан-паша. Справедливости ради замечу, сопротивляться
я не стал. Хотя со стороны, вероятно, выглядело это презабавно.
-- Ну, рассказывай!
-- Давай отложим всякие рассказы на потом. Неохота мне вспоминать.
Ладно?
-- Уговорил.
-- И вообще, лучше о себе расскажи. Я ведь знаю всего только, что
диссертацию свою непроизносимую защитил, женился, обзавелся двумя отпрысками
мужского пола и неизвестного возраста.
-- Как так неизвестного? Шесть и семь.
-- Так что, мы с тобой с тех пор ни разу не виделись?
-- Наконец-то осознал!
-- Каюсь, каюсь( Только ты-то чем лучше?
В конце концов мы договорились не препираться на эту неисчерпаемую
тему. Магда принесла кофе, и мы добрых два часа просто болтали -- с
легкостью, какой я давно не испытывал. Язык у Айна и с детства был хорошо
подвешен, а с годами еще и отшлифовался. Магда, ко всему прочему, наблюдала
этот фейерверк впервые и явно получала огромное удовольствие. Мне было
приятно исподтишка наблюдать за ней, и написанное у нее на лице откровенное
восхищение айновым словоплетством не вызывало у меня даже намека на
какое-либо ревнивое чувство. Скорее наоборот, придавало разговору
дополнительную теплоту. Айн рассказывал, как в позапрошлом году соблазнился
предложением некоей любительской экспедиции, из тех, что рыщут по свету в
поисках снежного человека, сокровищ атлантов и следов космических
пришельцев. Правда, у этих цель была менее впечатляющей, но вряд ли более
реальной: отыскать гробницу Чингисхана. Однако это был способ побывать в
Монгольском Трехречье -- тех местах между Ононом, Керуленом и Толой, которые
манили Айна уже давно ("Вспомним же, вспомним степи монгольские, --
мечтательно пропел он, -- голубой Керулен, золотой Онон("). К тому же
экспедиция исхитрилась найти себе каких-то спонсоров, и потому тратить
собственные сбережения не было необходимости.
-- И как, нашли? -- полюбопытствовала Магда, практичная, как все
женщины.
-- Искали -- рассмеялся Айн, -- что гораздо важнее. Нашли только меня.
-- Как это?
Ситуация была классической. Айн вышел как-то поутру из лагеря с
намерением погулять часок-другой на рассвете. Рассветы в тех местах --
видеть надо, такого богатства красок нигде больше встречать ему не
приводилось( Спохватился он лишь тогда, когда понял, что обратной дороги ему
не найти. Сотоварищи в свою очередь принялись разыскивать его, и делали это
столь успешно, что в конце концов вертолетчикам национальной спасательной
службы пришлось отыскивать и доставлять в лагерь уже троих. Влетело это в
кругленькую сумму, причем Айну по справедливости пришлось раскошелиться на
большую ее часть.
-- Но пока я блуждал, -- а места там, Магда, прекрасные, сказочные
места, таких пейзажей, такой палитры нигде больше не увидишь, -- так вот,
пока я кружил да петлял, мне пришло в голову(
Что именно пришло Айну на ум я уже не слышал. В мозгу что-то щелкнуло,
лопнуло, и я вспомнил, наконец, вопрос, который хотел и не мог задать -- во
сне -- доктору Мерячу.
-- Прости, что перебиваю, Айн(
Тот осекся на полуслове, воззрился было на меня, но тут же махнул
рукой:
-- Будет расшаркиваться. В чем дело?
-- Ты, часом, не знаешь, что такое Моисеев путь?
-- О Господи! В каком контексте?
-- Один человек сказал при мне: "Блуждаем Моисеевым путем". О
библейском Моисее я помню только про корзину, тростники и десять заповедей.
А если речь о каком-то другом, то и вовсе ума не приложу.
-- О том, о том, успокойся. Пророк Моисей, Моше-рабейну, Муса(
Устойчивого понятия Моисеев путь ( как, например, Моисеев закон или
Пятикнижие Моисеево ( нет. Это, скорее, метафора. Более или менее расхожий
образ.
-- И что он означает?
