Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Сергей Петрович Трусов - Искажение

Скачать Сергей Петрович Трусов - Искажение


Глава VII

МЕЖДУНАРОДНЫЙ МАСШТАБ

Утро забрезжило неверным светом сквозь грязные шторы.
Виктор проснулся и, почуяв головную боль, застонал. Во рту пересохло,
хотелось пить, и он подумал, что надо вставать, идти в умывальник,
приложиться к холодному крану и хлебнуть колодезной... Но вставать не
хотелось. Виктор продолжал лежать, прикидывая, как бы дотянуться до крана,
не выходя из комнаты. Вариантов было много, но ни один не поддавался
осуществлению. В конце концов, в голову пришла мысль, что где-то в комнате
должен быть чайник. Не отрываясь от подушки, Виктор стал шарить глазами.
Чайника нигде не было. Тогда Виктор принялся натужно вспоминать, не забыл
ли он чайник на кухне, когда последний раз кипятил воду. К определенному
выводу прийти не удалось, и тогда Виктор застонал громче и отчаяннее.
На помощь никто не спешил. Рассчитывать приходилось только на себя, и
потерпевший бедствие мысленно выругался. Он лежал, представляя, как
отворачивает в меру податливый вентиль, как начинает разбуженно и грозно
сипеть никелированное дуло, как мутнеет и покрывается росой блестящая
поверхность, и вдруг... тоненькая тепловатая струйка превращается в тугую
струю, которая мощно бьет в раковину, разлетясь обжигающе-холодными
брызгами. Под эту прозрачную благодать можно подставить сухую проперченную
глотку, и пламя с шипением погаснет. Потом еще и еще, и, наконец, издав
натруженный рык царя зверей, можно вытереть губы, посмотреть в зеркало и
улыбнуться своему отражению.
Мммм...
В приступе дикого отчаяния Виктор привстал на локтях и, ошалев от
такого безрассудства, замотал головой. Колокольный звон возвестил всем
заинтересованным лицам, что сами по себе пожары не гаснут. Заняв более
высокое положение, Виктор с надеждой посмотрел по сторонам. С таким же
успехом он мог озираться в пустыне, предварительно забравшись на кактус.
Не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало влагу или признаки ее
скорого появления. Но Виктор больше не стонал. Он просто завыл - тихо и
жалобно. Его голова, качнувшись влево, а потом вправо, бессильно свесилась
на плечо, и неподвижный взгляд неотвратимо уперся в пол, а также в то, что
находилось на полу.
Там стоял чайник.
Да! Большой белый чайник, полный воды, который Виктор загодя
предусмотрительно поставил у изголовья. Куда девалась неловкость движений?
Блеснув глазами, Виктор с поспешностью маньяка набросился на чайник и
жадными губами прильнул к носику.
Глыть, глыть, глыть, глыть... Ух!.. Глыть, глыть...
Он упал на подушку, утомленно улыбаясь. Просветлевший взор стал
безмятежно бродить по комнате, по стенам, по потолку, задерживаясь на
мелких трещинках, пупырышках и выбоинах. Потолок... Пока еще Виктор не
обрел способность соображать, но память уже зашкворчала, как сковородка с
салом, которую забыли на огне.
"Потолок, - думал Виктор. - Что-то с ним связано..."
Сало подгорело, дошло до кондиции и стало выстреливать капельками
раскаленного жира. Одна из них угодила Виктору в мозжечок.
- А-а-а! - взвыл он и моментально сел на кровати.
Он вспомнил.
Слова здесь не помогут, и поэтому Виктор молчал. Просто сидел,
молчал, перебирал в памяти подробности и пытался состыковать их с
действительностью. Выходило не очень. Со скрипом. Подробности приходилось
подгонять, подстукивать, и, в конце концов, получилось что-то ужасное.
Виктор уже несколько раз кидал нерешительные взгляды в сторону
тумбочки, но, наконец, расхрабрился и приблизился. Заложив руки за спину,
наклонился, заглянул в раскрытую пачку. Оставалось несколько сигарет.
