Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Анатолий Днепров - Глиняный бог

Скачать Анатолий Днепров - Глиняный бог


6. "ОАЗИС АЛЫХ ПАЛЬМ"
То, что фрау Айнциг с телефонной станции следила за каждым моим шагом,
стало мне ясно вскоре после прибытия в институт. Дело было не только в том,
что она будила меня, когда по той или иной причине я просыпал на работу.
Были и другие, более очевидные доказательства. Однажды, когда рабочий день
кончился и я ушел к себе в комнату, она позвонила и напомнила мне, что я
забыл выключить в фотолаборатории воду. Как всегда, с подчеркнутой
вежливостью и ехидством, она сказала: "Господин Мюрдаль, вы, по-видимому,
думаете, что находитесь в Париже и что за окном вашей квартиры протекает
Сена". В следующий раз она спросила меня, кто ко мне заходил, хотя у меня
никого не было.
- Тогда скажите, пожалуйста, что вы только что делали?
- Я переставил сушильный шкаф на новое место, поближе к раковине, -
ответил я удивленно. - А в чем дело?
- Понятно, - проквакала она и повесила трубку. Итак, каким-то непонятным
образом она имела возможность следить за тем, что происходило в лаборатории.
Я долго размышлял по этому поводу и пришел к выводу, что, возможно, у фрау
Айнциг перед глазами висит доска с планом моей лаборатории, на которой, как
у железнодорожного диспетчера, загораются сигнальные лампочки, показывающие,
где я нахожусь и что я делаю. Нужно было разобраться в системе сигнализации.
Все тяжелые приборы и шкафы в лаборатории стояли на каменном фундаменте,
не связанном с коричневым линолеумом, который покрывал полы. Когда ходишь по
этому линолеуму, возникает такое ощущение, будто ступаешь по мягкому ковру.
Несомненно, пол был устроен таким образом, что всякий раз, когда на него
становился человек, он слегка прогибался и где-то замыкал электрические
контакты. Контактов, вероятно, было несколько, потому что площадь всех
комнат, и особенно спектрофотометрической, была велика и вряд ли давление на
пол в одном месте могло передаваться на всю поверхность.
Однажды, когда я был относительно свободен, я вооружился отверткой и стал
ползать вдоль стен, приподнимая края линолеума. Скоро поиски увенчались
успехом. Приподняв настил прямо у окна, я обнаружил, что на его обратной
стороне прикреплена мелкая медная сетка, которая, наверное, представляла
собой один общий электрод. Когда я приподнял линолеум еще больше, я
обнаружил, что он свободно лежит на низких пружинистых скобках, между
которыми к деревянным доскам прикреплены небольшие круглые пластинки. Стоило
нажать на поверхность линолеума, как пружинистые скобки прогибались и сетка
касалась одного из нескольких медных электродов. На диспетчерской доске
телефонистки план моей лаборатории был утыкан электрическими лампочками. Она
имела возможность видеть не только, где я нахожусь в данный момент, но и
куда хожу и кто заходит ко мне. Я понял, почему Пуассон попросил, чтобы я
пронес его через лабораторию к выходу на руках. Ведь в противном случае
телефонистка подняла бы тревогу!
Во всех комнатах лаборатории сигнализация была построена по одному и тому
же образцу. Однако то, что я разобрался в этой нехитрой электрической схеме,
еще не решало вопрос, как я могу уйти из лаборатории незамеченным. Я,
конечно, могу где-нибудь замкнуть несколько электродов и, таким образом,
создать у надзирательницы впечатление, что я сижу на месте. Но она все равно
увидит, что я перемещаюсь по комнате, и сразу ж„ поднимет тревогу. Ведь
экран ей покажет, что в помещении не один, а два человека! И тут меня
осенила мысль. Недолго думая я растянулся посредине комнаты и медленно
пополз на животе. Затем я несколько минут лежал неподвижно, ожидая, что из
этого получится. И получилось именно то, что я ожидал. Резко зазвонил
телефон. Я ухмыльнулся про себя и продолжал лежать, мысленно наслаждаясь
тем, что заставил фрау Айнцинг сходить с ума. Телефон зазвонил еще несколько
раз, а затем затрещал непрерывно. Я был уверен, что, если бы я пролежал на
полу еще несколько минут, весь институт был бы поднят на ноги. Я резко
поднялся и снял трубку.