-- Видишь ли, Моисей был великим политиком. Когда он вывел народ свой
из египетского рабства, то не повел его сразу в землю обетованную, -- Айн
получал столь откровенное удовольствие от своего просветительства, что
смотреть на него было любо-дорого. -- Идти-то было -- рукой подать, что там
от Нила до Иордана, а Моисей сорок лет водил евреев по пустыне, блуждал
самыми замысловатыми путями, с помощью Божией досыта кормил манной небесной,
поил водою сладкой(
-- Зачем? -- не утерпел я.
-- А затем, чтобы рабы, за чьими плечами стояло четыреста тридцать лет
рабства, ставшего уже генетическим, в Ханаанскую землю не вошли. Только их
дети, родившиеся свободными. Следующее поколение.
-- Какой ужас, -- ахнула Магда. -- Это точно, Айн? Про Моисея?
-- Вполне. Я же говорю, это было гениальным политическим ходом --
создавать новое государство с новыми людьми.
-- И это -- пророк? Год за годом кружить по пустыне? Ждать -вот скоро,
вот завтра, вот за холмом! Умирать! Быть обреченным и не знать, что обречен!
Нет, Айн, это Макиавелли, а не Моисей! Я представляла себе Исход иначе(
-- Это очень серьезно -- то, о чем вы говорите, Магда. Только
Макиавелли ни при чем. В Библии есть уже вся политика. И с библейских времен
самые жестокие люди чаще всего встречаются среди тех, кто хочет привести
свой народ к счастью. Осуществить утопию. Поскребите как следует любого
пророка, любого диктатора-утописта
-- и под пестрыми красками наверняка обнаружится неистребимое
моисейство. Причем, хотя сам Моисей был еще отнюдь не из худших, и он
получил воздаяние по делам своим.
-- То есть?
( Его могила затерялась в пустыне Моавитской -- как гробница
Чингисхана. А привел народ в землю обетованную уже Иисус Навин. Моисей этого
был недостоин. Ему не дано было перейти Иордан.
-- Тяжело вам жить! -- все-таки переходы у женщин совершенно
непредсказуемы.
-- Почему? -- удивился Айн.
-- Слишком много понимаете и слишком мало можете.
-- Ну отчего же? -- чуть-чуть слишком быстро и весело возразил Айн. --
Я вот, например, вполне могу выпить еще кофе.
-- Сейчас, -- Магда резво вскочила и отправилась в кухню. Мы поболтали
еще немножко, но, признаться, уже без прежнего вдохновения. Я все время
сбивался мыслями на свое, на Меряча и его Моисеев путь. Рассказывать об этом
я не хотел и не мог. И потому, когда Айн стал откланиваться, каюсь, испытал
даже некоторое облегчение. Хотя знал, что теперь мы прощаемся ненадолго. Он,
по-моему, тоже.
Поднявшись в кабинет, я снял с полки книгу, к которой не прикасался,
пожалуй, со школьных лет. Впрочем, тогда и подавно не слишком увлекался
Священной историей( Я внимательно перечитал "Исход". Айн был прав. Не то
чтобы я сомневался в этом, просто привычка все проверять и перепроверять
становится со временем второй натурой. Теперь я понимал, откуда черпал Меряч
свою непоколебимую уверенность. Убежденность. Кто его знает, проклятие или
благословение для человека та жертвенность, с какой водит он сорок лет по
пустыне народ свой, обрекая на вымирание целое поколение. И зная, что сам
умрет в преддверии земли обетованной, ступить на которую ему не суждено. Но
одно мне было ясно: сам я на такое не гожусь. Я скорее всего из тех,
"малодушествующих на пути". Интересно, а можно ли отнести к ним йомалатинт?
И еще. Вот ведь какая штука: в рабство египетское народ Иосифа пришел
добровольно. В поисках лучшей жизни. Собрались, позаседали, проголосовали(
Вполне демократическим путем(
От этих размышлений меня оторвала Магда.
-- Марк, к тебе генерал Керро. Может, -- она была явно обеспокоена, --
сказать, что ты еще не в форме?
В конце концов, вызволили меня из капитанова кегельбана ребята Феликса.
