Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Лидия Корнеевна Чуковская - Софья Петровна

Скачать Лидия Корнеевна Чуковская - Софья Петровна


16


     Прошло  три  месяца,  потом еще три - наступила зима, январь, годовщина
Колиного  ареста. Через  несколько месяцев  будет  годовщина ареста Алика  и
сразу за нею годовщина Наташиной смерти.
     В  день Наташиной смерти Софья Петровна  побывает у нее  на могиле. А в
годовщину Колиного ареста некуда ей поехать. Неизвестно, где он.
     Письма от  Коли не было. Софья  Петровна по пять, по десять раз в  день
заглядывала  в  почтовый  ящик.  В  ящике  иногда  лежали  газеты  для  жены
бухгалтера  или  открытки  для Вали  -  от ее многочисленных кавалеров,-  но
письма для Софьи Петровны все не было. Второй год она уже не знала, где он и
что  с ним. Не умер ли? Могло  ли ей когда-нибудь прийти на ум, что настанет
время, когда она не будет знать: умер Коля или жив?
     Она  уже  снова служила.  От  голодной  смерти спасла ее только  статья
Кольцова в "Правде". Через несколько дней после этой статьи -  замечательной
статьи  о  клеветниках  и  перестраховщиках,  понапрасну  обижающих  честных
советских людей,- Софью Петровну приняли на службу в одну  библиотеку:  не в
штат, правда,  а  вне  штата,  но  все-таки приняли.  Она должна была особым
библиотечным почерком  писать  карточки  для  каталога:  4 часа в день,  120
рублей  в месяц. На своей новой службе Софья  Петровна не только ни с кем не
разговаривала,  но даже  не  здоровалась и  не  прощалась.  Сгорбившись  над
заваленным книгами столом, в  очках, с седыми стрижеными волосами; падающими
на очки, она высиживала на стуле свои 4  часа, потом поднималась, складывала
карточки стопочкой, брала палку с резиновым  кончиком, стоящую всегда  возле
ее стула,  запирала  карточки в  шкаф  и  медленно,  ни на  кого  не  глядя,
выходила.
     Целая  колонна  крабовых консервов  возвышалась  уже на  подоконнике  в
комнате  Софьи  Петровны, под ногами скрипела  крупа, и  все-таки  ежедневно
после  службы  она  отправлялась закупать  продукты еще  и еще. Она покупала
консервы, топленое масло, сушеные яблоки,  свиное сало - всего этого  было в
магазинах  вдоволь,  но ведь когда Коля пришлет письмо, то или другое  может
как раз исчезнуть. А иногда рано  утром, до службы еще, Софья Петровна брела
на Обводный, на барахолку. Жестоко торгуясь, купила она там шапку  с  ушами,
шерстяные носки.  По  вечерам, сидя  в своей неряшливой, нетопленой комнате,
она сшивала из старых тряпок мешки и  мешочки. Они понадобятся,  когда нужно
будет  уложить  посылку.  Из-под  кровати  торчали  фанерные  ящики   разных
размеров.
     Она теперь почти никогда ничего не ела - только чай пила с хлебом. Есть
не хотелось, да  и денег не  было. Продукты для  посылки  стоили дорого.  Из
экономии  она  топила у себя не чаще  раза в неделю.  И потому  дома  всегда
сидела  в старом  летнем  пальто и напульсниках.  Когда ей делалось очень уж
холодно, она забиралась в кровать. В холодной комнате убирать было незачем -
все равно  холодно и  неуютно,- и Софья Петровна  не мела больше  пол и пыль
сметала только с Колиных книг, с радио и шестеренки.
     Лежа  в кровати, она обдумывала очередное письмо  к товарищу Сталину. С
тех  пор,  как Колю  увезли, писем товарищу Сталину она написала  уже три. В
первом она просила  пересмотреть Колино дело  и  выпустить  его  на свободу,
потому что он ни в чем не виноват. Во втором она  просила  сообщить, где он,
чтобы  она могла поехать к  нему и увидеть его еще один раз перед смертью. В
третьем она умоляла сказать  ей только одно: жив он или умер? Но  ответа  не
было. Первое  письмо она  просто опустила  в  ящик, второе сдала заказным, а
третье - с  обратной распиской.  Обратная  расписка  вернулась к  ней  через
несколько дней. В графе "Расписка  получателя"  стояло что-то непонятное,  с
маленькой буквы: "...ерян".
     Кто такой этот Ерян? И передал  ли он  письмо товарищу Сталину? Ведь на
конверте было написано: "В собственные руки. Личное".
     Регулярно  раз в  три месяца  Софья Петровна  заходила  в  какую-нибудь
юридическую консультацию. С защитниками беседовать приятно,  они учтивые, не
чета  прокурорам.  Там  тоже  очередь,  но пустяковая,  не  больше,  чем  на
какой-нибудь   час.  Софья  Петровна  терпеливо  ждала,  сидя  на   стуле  в
коридорчике и опираясь обеими  руками и подбородком на свою палку.  Но ждала
она зря. К какому бы защитнику  она  ни обращалась, каждый  вежливо объяснял
ей, что помочь ее сыну ничем, к сожалению, невозможно.  Вот если бы дело его
было передано в суд...
     Однажды - это было ровно год, 1  месяц и 11 дней после ареста Коли  - в
комнату Софьи Петровны вошла Кипарисова. Вошла она не постучавшись и, тяжело
задыхаясь, опустилась на стул. Софья Петровна взглянула на нее с удивлением:
Кипарисова  опасалась,  как бы дело Ивана Игнатьевича  не связали с  Колиным
делом, и потому никогда не заходила к Софье Петровне. И вдруг пришла, села и
сидит.
     -  Выпускают,- хрипло  сказала Кипарисова,- людей  выпускают. Сейчас  в
очереди   сама   своими  глазами  видела:  один  из  выпущенных   пришел  за
документами.  Не худой,  только  лицо очень  белое.  Мы  его  все обступили,
спрашиваем: ну, как у вас там было? Ничего, говорит.
     Кипарисова  смотрела  на Софью  Петровну.  Софья Петровна  смотрела  на
Кипарисову.
     - Ну,  я  пойду,- Кипарисова поднялась.-  У меня очередь в  прокуратуре
занята. Не  провожайте,  пожалуйста,  чтобы  нас в коридоре никто вместе  не
видел.
     Выпускают. Некоторых людей выпускают. Они выходят на улицу из  железных
ворот и  возвращаются домой. Теперь и Колю могут выпустить. Раздастся звонок
и войдет Коля. Или  нет, раздастся  звонок и войдет почтальон: телеграмма от
Коли. Ведь Коля не здесь, он далеко. Он пошлет телеграмму с пути.
     Софья Петровна вышла  на лестницу  и  отворила дверцу почтового  ящика.
Пусто.  Пусто в его нутре. Софья Петровна  с  минуту смотрела на его  желтую
стенку - как бы надеясь, что взгляд ее вызовет из этой стенки письмо.
     Не успела она вернуться к себе и вдеть нитку в иглу (она шила очередной
мешок),  как  дверь  ее  комнаты опять отворилась  без  стука  и  на  пороге
показалась  жена  бухгалтера  и  за ней  управдом.  Софья  Петровна  встала,
загораживая спиною  продукты.  Ни медсестра,  ни управдом не поздоровались с
Софьей Петровной.
     - Вот  видите! - сразу  заговорила медсестра, указывая  на  керосинку и
примус.-  Обратите  ваше  внимание:  целую  кухню  здесь  устроила.  Копоть,
гадость,  весь потолок закоптила. Разрушает  домовое хозяйство. На кухне,  с
другими,  не желает,  видите  ли,  стряпать  -  гнушается с  тех пор, как мы
уличили ее в систематических покражах керосина. Сын в лагере, разоблачен как
враг, сама без определенных занятий, вообще -- подозрительный элемент.
     -  Вы,  гражданка  Липатова,- сказал  управдом,  оборачиваясь  к  Софье
Петровне,-  вынесите немедленно принадлежности  на кухню. А не то  в милицию
заявлю...
     Они ушли. Софья Петровна перенесла примус, керосинку, решето и кастрюли
в  кухню, на прежнее место,  потом легла на кровать и громко зарыдала. "Я не
могу  больше терпеть,- говорила  она вслух,- я не  могу  больше  терпеть". И
снова, высоким голосом, не сдерживая себя, по слогам: "я не мо-гу, не  мо-гу
боль-ше терпеть". Она произносила эти слова так убедительно, так настойчиво,
будто перед нею стоял кто-то, кто утверждал, что, напротив, у нее еще вполне
хватит сил потерпеть: "Нет, не могу, не могу, невозможно больше терпеть!"
     К ней вошла жена милиционера.
     - Вы не плачьте,- зашептала она, укутывая Софью Петровну в одеяло,-  да
вы послушайте, что я вам скажу! Они не по закону поступают. Муж говорит: раз
не выслали вас - значит, никто права не имеет притеснять. Да вы не  плачьте!
Муж говорит,  многих сейчас выпускают -  Бог даст, и Николай Федорович скоро
вернется... Ейная дочка  выходит замуж  - вот мамаша  и  нацелилась на  вашу
комнату. А  вы  не выезжайте и все. Мамаша для дочки  нацелилась, а управдом
для  полюбовницы  для своей.  Вот  они и передерутся...  Да вы не плачьте! Я
верно вам говорю.