- Куда вы девались?-услышал я знакомый голос.
- Девался? Никуда я не девался, - ответил я удивленным голосом.
- Тогда скажите, какие трюки вы там у себя выкидываете.
Помолчав секунду, я с напускным восхищением произнес:
- Знаете, мадам, ваша наблюдательность меня поражает. Я действительно
сейчас выделывал трюки. Я влез на лабораторный стол и пытался снять с окна
занавес, на котором наросло несколько килограммов пыли. Если бы стол по
какой-то идиотской причине не был прикреплен к полу, я бы это сделал очень
просто. А теперь мне пришлось...
- Достаточно болтать! - резко прервала меня она. - Завтра я пришлю к вам
человека, который заменит вам занавеси.
Итак, теперь я мог передвигаться по лаборатории незамеченным. Для этого
нужно было не ходить, а ползать на животе. Это меня вполне устраивало.
Оставалось немного. Нужно было сделать так, чтобы фрау Айнциг думала, что
я в лаборатории в то время, когда меня здесь не будет.
Исследовав свою кровать, я обнаружил электрический контакт в пружинной
сетке. Когда я ложился, сетка прогибалась и касалась продольной
металлической планки, изолированной от остального корпуса фарфоровыми
перекладинами. Достаточно было соединить сетку и перекладину проволокой, и
фрау Айнциг будет думать, что я сплю. Теперь, когда система сигнализации
была разгадана, оставалось продумать детали своего будущего путешествия по
тому пути, по которому когда-то пришел Пуассон.
Я должен буду замкнуть контакт в кровати в то время, когда я буду на ней
лежать. Затем я должен буду сползти с нее на пол и проползти около десяти
метров до трансформаторного ящика. Здесь мне придется выполнить сложное
гимнастическое упражнение: вползти в ящик, не вставая на ноги.
Дверь в ящик находилась на высоте около полуметра над полом, и лежа
дотянуться до нее было невозможно. Я долго думал над тем, как это сделать.
Это был самый ответственный этап всего путешествия.
В течение нескольких дней я тщательно готовился к предстоящему походу.
Подготовка заключалась в том, что я тренировался сползать с кровати так,
чтобы лечь на пол сразу всем корпусом. Предварительно замкнув сетку кровати
с металлической планкой проволокой, я по ночам ползал по всей лаборатории,
стараясь убедиться в том, что это - надежный метод передвижения. Он
действительно был таким, потому что ни разу никаких сигналов тревоги не
было. За это время я продумал, как незамеченным вползти в дверь мнимой
трансформаторной будки. Для этого нужно будет предварительно открыть дверь и
перекинуть через нее веревочную петлю. Если ухватиться за нее руками и
упираться ногами в стоявший рядом массивный шкаф с химической посудой, можно
будет вползти в дверь, не вставая на ноги. В одну из ночей я проделал и это
упражнение. Я с большим трудом оторвался от пола и влез в узкую дверь.
Оттуда пахнуло затхлым теплым воздухом. Опустив ноги, я почувствовал, что
они коснулись каменных ступенек, спускавшихся вниз. Затем я проделал
обратную операцию: при помощи той же веревки и шкафа я снова опустился
плашмя на линолеум и возвратился к своей кровати.
Итак, можно было отправляться.
Для похода я выбрал тихую, безветренную ночь, когда луна была полной и
освещала пустыню прозрачным спокойным светом. Я долго сидел у окна,
вглядываясь в царившее вокруг лунное безмолвие. Серебристые песчаные дюны
казались гладкими морскими волнами, застывшими на фотографическом снимке. В
окнах южной лаборатории горел свет, светились окна в здании, где обитал
Грабер. Точно в десять часов вечера все будет темно и там. Свет будет гореть
только в одном окне, там, где дежурит фрау Айнциг. Это ее мне предстояло
обмануть сегодня ночью. Я не знал, что даст мне это путешествие под землей,
но желание раскрыть тайну было очень велико, и я решил не отступать от
своего плана.
