Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Анатолий Днепров - Глиняный бог

Скачать Анатолий Днепров - Глиняный бог


7. РОБЕРТ ФЕРНАН
Однажды рано утром доктор Шварц привел ко мне человека, которого я раньше
никогда не видел. Это был уже немолодой высокий, широкоплечий мужчина с
копной черных курчавых волос на голове.
- Знакомьтесь. Это господин Фернан, наш биохимик, - объявил Шварц.
Фернан глядел на меня сощуренными, будто близорукими глазами и слегка
улыбался.
- Добрый день, - сказал я.
- Добрый день,-ответил он по-французски с едва уловимым иностранным
акцентом.
- Доктор Фернан будет выполнять функции, которые раньше выполнял Морис
Пуассон,-сказал Шварц.-Я надеюсь, что вы подружитесь.
Он кивнул мне и вышел. Фернап поставил на мой рабочий стол штатив с
пробирками, наполненными знакомыми мне мутными жидкостями, и начал молча
обходить лабораторию. Он остановился у приборов, низко наклоняя над ними
лохматую голову. Я следил за его движениями, стараясь угадать, кто он и что
из себя представляет. Мне почему-то казалось, что он не француз. Чтобы не
выдать любопытства, я принялся сортировать пробирки, а он все расхаживал по
комнате, заложив руки за спину и ни к чему не прикасаясь. Он только смотрел.
- Анализы нужны полные или только спектральный? - спросил я безразличным
тоном.
- А как у вас положено?
- В зависимости от того, что требуется. Я не знаю, что вам нужно.
Он задумался, затем ответил:
- Сделайте для начала полный анализ.
Я кивнул и принялся за препарат номер один.
- Вы не возражаете, если я понаблюдаю, как вы работаете?
- Если вам нравится, пожалуйста,-ответил я без всякого энтузиазма.
Про себя я решил, что этого Фернана приставили ко мне соглядатаем. Я
прошел в препараторскую, отфильтровал раствор и положил листок бумаги с
осадком сушиться на электрическую печку. Раствор я перелил в кварцевую
кювету и вернулся к спектрографу. Фернан неотступно следовал за мной, низко
наклоняя голову над моими руками. Это начало меня раздражать.
- Сейчас я буду экспонировать спектр, и вы можете отдохнуть, - сказал я
по-немецки, стараясь произнести фразу как можно более едко.
- Спасибо, - ответил он мне на чистейшем немецком языке.
"Так оно и есть: немец", - решил я.
Загудел трансформатор водородной лампы, я установил кювету в держатель и
сел рядом со спектрографом. Фернан уселся за столом. Несколько минут мы
молчали.
- А вы не боитесь обжечь лицо ультрафиолетом? - спросил я.
Он покачал головой.
- Я уже привык. На мое лицо ультрафиолетовые лучи не действуют.
Я посмотрел на его лицо. Для немца оно было слишком смуглым. Это меня
немного смутило.
- А вы здесь уже давно? - осведомился он.
- Да, давно, - ответил я и отвернулся.
- Вы из Франции?
- Да.
- Вам здесь правится?
Я поднял на него удивленные глаза.
- А это имеет какое-нибудь отношение к делу?
- Извините,-засмеялся Фернан.-Это, конечно, праздное любопытство.
Извините, - повторил он.
После этого он больше не ходил за мной по пятам. Он сидел, облокотившись
о стол, с закрытыми глазами, погруженный в свои мысли. Когда я принялся за
третью пробирку, он вдруг встал и, ни слова ни говоря, вышел из помещения.
Через окно я видел, как он обогнул мой барак и, широко шагая по песку,
отправился в южную лабораторию. На полпути его остановил часовой, и он
предъявил ему пропуск. Часовой козырнул и отошел в сторону.
"Важная птица. Разгуливает, где ему вздумается".
Вернулся он только к вечеру. Вид у него был немного встревоженный и
одновременно усталый.
- У вас все готово? - спросил он,
- Давно. Вот здесь, на бланках, все написано. Несколько секунд он молча
рассматривал мои записи, а затем поднял на меня свои близорукие глаза.