Спички лежали рядом, консервная банка была пуста. Ни одному нормальному
человеку не придет в голову мысль пересчитать свои спички перед сном. О
такой беспечности можно только сожалеть. Формально получалось, что
придраться не к чему, но как раз это настораживало больше всего. Форточка
была закрыта плотно, в шкафу никого не оказалось, и Виктор с сомнением
поскреб отросшую за ночь щетину.
В дверь неожиданно постучали. Сердце ухнуло в какую-то бездну, но
Виктор - сказалась тренировка разведчика - не сплоховал. Бесшумно
скользнул к двери и прижался ухом.
Там кто-то дышал.
Стук повторился, и Виктор, проклиная тех, кто не выдал ему оружие,
осторожно потянул дверь на себя.
- Привет, - сказал Боря, заглядывая в щелку. - К тебе можно?
- Ты один? - сиплым шепотом спросил Виктор.
Боря неуверенно оглянулся.
- Один. А что?!
- Заходи, - разрешил Виктор, а сам, заскакав босиком по полу, юркнул
под одеяло.
Боря вошел, притворил дверь, покрутил головой и, убедившись, что
здесь ничего не изменилось, произнес:
- Ты бы хоть в комнате убрал.
- А что изменится? - глухо донеслось из окопа.
- Пожалуй, ничего, - согласился Боря и сел на стул.
Виктор настороженно следил за Борисом, натянув одеяло на самый нос.
Больному прописан постельный режим, а друзья навещают круглосуточно.
- Ты что, пил? - спросил гость, заметив чайник.
- Угу.
- Тогда понятно, - успокоился Боря. - Здесь?
- Не-а.
- Смотри, - назидательно произнес Борис. - Пьянство - это
добровольное безумие.
Но Виктор уже самозабвенно сосал воду из чайника.
- Уж лучше добровольно, - буркал он между глотками. - По крайней
мере... буль, буль... будет шанс... буль, буль... вернуться... буль...
самостоятельно... буль, буль, буль...
Боря согласно кивнул, думая о чем-то своем.
- И вообще, - повеселел Виктор. - Человек не хозяин своему разуму.
Брови Бориса удивленно изогнулись, и он пробормотал:
- Хм. Бывают же люди, которым полезно пить.
Виктор благосклонно улыбнулся.
- Нарды принес?
- Да ну их! - отмахнулся гость. - Надоело.
- Отчего же? Сейчас бы в самый раз партийку залудить.
Боря усмехнулся.
- Уж ты вчера, наверное, налудился.
- То было вчера! - погрозил Виктор пальцем. - А если ты имеешь нам
что-то предложить сегодня, переходи к делу.
- У меня сейчас другие дела, - таинственно произнес Борис и уставился
в окно.
- Это какие же?
Боря с сомнением повздыхал, но потом решился.
- Ладно, тебе скажу. Я собираюсь эмигрировать в Америку.
- Куда?! - Виктор по пояс высунулся из-под одеяла.
- В Америку, - с достоинством повторил Борис.
- Зачем? - опешил Виктор, но потом сообразил. - А... Ну да, конечно.
И когда же?
- Не знаю, - пожал плечами Боря. - Сначала надо английский выучить.
В комнате снова произошло какое-то искажение. Почудилось, будто за
окном общежития зашумела одна из нью-йоркских авеню, завыли полицейские
сирены, захлопали двери супермаркетов. Невиданные горизонты открылись
перед мысленным взором Виктора, и он подумал, не махнуть ли ему тоже. В
Америку.
Впрочем, он быстро опомнился. Возможно, Борю там и ждали, а Виктору
там делать было нечего. Не пройдет номер. Да и что он знал об Америке?
Небоскребы... кадиллаки... кока-кола... негры и полиция. В общем,
сведения, которыми располагал Виктор, не позволяли ему сделать
окончательный выбор. Но все же ветер перемен, не имеющий четкой
географической направленности, ворвался в уставшую душу и принялся там
завывать и свистеть, маня хозяина в дальнюю дорогу. С похмелья такие
ветродуи особенно волнительны.