Наконец огни стали гаснуть, и в десять вечера все погрузилось во мрак.
Тогда я снял телефонную трубку. Через секунду послы-шался голос фрау
Айнциг:
- В чем дело, Мюрдаль?
- У меня к вам просьба. Меня что-то одолевает сон, и я не в состоянии
закончить срочную работу. Я прошу вас разбудить меня завтра часов в
шесть-семь.
- Хорошо, я вас разбужу, - ответила она.
- Спокойной ночи, фрау Айнциг.
- Спокойной ночи.
Через несколько секунд я лег в кровать. Я лежал, стараясь не двигаться,
как бы боясь кого-то спугнуть.
"Пора",-прошептал я сам себе через полчаса.
Я пошарил у себя в карманах, проверяя, все ли на месте. Там был ключ от
двери, электрический фонарь и коробка спичек. В другом кармане был нож. В
карман халата я спрятал кусок веревки на тот случай, если там, на
противоположном конце подземного пути, мне придется проделывать такие же
упражнения, как и здесь.
Просунув руку под матрац, я плотно привязал сетку к металлической
перекладине.
Мне показалось, что путь от кровати до трансформаторного ящика я проделал
очень быстро. Однако взгляд на светящийся циферблат моих часов показал, что
лабораторию я прополз за двадцать минут. Было начало двенадцатого.
Когда я оказался внутри тесного тамбура, с меня градом катился пот. У
двери я несколько секунд подождал, чтобы убедиться, прошел ли первый этап
путешествия благополучно. Затем я опустился на несколько ступенек, прикрыл
за собой дверь и включил фонарик.
Каменная лестница вела по наклонной галерее с бетонированными стенами и
кончалась небольшой площадкой, откуда начиналась узкая горизонтальная труба.
Я просунул в нее голову и осветил фонариком. Она казалась бесконечной. На
расстоянии около пяти метров от ее начала начинался ряд железных крючков, на
которых лежали кабели и провода. По ним в лабораторию поступала
электроэнергия, а также осуществлялась телефонная связь и сигнализация.
Приглядевшись, я сразу отличил электрический кабель от телефонного.
Телефонный был в голубой изоляции. А в толстом свинцовом кабеле,
по-видимому, было множество тонких жил, которые под полом разветвлялись и
присоединялись к медным контактам...
Какая-то пара проволок сейчас уносила в диспетчерскую ложный
электрический сигнал о том, что я сплю. При этой мысли я улыбнулся.
Ползти было трудно, потому что железные крючки то и дело цеплялись за
одежду. Приходилось останавливаться и проделывать сложные движения руками,
чтобы отцепиться. Труба не была предназначена для того, чтобы совершать по
ней путешествия.
Чем дальше я полз, тем все более спертым становился воздух, и наконец мне
показалось, что он совсем исчез. Я остановился и несколько секунд лежал
неподвижно, глотая широко раскрытым ртом горячую духоту. Затем я пополз
дальше, делая остановки через каждые пять-десять метров.
По моим расчетам, труба шла прямо на восток. Если так, то мне предстояло
проползти не менее одного километра - путь не маленький. Но я не преодолел и
половины пути, когда почувствовал, что силы меня оставляют. Перед глазами
поплыли разноцветные пятна, в ушах звенело, сердце стучало неравномерно, то
как в лихорадке, то, казалось, останавливалось совсем.
"Не доползу. Нужно возвращаться"...
Вползая в трубу, я почему-то не подумал о том, что может возникнуть
необходимость вернуться. Только теперь я понял, что этого сделать нельзя.
Труба была узкая, и развернуться в ней было невозможно. Можно было пятиться
назад, но это было еще тяжелее. Я попробовал проползти так несколько метров
и остановился. Халат и сорочка задрались мне на голову, а металлические
крючья прочно вцепились в одежду. Чтобы освободиться от них, пришлось снова
ползти вперед.