Когда Магда, не утерпев, раньше времени (впрочем, я ведь и не называл ей
конкретного часа!) подняла тревогу, Феликс дал команду -- и они явились меня
выручать. Правда, не слишком вежливо. Еще слава Богу, что отделался я только
сотрясением мозга. Могло быть и хуже -- припаяли мне крепко. Ретивые
мальчики. Добраться бы мне до того мордоворота(
-- Нет, -- сказал я. -- Не надо. Пожалуй, мы с ним посидим. Ты только
сообрази что-нибудь.
-- Без выпивки, -- по-хозяйски категорично заявила она.
Я вздохнул.
-- Ладно. Но у Феликса-то сотрясения нет. Так что пошуруй все-таки в
баре. Я точно помню, там кое-что оставалось.
Магда вышла, а я переоделся -- принимать генерала в халате было вроде
не с руки -- и спустился вниз.
-- Привет, Перс! -- шагнул мне навстречу Феликс. Сегодня он был при
полном параде -- весь в золоте и лампасах. -- Давно собирался тебя
навестить, да все неловко было беспокоить. И дела(
-- Вот и скажи честно: дела. А про неловко(
-- Правда, Перс, собирался, ей-богу( И извиниться за( ( он замялся. --
Словом, извиниться хотел. Я тому сержанту(
-- Да брось ты, -- рассмеялся я. -- Ты -- сержанту? Кому ты это
говоришь? В лучшем случае ты оказал пару ласковых начальнику бригады. Кто
там сейчас? Рейн Воньо?
-- Как в воду глядишь, -- ухмыльнулся Феликс. -- Только Рейн тебя все
еще за своего держит, не забудь. Так что сержанту до сих пор небо с овчинку
кажется.
-- Спасибо, утешил.
( Ладно, не злись.
-- Не злюсь, -- соврал я, потому что как раз сейчас и начал заводиться.
Разбередилась отболевшая вроде обида на мордастого сержанта. Понабирали
энтузиастов!
Обстановку разрядит Магда, вкатившая столик. Сервирован он был на ять
-- все-таки недаром я два года муштровал ее в конторе.
Мы с Феликсом сели, а Магда с обаятельной фирменной улыбкой исчезла. Я
не стал ее удерживать. Сейчас нам, пожалуй, лучше было поговорить вдвоем.
Ныло, ныло во мне болезненное любопытство, которое, признаться, я не хотел
удовлетворять, но и отказаться тоже не мог.
-- Слушай, Феликс, давай начистоту. На кой черт ты втравил меня в это
поганое дело? Неужто твои ребята сами бы не разобрались? Только не пой мне
песенку про то, что, мол, дело возбуждено не было, ладно? Я-то знаю, как
можно и без этого обходиться. Всегда есть пути -- и законные.
-- А ты еще не понял?
( Нет.
-- Я думал, ты поймешь( -- Феликс в упор посмотрел на меня, потом отвел
глаза. -- Будь по-твоему. Мне хотелось, чтобы ты сам узнал все, что сейчас
знаешь.
-- Ну хорошо, узнал я об этих несчастных бабах, дальше что?
-- Несчастных?
-- А каких же? -- Меня вдруг понесло. -- Кто хватается за ружье? Иди
подонок, или несчастный.. Иди тот, кто слишком много хочет, или тот, кто все
потерял. Они -- потеряли. И я не понимаю, как это получилось. Меня учили
чтить закон. Чту. И верю. Потому что если не верить в закон, верить не во
что. А кто их довел? Тоже закон. Зачем мне такое знание, скажи?
-- Ладно, -- проговорил Феликс. -- Забудь обо всем. Может, так оно и
лучше.
( А ты бы смог?
-- Вот потому я и втравил тебя, Перс. Потому, что не могу.
-- Втравил. И что же?
-- Себя спроси. Перс. Что я могу сделать? Я кто? Цербер. Фараон. Мое
дело блюсти закон. И есть еще такая поганая штука -служебная тайна. Слишком
немногие знают подлинные причины программы возрождений нации. Трофимизации
этой, чтоб ей( Стоит мне заикнуться -- от меня перья полетят. А я еще хочу
поработать на своем месте. Здесь я все-таки полезен.