Виктор взглянул на Бориса. Тот сидел, выставив подбородок, и с
мечтательной отрешенностью смотрел в окно. В его глазах отражалась
Америка. Небоскребы... кадиллаки... кока-кола...
- Да, - вздохнул Виктор. - Везет же людям.
Эмигрант посмотрел непонимающе.
- Ты это о ком?
- Да так, - пробормотал Виктор. - Не о нас с тобой. А вообще.
Подай-ка мне сигареты.
Борис поднялся и протянул сигареты, спички и консервную банку.
Зловещим душком повеяло от этих предметов, и он в момент вытеснил из
комнаты удушливый смог американских городов-гигантов. Вспомнив ночной
визит, Виктор с сомнением покосился на измятую пачку и пожалел, что Боря
не курит.
Но жизнь шутка коварная. Преподнося сюрпризы один другого хлеще, она,
в конце концов, может так запутать человека, что он, прекрасно сознавая
опасные последствия своих шагов, будет с упорством идиота двигаться в
прежнем направлении. Впрочем, быть может, у него и нет иного выбора, даже
несмотря на обилие манящих возможностей.
Виктор закурил, сделал затяжку и прислушался к себе. Все по-прежнему,
никаких новых ощущений.
- Слышь, Борь, - сказал он. - Пришлешь мне оттуда пачку "Мальборо"?
- Хорошо, - ответил Боря. - Пришлю.
На том и порешили. С Америкой можно было и закончить, но Виктор никак
не мог отрешиться от призрачных видений дикорастущих пальм, ярких пивных
банок и шикарных оффисов из стекла и бетона. И не потому, что они его
притягивали, как заграничные тряпки десятиклассницу, а просто чертова
память опять зашкворчала, готовясь плеснуть чем-то горячим.
"Что там такое? - недоумевал Виктор. - Может, Ночные Братья плели
чего про Америку? Нет, вроде. У них там своя заграница, почище Бориной..."
А память продолжала глухо бурчать и волноваться, намекая, что вот уже
сейчас она задаст.
И задала.
Виктор вспомнил один разговор на вчерашней хмельной вечеринке. Этот
разговор забылся по причине того, что происходил в очень неподходящий
момент между двумя крупными заходами. Теперь, откуда-то выплыв, он так
сплелся с Ночными Братьями, Америкой и невидимым фронтом, что Виктор
почувствовал резкий приступ дурноты и решительно загасил сигарету, не
докурив ее даже до середины.
Шуйский!
Да, да, именно Шуйский бухтел что-то про заграницу и про их с
Виктором общие интересы, с нею связанные. При этом, кажется, раз десять
напоминал, что разговор не подлежит разглашению.
Виктор похолодел от страха. Он не помнил в точности, о чем говорил с
Шуйским, и поэтому предположил самое худшее. Тут же перед ним, как наяву,
предстали Ночные Братья, а следом и другие представители далекого мира,
который вдруг резко приблизился. Была здесь и падаль, и крысы канцелярские
с хвостами в красных чернилах, и жмурики, которые давно уже зажмурились,
но продолжают портачить так, что и крепеньким бодрячкам не снилось.
"Господи! - ужаснулся Виктор. - Как же это я вляпался?"
Но постепенно успокоившись, он, хоть и с трудом, стал припоминать
подробности. Оказалось, ничего страшного. Даже совсем напротив. Шуйский
говорил, что им двоим предстоит заграничная командировка. Где-то он
пронюхал, что по линии министерства намечается крупная покупка или,
наоборот, решили что-то продать. А, может, просто надо съездить и перенять
какой-то опыт, а заодно передать свой, имеющийся в наличии. В общем,
Виктор этого не помнил. Он также напрочь забыл, куда именно надо ехать. То
ли в Америку, то ли в Аргентину, то ли в Австралию. Наверное, все-таки в
Америку, потому что в течение всего разговора ему мерещились высоченные
небоскребы.
