Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Ирина Стрелкова - Похищение из провинциального музея

Скачать Ирина Стрелкова - Похищение из провинциального музея


"13"

У подъезда гостиницы синий "Москвич" растопырил капот и багажник.
Трезвый дядя Вася в чистой рубашке возился с зажиганием. Тетя
Дена приказала ему обслужить этого заказчика по совести. И вот теперь
совесть дяди Васи разрывалась на части - доносить или не доносить
следователю о теткином подозрительном приказе?
Возле распахнутого багажника суетились женщины из гостиницы,
укладывали вещи Веры Брониславовны: с десяток всяческих сумочек и
чемодан примечательной формы, большой и плоский. Без такой дробной
упаковки не обходится ни одна путешествующая женщина. Чего бы проще -
взять в дорогу еще один чемодан или вместительную сумку. Нет, навяжет
узелков и узелочков.
У себя в номере одетая в дорогу Вера Брониславовна раздаривала на
прощание сотрудницам гостиницы разные мелочи: салфеточки, платочки. Ее
отъезд, как и приезд, всегда вызывал общее приятное волнение.
- Если буду жива, через год опять увидимся, - говорила она. - А
вы пишите, не забывайте. Если что понадобится, не стесняйтесь,
напишите.
- Непременно приезжайте на будущий год! - просили ее все от души.
Кое-кто из женщин прослезился.
Позвонил председатель горсовета Колосков, извинился, что не может
лично проводить, и тоже просил приезжать. Вера Брониславовна
продиктовала ему свой московский адрес и, положив трубку, оповестила
всех, кто был в номере:
- Он так настаивал - разве откажешь! Прекрасный человек ваш
председатель. - Это прозвучало в лучшем виде и для председателя, и для
самой Веры Брониславовны, и для сотрудниц гостиницы, имеющих такое
милое начальство.
Постучавшись в дверь лишь для проформы, с видом своего человека,
вошел, не снимая кепчонки, оживленный Спартак Тимофеевич:
- Лошади поданы! Я на минутку за своими вещичками - и в путь!
Поддерживаемая с обеих сторон Вера Брониславовна вышла из номера.
Позади дежурная несла шотландский плед и палку. Процессия направилась
к лестнице.
Навстречу, шагая через две ступеньки, поднимались торжествующие
Юра и Толя. Они только что одержали победу над городскими отделами
торговли и культуры, доказали свое право продолжать работу согласно
договору. Мимо старой дамы победители прошли с издевательскими
ухмылками.
Никто из ее спутниц не догадался, в чем тут соль, но Вера
Брониславовна все сразу поняла.
- На минутку! Мальчики, вернитесь!
В несколько прыжков они спустились к ней, нисколько не боясь
услышать слезливые старушечьи попреки. Однако старая дама одарила их
лучшей из улыбок:
- Я на вас не в обиде. Молодость всегда права. Не так ли? - и, не
дожидаясь ответа, двинулась вниз, увлекая за собой всю процессию.
Юра и Толя остались стоять на лестнице.
- Один - ноль в ее пользу! - изрек наконец Толя.
Володя наблюдал всю сцену снизу, с диванчика в вестибюле, и
оценил по достоинству: "Ай да Вера Брониславовна!"
Он рванулся ей навстречу и поздоровался по-школьному - все
заранее продумал:
- Здрасте, Вера Брониславовна! - даже головой мотнул.
Она ему обрадовалась непритворно:
- Как хорошо, что вы пришли меня проводить. Именно вы! Я ведь
знаю ваше ко мне суровое отношение. Вы не прощаете мне даже самые
простительные слабости. И вот за это я вас особенно люблю. Вы, Володя,
чем-то напоминаете мне Вячеслава Павловича. - Она протянула руку и
заботливо поправила ему галстук. - Вы... Только, пожалуйста, не
обижайтесь. Вы, Володя, замечательно провинциальны! Поверьте, это
очень высокая похвала. Русская провинция дает особое воспитание.
Володе пришлось взять ее под руку и вести к машине.
- Я вас очень прошу, - продолжала сердечно Вера Брониславовна, -
не отменяйте вечера в голубой гостиной. Слово о Вячеславе Павловиче
скажете вы. Я в вас верю. И не забывайте каждый вечер приносить в
гостиную букет белой сирени.
Володя видел у себя на рукаве синюшные старушечьи пальцы с
распухшими суставами, острые алые коготки, дорогие кольца. Его обдавал
мерзкий запах французских духов - одна склянка за его месячную
зарплату, - и он думал только о том, как поскорее избавиться от всего
этого ненавистного.
Но, избавившись, Володя тут же сам напросился проводить Веру
Брониславовну до большого шоссе. И сел впереди, рядом со Спартаком
Тимофеевичем.