Наконец я выбился из сил и замер в абсолютной темноте, где-то в середине
узкой и душной бетонной трубы, под толстым слоем песка. "Но ведь Пуассон
как-то прошел этот путь!"-задыхаясь, прошептал я и мысленно ответил себе:
"Да". Так в чем же дело? Вперед, только вперед...
Я зажег свет и опять пополз вперед, останавливаясь только затем, чтобы
отцепиться от очередного крючка.
От удушья и страшного напряжения я почти терял сознание, как вдруг на
меня пахнуло, как мне показалось, свежим воздухом. Я остановился и, осветив
стенки, увидел, что здесь от трубы ответвляется еще один канал. Это
ответвление было несколько шире, и в него уходили все провода и кабели. Я
догадался, что они ведут к Граберу.
"Ползи только прямо",-вспомнил я слова Пуассона.
Здесь я пролежал несколько минут и отдышался. Затем я посмотрел на часы,
и у меня в груди похолодело: было два часа ночи. Если и дальше я буду
двигаться с такой же скоростью, я не смогу вовремя вернуться обратно.
Я выключил свет и, работая обеими руками, стал двигаться дальше.
Наконец моя голова уткнулась во что-то твердое. Я зажег фонарик и увидел,
что нахожусь на дне колодца, подобного тому, какой был под моей
лабораторией. Вверх поднималась крутая каменная лестница...
Когда я вставлял ключ в замочную скважину, у меня было такое чувство,
будто там, за дверью, уже стоят охранники Грабера, готовые меня схватить. Я
так привык к заключению в лаборатории, что одна только мысль о том, что я
покинул ее, приводила меня в ужас. Мне казалось, будто мое отсут-ствие
обнаружено давным-давно и поднялась тревога. Но я делал все так, как
задумал. Пусть будет что будет. Я тихонько повернул ключ и открыл дверь.
Это было большое продолговатое помещение с широкими и низкими окнами.
Лунный свет в них не попадал, и я сообразил, что они обращены на восток.
Посредине комнаты возвышался силуэт сооружения, напоминающего печь древних
алхимиков: на четырех тонких опорах коническая крыша с трубой, уходящей в
потолок. У окон - широкие столы, и на них я увидел горшки с растениями. Их
листья и стебли четко выделялись на фоне серебристых окон.
Я долго стоял неподвижно у открытой двери и прислушивался. Ни единого
шороха, ни единого вздоха или шелеста. Воздух был затхлый. Казалось, в этом
помещении давно не было людей...
При свете фонаря я обнаружил, что пол дощатый.
"Эту комнату не контролируют", - решил я и недолго думая вышел из ящика.
Помещение походило на оранжерею. То, что возвышалось посредине, оказалось
обыкновенной печкой, на которой стояли металлические чаны. Горшки на столах
действительно были с растениями. Но даже в полутьме я понял, что это
необыкновенные растения. Их листья не были зелеными. При свете
электрического фонаря они казались желтыми.
Я не удержался и, подойдя к одному из горшков, тронул растение рукой.
Стебли и листья были жесткими, как грубая кожа. При надавливании они легко
ломались с тихим треском.
Все, что здесь росло, было таким же твердым и неестественным. Под
листьями одного из растений я заметил какие-то плоды, которые были твердыми
и плотными, хотя по виду и напоминали помидоры. Я вытащил из кармана нож,
перерезал стебель и спрятал трофей в карман.
Часы показывали пятнадцать минут четвертого, когда я подошел к двери в
правом углу оранжереи. Дверь была приоткрытой. Я не сразу сообразил, где
нахожусь, когда вышел наружу. Здание стояло в углу обширного сада,
огороженного высокими стенами. Они расходились под прямым углом и скрывались
за стволами деревьев. Я узнал эти деревья: пальмы, те самые, которые я
всегда видел, выходя из лаборатории.
Никаких сомнений, это был "оазис алых пальм". Однако теперь он больше
походил на огромное кладбище, на котором очень мало деревьев.
Передо мной над поверхностью песка возвышались высокие, обнесенные камнем
грядки, и на них росли какие-то кустарники. Начался предутренний ветерок, он
крепчал с каждой минутой, но листья растений были совершенно неподвижны.