Виктор окончательно пришел в себя и вздохнул свободно. Главное, что
они с Шуйским оказались ни в чем таком не замешаны, а за границу, если
надо, то, конечно, съездят. Он с улыбкой взглянул на Борю, но слегка
пришибленный вид эмигранта вновь навел на неприятные раздумья. Одно дело
отправлять в Америку кого-то, и совсем другое - ехать самому. Там же
гангстеров чертова уйма! Кроме того, это ж несусветная даль, и по-русски
никто ни бум-бум. Боря вон и то сначала решил английский выучить.
"И чего меня туда понесло?" - размышлял Виктор.
И снова закрутилась дьявольская карусель в его бедной голове, и без
того полной сомнений.
Ночные Братья с туберкулезным румянцем на щеках, продолжая смоктать
бычки "Мальборо", нехорошо заухмылялись в предвкушении легкой добычи.
Какая-то падаль верещала за их спинами, отдавая грозные указания насчет
дальнейшей судьбы "вновь прибывшего". По белому потолку носились
канцелярские крысы, вычерчивая хвостами замысловатые кровавые зигзаги. И
только жмурики все так же себе жмурились, не проявляли никакой активности,
поскольку знали давно все наперед.
Виктор застонал.
- Что, плохо? - донесся издалека Борин голос.
Да, было плохо. Организм требовал отдыха, бережного отношения,
минеральной воды с пузырьками, а Виктор насиловал его своим воспаленным
разумом. Это было противоестественно, организм возмущался, причинял боль и
себе, и своему мучителю. Во лбу давило, в висках кололо, а правое колено
ныло, как простреленное.
Кошмарные видения накатывались волнами. Твари голосили, хлопали
крыльями, тянулись к Виктору. Он напрягался, пытаясь загнать их обратно в
преисподнюю, но было поздно. Стоило проковырять дырочку в плотине здравого
смысла, как оттуда хлынул поток воображения и затопил всю комнату. Уже и
Боря нахохлился, заблестел глазом и заклевал носом, как осторожный черный
ворон, готовый вспорхнуть и вылететь в форточку. Да и в самой комнате
зашатались стены, и она попеременно стала превращаться то в тесный склеп,
то в просторный оффис, а то в саму себя, но только странно искаженную - в
какой-то коридор-дорогу со стрелками одностороннего движения и жирным
крестом на стене, означающим, что половина пути пройдена.
И свелось бы это к необратимым последствиям, да спасла Виктора его
аморфная психика. Была бы она крепкой и незыблемой, не миновать бы ей
осадки или трещины от основания до самой крыши. Но психика была
податливой, подвижной, привычной к разным формам, могла меняться под
давлением, но сохранять свою структуру. Из пластилина не построить здание,
а можно только вылепить фигурку, которая потом расплавится под солнцем или
попадет в другие пальцы.
Виктор подчинился и этим спас себя. Кошмарам и видениям он уготовил
место поскромнее - воспринял их, как часть реальности. Конечно, в какой-то
степени ему пришлось схитрить перед самим собой, да еще так, чтобы себе же
было не очень-то заметно. Но высший пилотаж удался, поскольку были
длительные тренировки. Твари возмущенно загалдели, но делать нечего -
отпрянули, и Виктор получил возможность относительно спокойно
сосуществовать со всеми.
- Ну, что затих? - поинтересовался Боря. - Может, умер?
- Нет, - ответил Виктор, размышляя, не поведать ли Борису новость про
свою Америку.
Но он решил пожертвовать сенсацией, чтобы получить возможность
посмотреть на Борино лицо, когда тот спустится по трапу самолета и первым
делом увидит Виктора, жующего американскую резинку. Казалось почему-то,
что если они туда и попадут, то приблизительно в одно и то же время.
Боря тоже, видимо, работал на какую-то разведку, но пока еще не
осознал своей причастности. Однако подсознательно уже готовился выйти на
международную арену.