Прощание Веры Брониславовны с подоспевшей Ольгой Порфирьевной
заняло еще минут пять. Тем временем на заднем сиденье "Москвича"
постелили плед, чтобы путешественница не замерзла дорогой.
С самолетным ревом "Москвич" рванул с места и покатил, оставляя
позади струю синего дыма. Дядя Вася с полквартала бежал за машиной с
криком: "Дроссель! Дроссель!", непонятным для пешеходов. Не догнав, он
вернулся к гостинице и на все охи и ахи провожавших женщин ответил
флегматично:
- Ничего опасного. Ну, перекачает бензина - только и всего.
Как-нибудь доедет. Такие крупных аварий не делают. Максимум в кювет
завалится. А чтобы всю машину в лепешку? Да никогда!
Утешив женщин, дядя Вася постоял, подумал и - делать нечего! -
пошел искать следователя Фомина, чтобы сообщить ему, какую заботу
проявила тетя Дена об отъезжавшем единоверце. Вот они как действуют,
сектанты!
И Ольга Порфирьевна, глядя вслед синему "Москвичу", тоже подумала
о Фомине. Ее опять охватило тревожное, гнетущее предчувствие. Нет, эта
поездка добром не кончится, что-то должно непременно случиться.
Из гостиницы звонить в милицию не хотелось, и Ольга Порфирьевна
поспешила к себе в музей.
...Володя еще загодя наметил, что попросит остановить машину на
пятом километре. Там шоссе взлетает на холм, с которого можно кинуть
прощальный взгляд на Путятин.
Рядом с ним Спартак Тимофеевич философствовал на вечные темы:
- Почему так? В Путятине все улицы разбиты, годами не
ремонтируются, а выедешь за город - глядите! - асфальт целый,
лоснится. В городе мосты через речку старые, деревянные, а за городом
через железную дорогу построен великолепный виадук. И так, знаете ли,
всюду, во всех центральных областях. Въезжаешь в город - прощайся с
гладким асфальтом. Вера Брониславовна вовремя бросала восхищенные
реплики, и Спартак Тимофеевич исполнялся уверенности, что сегодня он
на редкость красноречив, умен и обаятелен. А машину ведет -
залюбуешься! На третьем километре Спартак Тимофеевич заметил, что
забыл задвинуть рукоятку воздушной заслонки, но и это не испортило ему
настроения - он затолкал рукоятку ладонью, мотор перестал реветь,
перешел на тонкое жужжание, машина покатила веселей, и разговор
делался все интересней.
Володю после километрового столба с цифрой "4" одолела нервная
дрожь. Он не успел ее побороть, как дорога пошла на холм.
Наверху была оборудована смотровая площадка с ротондой на
кургузых толстеньких колоннах.
- Остановитесь, пожалуйста, - попросил Володя, - Вера
Брониславовна хочет полюбоваться. Отсюда открывается прекрасный вид.
Спартак Тимофеевич лихо притормозил у самых ступенек, ведущих к
ротонде.
- Володя, вы чудо! - восхитилась Вера Брониславовна. - Но удобно
ли задерживаться здесь из-за меня? Я ведь дала себе слово не
обременять Спартака Тимофеевича просьбами.
- Что вы! Что вы! - возразил тот. - Конечно, полюбуйтесь.
Володя подал руку старой даме и повел ее вверх по шершавым
бетонным ступеням, обрамленным с обеих сторон бетонными шарами,
выкрашенными в голубой цвет. Обернувшись, он увидел, что Спартак
Тимофеевич остался пока внизу, открыл капот и что-то там ощупывает с
озабоченным видом.
- Я все знаю! - сказал Володя, крепче взяв ее под руку. - Портрет
у вас. Я видел ваши вещи, когда их укладывали в багажник. Портрет в
большом чемодане.
Она тяжело дышала от нелегкого для нее подъема, а он все говорил.
- Вы ее ненавидите - я знаю! Вы придумали, будто бы она была рада
скандальным слухам. Это все неправда. Я уверен, что ее возмутили все
эти выдумки газетных репортеров и дешевый вымысел бездарного критика,
охотно подхваченный публикой. Вот причина их ссоры. Ну и наверное, она
его не любила. Но что теперь докажешь? Ничего... - Володя чувствовал,
как все тяжелее опирается о его руку старая дама. - Верните "Девушку в
турецкой шали", - сказал он, понижая голос. - Я знаю, как вы ее
вынесли из музея. То есть, конечно, не вынесли, а сбросили, да? Вы
остались одна в зале, никого поблизости не было - вы прошли в голубую
гостиную, открыли балконную дверь... Так? Под балконом растет сирень,
картина упала в кусты. Вы ведь любите гулять перед сном? Вы пришли и
унесли картину к себе в номер. Так? - Он отпустил локоть Веры
Брониславны. Они остановились. Внизу раскинулся город, над ним
возвышался на холме обнесенный крепостными стенами монастырь. Речка,
обогнув холм, сделала поворот и подошла к мрачным красно-черным
корпусам Путятинской мануфактуры. - Верните картину! - негромко и
уверенно сказал Володя. - Верните, и я никому не скажу. Даю честное
слово.