-- Так ведь сейчас уже не умолчишь. Ведь будет суд, и молчать на нем не
станут ни Инга Бьярмуле, ни эта, как ее( Инара.
-- Станут.
-- Почему?
-- Потому что суда не будет. Потому что живым из подвала вышел только
ты. Ты разве не знал?
-- А ты знал? Заранее?
-- Нет, -- сказал Феликс. Сказал так уверенно, что я ему даже поверил.
Тут бы ему и остановиться, но он продолжил: -- Ребята переусердствовали. Они
ведь что знали? Что идут брать террористов, которые захватили заложников. И
все.
Вроде бы все в его словах было логично, убедительно, и все же( Так мог
говорить генерал с шестнадцатого этажа "Сороканожки", а не тот человек, с
которым мы не раз делили убогий диванчик на втором. Что-то изменилось в
Феликсе. И мне показалось, что сквозь сукно генеральского мундира пахнуло на
меня знойным ознобом моисейства.
-- И теперь ты хочешь чужими руками жар загребать?
-- Не чужими, Перс. Твоими. И не для себя.
-- Спасибо за честь, начальник. Только не по плечу она мне, эта честь.
Я сыщик. А это странное ремесло, Феликс. Иногда мне кажется, что все мы
барахтаемся в море, а между нами плавают, лежат под нами на дне тысячи
запечатанных сосудов. Всяких там кувшинов, амфор, бутылок( И в каждом --
тайна. Грязная, чаще всего. Вот находит человек бутылку, а что в ней? И
зовет меня. Но мое дело -- лишь вскрыть. А дальше уж пусть сам думает. Что
там -- джин или джинн, добро или дерьмо -- это уж не мое дело. Если джин --
не я пью, он. Если джинн -- не мне он дворцы строит и принцесс поставляет. И
обратно в бутылку его загонять тоже не мне. В мои обязанности входит только,
как в классике было оказано, распечатывание подобных сосудов. Понимаешь?
-- Вот и распечатай этот. Наш. Общий. Биармский. И ничего не решай.
-- Ты рискуешь местом. А я? Чем я рискую?
-- Тебе честно сказать?
Я посмотрел на него и вспомнил голубую "каму". А ведь никакой это не
Йомалатинтис. Они тогда обо мне и не думали. И не ребята Феликса. Выходит,
еще кто-то? Если есть государственная тайна, ее следует охранять(
-- Нет, -- сказал я, -- можешь не говорить. Но пойми, я не
законодатель. Не депутат. Не журналист даже. Да и будь я парламентарием(
Закон не противоречит Конституции. Иначе его бы не было, этого закона. За
этим Конституционный суд бдит. Да и с фактами у меня не густо.
-- Найдешь, если решишься. Да и я помогу.
-- А самое главное -- надо ли? Ведь одно, два поколения( А потом закон
не будет нужен. Он умрет. Все законы смертны. Бессмертны лишь заповеди,
потому что в них -- этика, мораль, а не кодифицированное право.
-- Все так, Перс. А если в детях откажут тебе? Мы-то ведь родились до.
Да и законы, дающие кому-то власть, право решать, распределять,
осчастливливать -- умирают очень трудно(
Я подумал о Магде.
-- Слушай, -- сказал я. -- Мы с тобой оба юристы. Хотя не знаю, как ты,
а я видел в юрфаке только дорогу к офицерским погонам. Но оба мы равно
знаем, что дело не в законах. Тридцать тиранов пощадили Сократа. А при
демократии -- блестящей афинской демократии -- ему пришлось выпить цикуты(
Нет, Феликс, дело в том, что политика и нравственность никогда еще не
сходились. В людях дело. Во врачах этих самых, что за пять косых вместо
вакцины новокаин закачивают. Или в тех чиновниках из Министерства
здравоохранения, которые лицензии продают.