"Вероятно, перспективен", - подумал Виктор и прикинул, нет ли связи
между их поездками.
Связь, конечно же, была. Под действием новости Бориса Виктор стал
припоминать, что на вечеринке Шуйский говорил о многом. Шура с жаром
убеждал, будто стоит съездить раз, и они начнут мотаться по белу свету,
как два солидных коммивояжера. От перспектив кружилась голова, Виктор
курил без передыху, Шуйский не отставал, и оба верили, что подобные
поездки скоро станут их образом жизни. Правда, Виктор еще сомневался, но
Шура убедил простым вопросом - чего, мол, ехать один раз, если потом
больше не ездить? После этого оба преисполнились взаимным уважением,
ударили по рукам и стали развивать интересную тему дальше. В конце концов,
пришли к выводу, что им, наверное, присвоят какие-нибудь почетные звания,
что даст право еще при жизни установить свои гипсовые бюсты в вестибюле
родного предприятия.
Все эти подробности всплыли в памяти только сейчас, и Виктора вновь
одолели сомнения. И вообще возникло подозрение, что Шуйский придумал эту
галиматью с единственной целью, чтобы было о чем поговорить. Так или не
так, но отныне Виктор решил проявлять максимальную осторожность и
предусмотрительность. Хорошо, если неведомые силы оценили его работу
положительно и отправляют в командировку с перспективой повышения. А если
наоборот? Если резидент, раздосадованный отсутствием результата, решил
сменить агенту амплуа в надежде, что агент себя проявит? Это ж какую
работу надо было проделать! Во-первых, убедить целое министерство в
необходимости закупки. Во-вторых, уговорить иностранцев продать. И,
в-третьих, уболтать местное руководство послать именно Виктора. Страшно
подумать, что произойдет, если Виктор не оправдает надежд. Возможно,
конечно, вся эта кутерьма закручена ради Шуйского или кого-нибудь
третьего, но надеяться на это - значит проявлять легкомыслие и сознательно
подвергать себя еще большей опасности. Как вообще определить, чем является
любое служебное перемещение - повышением или понижением? Ввиду
непредсказуемости последствий, сделать это невозможно.
У Виктора имелась ниточка, уцепившись за которую, можно было
попытаться распутать весь клубок. Этой ниточкой являлся Боря. Не может
быть, чтобы в пространстве и во времени совсем случайно совпали два таких
события, как командировка Виктора и эмиграция Бориса. В этом что-то
крылось, пока что недоступное, но явно предначертанное свыше. А что, если
обложить Борю со всех сторон и контролировать каждый его шаг? Быть может,
в этом случае удастся выяснить, чего хотят от Виктора?
Разведчик внимательно взглянул на эмигранта, размышляя, стоит ли
браться за хлопотное дело. Как всегда, оказавшись перед выбором, Виктор
сначала прислушивался ко мнению незримого начальства, но, не услышав его,
начинал прислушиваться к себе. Интуиция и уставший организм разом
затвердили, что в случае с Борисом результат не будет соответствовать
затраченным усилиям. Может быть, хитрили? Сговорились, устав от невидимой
борьбы? Может, леность появилась в организме или в победе усомнилась
интуиция? Виктор строго глянул внутрь себя, и там испуганно притихли.
Правда, энтузиазм тоже не возник. Подумалось, не лучше ли поспать? Так
будет больше пользы и для организма, и для интуиции.
Виктор стал готовиться ко сну, а Боря, сидевший в каком-то
напряжении, расслабился и сказал, что, наверное, пойдет к себе.
- Ступай, - позволил Виктор и зевнул.
Похоже, несмотря на странность совпадений, Борю не привлечь к ответу
за перипетии в собственной судьбе. Заманчиво, конечно, было бы кого-нибудь
привлечь, но, что поделаешь - Борис не осознал еще своей причастности к
невидимому фронту. Судьбе угодно было посмотреть, что выйдет, если это
осознает Виктор.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0446 сек.