Вера Брониславовна, прищурясь, глядела на лежащий внизу Путятин,
будто что-то искала среди крыш и макушек деревьев. Володя ожидал, что
она станет изворачиваться и, быть может, заплачет, но она спросила
жестко и деловито:
- Как вы собираетесь объяснить там? - она показала в сторону
города.
- Даю вам честное слово, - со всей силой повторил Володя, - никто
не узнает, что это вы.
- Хорошо, - сухо и бесцветно проговорила она, - можете его взять.
Я вам верю. Идите.
- Спасибо! - радостно выпалил он.
Вера Брониславовна осталась в ротонде, а Володя побежал к машине,
открыл багажник и достал большой плоский чемодан. Замочки были
заперты, но ключик болтался на золотом шнурке, привязанном к ручке
чемодана. Володя отпер чемодан и поднял крышку. Картина, завернутая во
что-то легкое, пестрое, лежала наверху. Володя на ощупь узнал раму и
решил было не разворачивать, но все же не удержался и с одного угла
откинул пестрый шелк. Она... Таисия Кубрина, своенравная купеческая
дочка, жена красного кавалериста, замечательный исследователь Голодной
степи.
Вера Брониславовна недвижно стояла в ротонде, опершись на тяжелую
мужскую палку.
- Все любуетесь? Не наглядитесь? - К ней подошел улыбающийся
Спартак Тимофеевич. - И правда, вид великолепный. Но поберегите
восторги, я вам еще покажу Торжок. Вот где красота! И древний кремль,
и дворянские особняки. И к тому же знаменитые пожарские котлеты!
На эту неуместную болтовню ничего не подозревающего человека Вера
Брониславовна ответила милейшей улыбкой.
Володя сейчас восхищался выдержкой старой дамы. Прежде ему
казалось, что уж он-то в совершенстве изучил ее характер. А
выяснилось, нет, он Веру Брониславовну совсем не знал. Ему удалось
дойти путем сложных оригинальных расчетов, что портрет Таисии Кубриной
похитила именно она, и сделала это из противоречивых чувств, вызванных
дурацкой шумихой вокруг "Девушки в турецкой шали", в которой отчасти
была повинна и сама Вера Брониславовна. Но почему старая дама так вот
сразу отдала похищенную картину? Испугалась, что Володя сообщит в
милицию? Но кто бы там прислушался к его "дедуктивным выводам"?
Посмеялись бы, и только.
Володя больше не испытывал ненависти к Вере Брониславовне, к ее
кольцам и парижским духам, ко всем ее дамским и светским претензиям -
вплоть до белой сирени, создающей творческую атмосферу. Володя сейчас
очень искренне жалел старую даму. И кажется, он начинал ее уважать.
Как ни говори, а Вера Брониславовна оказалась человеком с сильными
чувствами.
Он подошел к ней, когда она спустилась к машине с помощью
Спартака Тимофеевича. Кажется, Вера Брониславовна подумала, что Володя
намеревается отдать ей то пестрое шелковое, во что была завернута
картина.
- Это оставьте у себя, - сказала она.
- Оставляю до будущей весны, - ответил Володя и поклонился на
прощание.
Спартак Тимофеевич усадил старую даму в машину, и они покатили.
Володя подумал, что где-то в пути она все же узнает, кто ее везет -
сын Таисии. Но у Веры Брониславовны хватит силы воли и на это.
Володя сел на бетонную ступеньку и стал дожидаться попутной
машины в город. Он еще не придумал, как объяснит Ольге Порфирьевне - а
главное, Фомину - внезапное возвращение "Девушки в турецкой шали".
Ладно, еще есть время изобрести нешаблонный сюжет. Хорошо бы незаметно
пронести картину в музей и повесить на стену.
Порожний самосвал промчался мимо Володи и резко притормозил.
- Кисель! Садись, подвезу! - Из кабины высунулся знакомый парень.
Бережно прижимая к себе портрет, Володя забрался в кабину
самосвала. Хорошо, что встретился знакомый шофер. Володя только сейчас
вспомнил, что у него ни копейки в кармане.
У въезда в Путятин, на правой стороне был издалека виден
стеклянный скворечник ГАИ. Шофер снизил скорость.
- Ты гляди, а, - он толкнул Володю локтем, - кто стоит, а!
Рядом с "гаишником", затянутым в кожу и белые ремни, стоял и с
усмешкой глядел на приближающийся самосвал как всегда уверенный в себе
Фомин.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0993 сек.