Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Ирина Стрелкова - Похищение из провинциального музея

Скачать Ирина Стрелкова - Похищение из провинциального музея


"6"

С того момента, как Володя Киселев узнал о пропаже картины, он
находился в состоянии крайнего возбуждения. Он говорил себе, что
тонкая игра, которую он воображаемо вел с Ольгой Порфирьевной и
некоторыми другими людьми, приобретает наконец-то реальный смысл.
Когда Володя узнал, что следствие поручено Фомину, он понял,
какие обязанности ложатся теперь на него. Фоме не по силам обнаружить
и изобличить похитителя "Девушки в турецкой шали". Фома всегда был
туповат - это факт общеизвестный. В школьные годы учителя и
одноклассники постоянно критиковали Фому за крайнее легкомыслие: "У
Киселева есть уважительная причина, у него мать болеет, ему на самом
деле некогда делать уроки. А ты, Фомин, о чем думаешь?" Но
толстокожий, лишенный самолюбия Фомин совершенно ни о чем не думал. Он
водил голубей, рыбачил, играл в футбол. Ему нечего было и соваться в
институт со своим троечным аттестатом. Наверное, только там, в Сибири,
Фома немного взялся за ум и решил получить хоть какое-нибудь
образование. Ему, конечно, было все равно, какой институт - лишь бы
корочки. Так и только так он оказался на юридическом факультете. Ведь
в школе никто и никогда не замечал за ним интереса к юриспруденции. И
вот на тебе - наш Фома следователь! Шерлок Холмс! Мегрэ! Порфирий
Порфирьевич!
"Что можно ожидать от такого следователя? - размышлял Володя,
стараясь быть объективным. - Стоило сказать Фоме про доллары, как он
сразу пошел по шаблонному пути. Он решил, что картина похищена кем-то
из приезжих. Глупейшая ошибка. Вор непременно очень близкий к музею
человек!" Володя шел к себе домой, на окраину, которая называлась
Посадом - по монастырю, окончившему свое существование в двадцатые
годы и отданному под жилье ткачам Путятинской мануфактуры. Там, в
монастырской гостинице, жила когда-то семья Кольки Фомина - пока его
дед не получил квартиру в новом доме, как бывший юный участник
знаменитой Путятинской стачки.
Улочкой, лепившейся вдоль берега реки, Володя добрался до своего
дома. Берег здесь зарос репейником и матерой крапивой, а за
киселевской оградой буйствовала сирень, посаженная покойным отцом
после возвращения с войны. Отец Володи был селекционер-самоучка, и
киселевская сирень славилась на весь город. Поэтому, когда приезжала
вдова Пушкова, а она всегда приезжала в мае, Володе вменялось в
обязанность приносить каждый день свежий букет для голубой гостиной.
Эта обязанность, как будто не обременительная, его очень раздражала и
унижала в собственных глазах.
Вера Брониславовна покровительствовала Володе, присылала ему
книги по искусству и все публикации о Пушкове. Без ее помощи Володя,
сидя в Путятине, конечно, не смог бы уследить за всеми газетами и
журналами, а тем более за иностранной прессой. Он был кругом обязан
старой даме. Только она могла добиться, чтобы солидное московское
издательство заказало брошюру о Пушкове неизвестному провинциальному
автору В. Киселеву. Но чем больше делала для него Вера Брониславовна,
тем мучительнее было для Володи общение с ней. Ее голос, запах ее
духов, голубая седина, пудра и румяна, руки в кольцах, с распухшими
суставами и ярким маникюром, - все это угнетало Володю. Будь она
неказистой старушенцией - он бы относился к ней иначе, он бы ее уважал
ради памяти Пушкова, перед которым Володя преклонялся.
Вячеслав Павлович Пушков был начисто лишен суетности и
славолюбия. С юных лет он привык отказывать себе во всем, лишь бы
хватало денег на холст и краски. Случалось, что Пушковы жили только на
скромнейшую зарплату Веры Брониславовны, бывшей балерины, которая
стала машинисткой-надомницей. Зато теперь вдова могла забыть о прежней
нужде. Она как-то предложила Володе взаймы без отдачи значительную
сумму. Он, конечно, отказался и сделал это в достаточно резкой форме,
так что больше ему не делали унизительных предложений. Ему казалось,
что старая дама стала относиться к нему после этого с большим
уважением.
Подойдя к калитке своего дома, Володя просунул правую руку в щель
между досками, откинул крючок и толкнул калитку ногой.
В палисаднике за сиренью слышались возбужденные голоса.
"У Таньки сидят ребята из ее класса. Кажется, завтра у них
экзамен по литературе".
Володя сначала зашел в дом, чтобы переодеться. Свой единственный
костюм он очень берег.
Дом состоял из двух комнат. Володя взял себе первую комнату,
которая служила одновременно и столовой, и кухней, а Таньке уступил
бывшую спальню родителей. Шифоньер стоял у Таньки, и Володя сразу же
прошел за перегородку, снял костюм и аккуратно повесил в шифоньер,
закрепив брюки в специальный зажим, чтобы они отвиселись. От частого
глажения, по наблюдениям Володи, одежда быстро изнашивалась.
В трусах и майке он вышел на крыльцо, почистил щеткой ботинки и
вернулся в дом. Вставив в ботинки деревянные колодки на пружинах,
Володя задвинул их под диван, на котором спал. В изголовье дивана
лежал шестирублевый тренировочный костюм. Володя надел костюм и
вытащил из-под дивана домашние тапочки. Теперь он покажется ребятам из
Танькиного класса, перекусит и засядет за работу. Но вот ведь
рассеянность! Он забыл вынуть ручку из кармана пиджака.
Володя прошел за перегородку, взялся за дверцу шифоньера, мутное
зеркало сместилось само и сместило все в комнате, и вдруг в глубине
проплыло прекрасное, любимое лицо. Таисия Кубрина здесь, в его доме!
Володя обернулся и увидел над Танькиной постелью пропавший из
музея шедевр Пушкова.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.056 сек.