- По-моему, бессмысленная работа, - сказал он как-то неопределенно. - Не
знаю. Доктору Граберу и доктору Шварцу виднее.
Фернан пожал плечами:
- Я совершенно не понимаю, для чего нужно вполне благопристойных кроликов
превращать в каменных кроликов. Кому вместо хороших сочных помидоров и
бананов нужны каменные помидоры и бананы?
Я насторожился и пристально взглянул на пего. За все время моего
пребывания здесь со мной никто так откровенно не говорил о делах,
происходящих в институте Грабера. Может быть, это провокация? Может быть,
немцы заподозрили, что я уже слишком много знаю, и просто хотят выяснить,
как много мне известно? Я плотно сжал губы и ничего не ответил.
- Ну хорошо. Спокойной ночи,-сказал Фернан и ушел.
В течение нескольких дней он не появлялся. За это время произошло
событие, которому суждено было стать решающим во всей этой истории.
Как-то вечером после работы я позвонил фрау Айнциг, чтобы сверить часы.
Она сняла трубку и, произнося знакомое мне "алло", вдруг перестала со мной
говорить. Вместо ее голоса я внезапно услышал несколько голосов. Разговор
был не очень внятный, торопливый, но очень скоро смысл его дошел до моею
сознания. Кто-то сообщал фрау Айнциг, что получена радиограмма о прибытии в
институт крупного начальства. В связи с этим что-то нужно было сделать, с
чем-то поторопиться, за кем-то послать. Дата прибытия точно не установлена.
Айнциг повесила трубку, и я больше ничего не услышал.
На следующее утро на территории института началась беготня. Я видел, как
Шварц несколько раз торопливо прошел из своей лаборатории в южную и обратно,
как из южной лаборатории пробежали трусцой в здание Грабера несколько
человек в белых халатах, как по дороге вдоль восточной ограды взад и вперед
метались рабочие.
В этот день обо мне забыли.
Однако вскоре после обеда в моем помещении появился Фернан. С первого же
взгляда было ясно, что он очень взволнован, и я даже не удивился тому, что
он не принес никаких препаратов для анализа.
- Чем могу служить? - спросил я насмешливо, понимая, что немцы
переполошились из-за приезда начальства.
Фернан виновато улыбнулся и как-то очень просто сказал:
- Ух, забегался! Решил у вас отдохнуть...
- Отдохнуть?
- Да. Вы не возражаете, если я у вас посижу несколько минут?
Я пожал плечами и показал на стул. Он сел и проговорил:
- Прошу вас, если придет доктор Шварц, рассказывайте мне что-нибудь о
своей работе. Это будет выглядеть так, будто я пришел к вам по делу,
Я внимательно посмотрел ему в глаза. Все эта начинало меня злить. Я
спросил:
- Вы, наверно, думаете, что я безнадежный идиот и не понимаю, что значит
вся эта комедия?
- Комедия? - Он даже привстал. - По-моему, это не комедия. Может быть,
для вас, но не для меня...
-- Господин Фернан, давайте договоримся: если вам поручили за мной
следить, то делайте это как-нибудь по-умнее...
Он опустил голову, потер рукой лоб и тихонько засмеялся:
- Черт возьми! А ведь верно, какое право я имею на ваше доверие?
Никакого...
Мне показалось странным, что он так говорит. Вел он себя очень
непосредственно.
Подумав, он вдруг заговорил снова:
- Хорошо. Давайте будем откровенны. Другого выхода у меня нет. Только
ответьте мне на один-единственный вопрос. Он может вам показаться странным,
но для меня это важно. Согласны?
- Смотря какой вопрос,-настороженно сказал я.
- Вы любите Францию?
Пока я думал, он смотрел на меня широко раскрытыми черными глазами,
излучающими какой-то глубокий душевный жар... Я внезапно почувствовал, что
передо мной не тот человек, за которого я его принимал.
- Если это так важно, я могу ответить: да.
- Я вам верю. Слушайте. - Он перешел на шепот: - Я не Фернан, и мне
грозит опасность...