-- Ну, Перс, это уж от века. Не нами писано: "Законы святы, а
исполнители -- лихие супостаты". Вот затем я и хочу сохранить свои погоны,
чтобы супостатов поменьше(
-- Не поможет. Закон -- законом, а люди -- людьми. И их переделываем не
мы. Их воспитывают без нас. Тут уже не те законы, а я не священник и не
учитель. Я знаю, как охранять тот закон, что записан в кодексах. Но вот как
охранять закон нравственный? Ты знаешь, Феликс? Я -- нет. Но ты хочешь,
чтобы действовал я. Чего ради? Разогнать Йомалатинтис? Новый вырастет, пока
жив закон о трофимизации. В этом ведь не только несчастные бездетные бабы
заинтересованы. Вот автоматы у них чеченские -- откуда? И о каких
специалистах-биохимиках говорила Бьярмуле? Их ведь еще найти надо,
физиков-химиков. И заплатить им. Хорошо заплатить. Вот и распространяют они
эту самую противовакцину на черном рынке. И сами же дерут за нее три шкуры
-- на святую цель. На противовакцину свою, на липовые документы, что Мерячу
предлагали, на оружие, мало ли на что еще! А что все это значит? Что за ними
кое-кто посерьезней стоит. Профессионалы. Идеалистки-то эти о том могут и не
подозревать. А мы с тобой? Вот и не хочу я влезать в это дело. Не мое оно. Я
пусть я буду малодушествующим на пути. Все равно, я не знаю, что делать. И
надо ли что-то делать? И еще потому, что боюсь.
-- Ты?
-- Я.
-- Смелый ты мужик. Перс. Я бы не признался.
-- Ты уже признался. Когда сказал, что о места не хочешь слетать.
Феликс крякнул.
-- Так меня!
-- Прости.
-- Чего там. Правда ведь. От другого бы не стерпел. А с тобой у нас(
Так мы ни до чего и не договорились.
Уже когда Феликс собрался уходить, я спросил:
-- Слушай, меня до сих пор мучит: клиент у меня был настоящий?
-- Самый что ни на есть. Только найти его было -- что искать черную
кошку в угольной шахте темной осенней ночью(
-- (особенно если ее там нет, -- закончил я.
Мы невесело посмеялись. Поганое это дело -- искать кошек. Никогда не
знаешь, что найдешь.
-- И еще. Это твои ребята в голубой "каме" мне на хвост сесть пытались?
-- Нет, -- сказал Феликс. -- Я тебе на хвост никого не сажал.
На этот раз я ему поверил. Только стало мне еще безрадостней.
Ответ на этот вопрос я получил с самой неожиданной стороны. Уже когда
Феликс уехал, Магда подошла ко мне.
-- Я случайно услышала конец вашего разговора, Марк.
-- Греха не вижу.
-- Тебе очень важно знать, кто был в той "каме"?
-- А ты как думаешь?
-- Видишь ли( Это не за тобой следили( -- Впервые на моей памяти Магда
запиналась и подбирала слова. -- Понимаешь, ты меня вызвал( Срочно( А он не
поверил, что -- работа(
-- Постой, постой. Кто -- он?
-- Неважно, кто. Дурак один.
-- Только не за рулем.
-- Дурак. Но гонщик.
Показалось мне, или в самом деле между последними двумя ее словами
проскользнула крохотная, почти неуловимая пауза? Или я становлюсь слишком
подозрительным?
-- Вот и не водись больше с дураками, -- посоветовал я.
-- Не буду, -- пообещала Магда с готовностью. -- Во веки веков.
Замужним женщинам это не к лицу.
Замужним! Ого!
-- Аминь.
Интересно, знал ли капитан Бьярмуле, чем занимается его жена между
концертами и экзерцициями? Хоть догадывался? И -- был ли гонщик? И гонщик
ли?
И вдруг мне стало противно. К черту! Феликса, Йомалатинтис, гонщиков --
все! Могу я в конце концов просто жить?!
Очевидно, что-то такое проступило у меня на физиономии, потому что
Магда обеспокоенно спросила:
-- Что? Голова? Болит?
-- Ерунда, -- отмахнулся я. -- Слушай, давай-ка перед Севастополем
завернем в Карью. Я тебя со своими познакомлю.
А заодно -- и поговорю с ними. Они ведь не только родились, ( они "жили
до", как говорит Феликс.
И еще я подумал, что рано или поздно нам с Магдой тоже придется
обращаться за лицензией. Потому что я не хочу быть последним из всех Айле,
как Меряч.
И что тогда?


Севастополь-Ленинград
1989
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0972 сек.