Это безмолвное песчаное поле с безжизненной растительностью казалось в
лучах заходящей луны призрачным и неестественным. Здесь не было ощущения
свежести, не было запаха зелени и цветов, влаги и гниения. Я медленно брел
меж грядок-могил, и мне казалось, что на них растут не настоящие кустарники,
а какие-то искусственные, сделанные из странного сухого и жесткого
материала. Я несколько раз касался руками листьев и стеблей и всегда
инстинктивно отдергивал руку, потому что они, жесткие и твердые, создавали
ощущение высохших трупов.
Я шел по этому удивительному саду как зачарованный, забыв о трудном пути,
который я проделал, не думая, как я буду возвращаться обратно. Я терялся в
догадках, пытаясь понять, как и для чего был создан этот страшный,
противоестественный растительный мир, который в лунной мгле не имел границ и
который так напоминал кладбище в пустыне. Меня вдруг охватило гнетущее
чувство. Мертвый сад в пустыне, высокие, могилоподобные грядки, далекие
силуэты пальм, глубокий песок и легкий шорох в неподвижной листве создавали
впечатление, словно я попал в потусторонний мир, в страну мертвых, в
загробный мир растений...
Лупа спустилась над горизонтом и почти касалась ограды, отделявшей оазис
от остального мира. Я решил, что пора возвращаться. Когда я вошел в глубокую
тень, отбрасываемую оградой, неожиданно послышались звуки, напоминавшие
далекие выстрелы. Они доносились откуда-то слева. Я прислушался.
Действительно, несколько одиночных далеких выстрелов, а затем
"та-та-та-та-та" - как будто пулеметная очередь...
Двигаясь все время в тени, я наконец почти вплотную подошел к тому месту,
где стена под прямым углом уходила на восток. Выстрелы и пулеметные очереди
теперь стали слышны более явственно, и я остановился, раздумывая, что могло
происходить там, за стеной. Я медленно побрел вдоль нее, мучимый
любопытством, и натолкнулся на калитку. Она оказалась запертой. Снова в
ночной тишине я услышал "та-та-та-та-та" и вслед за этим далекий,
напоминающий плач ребенка голос... "Неужели за стеной
расстреливают"?-подумал я. Выстрелы умолкли, и, сколько я ни ждал, больше не
повторялись.
Не знаю, как долго я простоял возле калитки, как вдруг она заскрипела, и
я инстинктивно прыгнул в сторону и спрятался за низеньким, богатым листвой
деревом.
Я не видел, как отворилась дверь, потому что тень в углу была очень
глубокой, а луна еще ниже опустилась над горизонтом. Я напряженно
всматривался в темноту и долго ничего не мог увидеть. Только через несколько
томительных минут я заметил, как вдоль стены по направлению к оранжерее
очень медленно двигалось что-то серое. Это был человек. Вернее, я
догадывался, что это человек. Серый силуэт двигался странными рывками,
тяжело ступая по глубокому песку.
Я стоял в своем укрытии, боясь пошевелиться, провожая серую тень вдоль
стены глазами. Кто это такой? Что он делал там, за стеной, в этот час ночи?
Почему так медленно идет? Затем в моей голове, как молния, пронеслась мысль:
"Он идет к оранжерее! Все пути возвращения сейчас окажутся отрезанными!"
Спотыкаясь о какие-то тяжелые и твердые, как камень, плоды, я быстро
пошел через грядки, двигаясь параллельно каменной ограде. Вскоре серая тень
оказалась далеко позади, а я стоял у двери оранжереи.
Отсюда я разглядел, что медлительный человек толкает перед собой огромную
садовую тачку. Был слышен едва уловимый скрип ее единственного колеса.
Я решительно вошел в оранжерею и направился к заветной двери.
Здесь стало совершенно темно, и я вынужден был несколько раз включать
электрический фонарик. В тот момент, когда я опускался вниз, стало слышно,
как под тяжестью грузных шагов зашуршал песок за окнами. Тогда я закрыл за
собой дверь и бесшумно повернул ключ.
Обратный путь по трубе показался мне гораздо короче.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.2002 сек.