Мы долго молчали, разглядывая друг друга. Он смотрел мне прямо в глаза, и
в них я не находил ничего, кроме искренности...
- Кто же вы тогда? - прошептал я.
- Вы это узнаете в свое время. Но я не немец. И не фран-цуз...
- Пойдемте в рентгеновский кабинет. Там можно запереться и поговорить,
чтобы нас никто не услышал,-прервал его я.
Мы прошли в рентгеновскую лабораторию, и я включил установку. В комнате
стало шумно. Фернан наклонился ко мне и сказал:
- Я приехал сюда по документам некоего Роберта Фернана из Мюнхенского
исследовательского центра. После войны этого Фернана приговорили к
пожизненной каторге за медицинские и биологические опыты над военнопленными.
Однако с помощью своих западных коллег он вскоре оказался на свободе и занял
важное положение медицинского советника при нынешнем правительстве в
Бонне...
- Да, ну, а вы...
- Я недаром спросил, любите ли вы свою родину. Дело в том, что моя родина
- здесь...
- Здесь? В Африке?
- Да, здесь, на этой самой земле. Нас давно уже тревожит то, что тут
окопались немцы. Им в этом помогли заокеанские друзья нашего нынешнего
правительства. Но с этим пора кончать.
Последние слова Фернан произнес решительно, как призыв, и выпрямился во
весь рост. Мне вдруг стало стыдно за то, что я европеец.
- Постойте, одну секунду, Фернан... или как вас... Но ведь, насколько я
знаю, Грабер ведет лишь научные исследования.
- Научные? - Он резко наклонился к самому моему лицу.-Роберт Фернан
проводил над людьми тоже так называемые научные исследования. Он замораживал
их живыми, он вливал им в вены растворы солей свинца, чтобы получить
уникальные рентгеновские снимки, он...
- Неужели и Грабер?.. - в ужасе воскликнул я.
- Н-не знаю, не знаю... Собственно, я здесь был для того, чтобы все
узнать. В нашем народе ходят кое-какие слухи...
- Какие?
- Не буду их повторять. Нужно точно проверить.
- Чем я могу вам помочь? - спросил я, взяв его за руку. Мысль об
античеловеческом характере работы института Грабера приходила мне в голову
очень часто, но я гнал ее от себя, не веря, что в наше время наука может
заниматься чем-то мерзким и преступным. Теперь, когда эту мысль Фернан
выразил четко и ясно, я понял, что обязательно стану его помощником, если не
хочу стать соучастником преступления.
- Чем я могу быть для вас полезен? - снова спросил я.
- Хорошо, слушайте, - прошептал он. - Скоро для инспектирования института
Грабера приедет группа военных из Объединенного штаба. Кроме военных, там
будут представители двух исследовательских фирм: американской "Уэстерн
биокемикал сервис" и немецкой "Хемише Централь". Собственно, это одна и та
же фирма. Свою деятельность у нас они начали с того, что стали ввозить мыло
и леденцы. И то и другое появлялось в одной и той же упаковке, но с
надписями то на английском, то на немецком языках. Так вот, представители
этих двух фирм приедут осматривать и одновременно показывать генералам свое,
так сказать, африканское хозяйство, знакомиться с успехами и достижениями
доктора Грабера. Нужно попасть на испытания.
- Какие испытания?
- Грабер будет демонстрировать результаты своей работы.
- Где?
- Наверно, в парке, за стеной.
- Так что же нужно сделать?
- Нужно, чтобы на испытания попали вы.
- Я? Вы смеетесь! Они меня из этого барака выпускают три раза в день на
прогулку: пятьдесят шагов вправо от двери и пятьдесят влево. Вы же знаете,
что территория просматривается часовыми.
- Да,-он тяжело вздохнул,-я знаю. И тем не менее это нужно сделать.
Я вспомнил о своем путешествии под землей в "оазис алых пальм", и у меня
шевельнулась смутная надежда.
- Ну, допустим, я что-нибудь придумаю. Может быть, свершится чудо и мне
удастся попасть на эти испытания, хотя я даже не знаю, где они будут. Ну, а
вы? Ведь вам нужно скрыться. Вам нужно бежать. Если приедут представители
фирмы и увидят, что вы не Фернан...
Он медленно покачал головой:
- Я не могу бежать. Я должен не попадаться им на глаза. Даже если меня и
потребуют, хотя я надеюсь, что во мне никакой нужды не будет.
Мы долго молчали. Затем я спросил:
- Вы, кажется, довольно свободно перемещаетесь по территории?
- Да. Относительно.
- Куда вам разрешается ходить?
- Всюду, за исключением резиденции Грабера и этого странного парка за
стеной.
- Вы имеете в виду "оазис алых пальм"?
- Алых? Почему алых? Эти пальмы грязно-песочного цвета.
Я засмеялся:
- Это я придумал название. В день моего приезда они были окрашены лучами
заходящего солнца в ярко-красный цвет.
- За ограду я доступа не имею, хотя моя лаборатория примыкает к стене, за
которой находится оазис.
Я удивился. Неужели Пуассон не имел прямого доступа в оранжерею, в
которой я побывал? Впрочем...
- Слушайте, - сказал я, - есть план. Вы можете попасть в сад. Но учтите:
постройка за стеной обитаема и я не знаю, кто там живет. За время,
оставшееся до приезда военных, вы должны хорошенько все разведать. Если вам
удастся выяснить, где будут демонстрироваться достижения Грабера, я
попытаюсь что-нибудь сделать.
- А как я смогу попасть в оазис? Я выключил рентгеновский аппарат, и мы
вышли в лабораторию.
- Кстати, как ваше настоящее имя?-спросил я.
- Называйте меня пока Фернаном, - ответил он улыбаясь.
Я устыдился своей наивности.
Мы подошли к висевшему на стене ящику, на крышке которого были изображены
череп и две кости, перечеркнутые красной молнией.
- У вас в лаборатории это есть? -спросил я. Он кивнул головой.
Я подошел к спектрографу, вытащил из-под рельсы ключ, открыл ящик. Фернан
заглянул внутрь и легонько свистнул.
- Ясно?-спросил я. Он кивнул головой.
- Только учтите вот что.
Я запер дверь, подвел его к стене и поднял край линолеума. Он увидел
металлические контакты и быстро закивал.
- Это я знаю,-прошептал, он.-Это во всех помещениях, где работают
иностранцы.
- Но ведь Пуассон...
- Когда Пуассон бежал, он где-то повредил сигнализацию. С моим приездом
ее решили не восстанавливать.
- Откуда вы все это знаете? -удивился я. - У нас здесь есть еще один
друг...
- Кто?
- После. А сейчас давайте ключ.
Я передал ему ключ, и он крепко пожал мне руку.
- Итак, если вы хотите, чтобы я вам помог, узнайте обо всем как можно
больше. Окончательный план действий мы разработаем накануне испытаний.
- До свиданья.
- До свиданья, господин Фернан.
Через день после моего разговора с Фернаном мне перестали приносить пищу,
Ни утром, ни днем, ни вечером не появился араб с термосами, и я, совершенно
изголодавшийся, позвонил фрау Айнциг. Ответа долго не было, а когда она
взяла трубку, ее голос был резким и раздражительным. Она опередила мой
вопрос:
- Не умрете, Мюрдаль! Мы все в таком положении. Мне есть хочется не
меньше, чем вам, Ждите.
Вместо ужина я вышел на свою "прогулку", раздумывая над тем, почему вдруг
институт Грабера оказался без еды. Пройдя к бараку Шварца, я хотел было
войти, чтобы поговорить с доктором о таком неожиданном повороте дел, как
вдруг дверь открылась и на песок выскочил Джованни Сакко,
итальянец-синтетик. Его черные глаза выражали ярость.
- Синьор, вы тоже голодаете? - спросил я. Сакко оглянулся по сторонам и
сделал мне едва заметный знак подойти поближе.
- Голод - это еще полбеды. Скоро нам придется умирать от жажды...
- Почему? Разве перестали возить воду? Он криво улыбнулся.
- В том-то и дело, что нет. С водой все в порядке. Но только пить ее...
- Что?
Джованни пожал плечами. Затем он заговорил быстро-быстро, путая
французские и итальянские слова;
- Все дело в воде... Мне так кажется... Эти арабы давно ее здесь не
пьют... Иначе зачем бы они отсюда бежали... А теперь здесь нет ни одного
туземца... Все проклинают воду... Все дело в ней...
Я в недоумении смотрел на итальянца. Вдруг его лицо пе-рекосилось, и он,
круто повернувшись, скрылся за дверью. Сзади послышалось шуршание песка. Ко
мне быстрыми шага-ми подходил доктор Шварц.
- Разве вам не сообщили, что прогулки отменены?- бросил он мне.
- Нет. А почему?
- Не задавайте вопросов, и марш к себе! - скомандовал он.
Я возмутился:
- Послушайте, доктор! Я, кажется, не ваш соотечественник и не солдат, и
вы не имеете права отдавать мне приказания. Я здесь по вольному найму. Не
захочу быть у вас, и все тут!
Шварц презрительно улыбнулся;
- У меня, к сожалению, нет времени сейчас объяснять вам, каким правом вы
пользуетесь. Делайте то. что вам приказано. Пока что мы здесь командуем.
На слове "мы" он сделал выразительное ударение.
- Надолго ли? - не выдержав, съязвил я,
- Об этом как-нибудь в другой раз. Марш в свой барак! В лаборатории я
много думал о том, что мне успел сказать Джованни. Часов в десять вечера
открылась дверь, и в ней появился Фернан, улыбающийся, с большим пакетом в
руках.
- Еще живы? - спросил он весело и подмигнул мне.
- Еле-еле. Съел последнюю корку хлеба.
- Вот, насыщайтесь. Мне поручили принести вам сухой паек. Горячая пища
будет не скоро.
Он положил сверток на стол, а сам зашагал по лаборатории, тихонько
насвистывая популярную песенку.
Я с жадностью накинулся на сухие галеты и копченую колбасу. Проглотив
несколько кусков, я спросил:
- Чему вы так радуетесь?
- Как - чему? Тому, что началось!
- Что началось?
- То, что рано или поздно должно было начаться. Рабочие Грабера
разбежались. Нет ни поваров, ни прислуги, ни носильщиков, ни истопников.
Ушли шоферы, кроме немца-водовоза. Хозяйству профессора местные жители
объявили бойкот. Началась забастовка!
- И с чего это вдруг?
Фернан подошел ко мне и, сощурив глаза, сказал:
- Шварц уверял меня, что все дело в суеверии. Но я знаю, что это не так.
Я перестал жевать и уставился на нею. Он присел на краешек стула и
закурил.
- Говорят, среди местных арабов разнесся слух, что живущие за этой стеной
европейцы ниспосланы на землю самим дьяволом! Жить и работать вместе с
белыми людьми за стеной - все равно что поносить аллаха. Вот они и ушли.
- Это вам так рассказал Шварц? Фернан кивнул головой.
- Врет. Не верьте ни единому слову.
- А я и не верю.
- Между прочим, только что итальянец Сакко из барака доктора Шварца
намекнул мне что-то насчет воды. Знаете, был такой случай. Когда я ехал сюда
через пустыню, я предложил шоферу стакан воды/Он отказался, да еще с таким
негодованием!
Фернан задумался.
- Вода или не вода, а здесь что-то неладное. Все выяснится тогда, когда
вы побываете на испытаниях.
- Вы не отказались от этой идеи?
- Наоборот. Я пришел к вам, чтобы уточнить наш план. Давайте думать, как
вам пробраться на испытания.
Я улыбнулся. Этот человек говорил со мной так, как будто был в институте
по крайней мере столько же, сколько и я. А ведь он жил здесь всего несколько
дней!
- Я вас слушаю.
- Так вот, я вчера днем побывал в вашем "оазисе алых пальм". Вы знаете,
что это такое? Я кивнул головой.
- Вы там тоже были?
- Был.
- Прекрасно. Тогда вам легче будет объяснить. Вход в оазис лежит через
кухню...
- Какую кухню?
- Ту, посредине которой стоит печь, огромная печь, - пояснил Фернан.
- Л почему вы думаете, что это кухня?
- Потому что я сам видел, как какой-то неуклюжий, широкоплечий верзила
варил в котлах еду и затем увозил котлы за изгородь справа. Это шагов
пятьдесят от кухни.
- А я кухню принял за оранжерею! - признался я смущенно.
- Она немного напоминает оранжерею. Там действительно расставлены кадки и
горшки с окаменевшими растениями, но основное назначение этого помещения -
кухня.
- И вы видели, как там варится и жарится пища? - за-смеялся я.
- Представьте себе, да. Повар, или как его, какое-то неуклюжее глухое и
немое существо. Мне было не очень трудно, приоткрыв дверь трансформаторного
ящика, следить, как и что он делает. Я видел, как он готовил мясное блюдо.
Он рубил кривым стальным палашом тушу не то свиньи, не то барана,
вымоченного в чане с густой черной жидкостью. Когда его варево закипело,
помещение наполнилось таким смрадом, что мне пришлось закрыть дверь и
спуститься на несколько ступеней вниз...
Мы замолчали. Фернан прочитал в моих глазах вопрос и ответил на него
легким пожатием плеч. Действительно, разве можно было сказать, для кого
готовилась еда?
- Когда повар, нагруженный котлами, покинул помещение, я вышел из своего
укрытия и провел разведку. Теперь мне ясно, как проникнуть на испытательный
полигон, туда, где находятся главные объекты опытов Грабера.
- Как?
- Шагах в тридцати от ворот растет пальма, прямо у стены. Ее крона
возвышается высоко над проволочными заграждениями, а ветки простираются на
запретную территорию. Нужно влезть на эту пальму и спрыгнуть вниз...
- Ограда имеет высоту около семи метров. Крона возвышается на высоту
около десяти метров. Не кажется ли вам такой метод проникновения несколько
рискованным?
Фернан улыбнулся:
- Нет, не кажется, если учесть, что песок здесь глубокий и мягкий. Нужно
только суметь спружинить ногами и сразу упасть на бок. Вы когда-нибудь
прыгали с парашютом?
Я покачал головой.
- Нет. Но это неважно. Я сделаю так, как вы предлагаете.
- Другого пути нет.
- Значит, будем действовать по-вашему.
- Теперь самое главное. Я уверен, что в день приезда военных вас никто
тревожить не будет. Не думаю, чтобы эти солдафоны интересовались, как вы
выполняете свои спектральные и рентгеновские анализы. Их, конечно, будет
интересовать главный результат исследований Грабера.
- Какой?
- Не знаю. Это вы должны увидеть собственными глазами. Так вот, в день
приезда начальника Грабера вы должны сидеть возле окна и внимательно
смотреть в сторону моей лаборатории.
Фернан взял меня за руку и подвел к окну.
- Там, на самом крайнем окне, я поставлю тигель и зажгу в нем кусок
бумаги. Как только вы увидите пламя, спускайтесь в ящик и что есть мочи
ползите по трубе к алым пальмам. Я вас встречу в тамбуре под кухней.
Я спросил:
- А откуда вам будет известно, что мне пора?
- Из своей лаборатории мне лучше видно, что делает Грабер. Я буду знать,
когда он начнет приготовления на испытательном участке для приема высоких
гостей.
- Ну что ж, понятно, - сказал я. - Только боюсь, что план может
провалиться, и тогда несдобровать ни мне, ни вам.
Фернан положил мне руку на плечо и сказал:
- Вы не должны думать о поражении. Вы должны думать только о победе. Это
ваш долг. Могу вас заверить: в борьбе против Грабера мы не одни...
Я горько усмехнулся и прошептал:
- Никто ничего о нем не знает... Фернан тихонько засмеялся:
- Ох, не думайте так! Не забывайте, местные жители от
Грабера бежали! Мне что-то не верится, что они так просто согласятся на
то, чтоб на их родной земле поселился дьявол. Аллаху такое не очень
нравится! -добавил он весело.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.559 сек.