17
     Зимою сквозь  двойные  рамы уличные звуки по ночам почти не проникали в
комнату. Зато квартирные  шорохи  и скрипы  слышны были Софье  Петровне  всю
ночь. Настойчиво скреблись мыши как бы они не подобрались к салу, купленному
для Коли. В  коридоре скрипели  половицы  и, когда  мимо  проезжал грузовик,
вздрагивали входные  двери. В  комнате  бухгалтера  каждые пятнадцать  минут
важно били часы.
     Коля  скоро вернется. В эту ночь Софья Петровна  не сомневалась больше,
что Коля скоро  вернется. Кипарисова  говорит и милиционер  Дегтяренко... Он
должен вернуться, потому что, если он не вернется, она умрет. Раз невиновных
начали выпускать,  значит, и  Колю  скоро выпустят. Не  может же быть, чтобы
других  выпустили, а  его  нет. Коля  вернется -  и как  тогда  будет стыдно
медицинской сестре!
     И  управдому.  И Вале. Они  глаз  на него не  посмеют  поднять. Коля не
станет даже и  здороваться  с  ними. Пройдет мимо, как мимо стены.  Когда он
вернется, ему сразу дадут какую-нибудь  ответственную службу - и даже орден!
- чтобы поскорее загладить свою вину перед ним. На груди у него будет орден,
а с медицинской сестрой и с Валей он не станет здороваться...
     Под утро Софья Петровна уснула и  проснулась поздно, только в 10 часов.
Проснувшись, она вспомнила: что-то  вчера было хорошее,  что-то  она  узнала
хорошее  про  Колю.  Ах, да,  людей стали выпускать из  тюрьмы. И раз начали
выпускать -  значит, скоро и Коля  вернется.  И Алик. Все будет  хорошо, все
по-прежнему.  Софья Петровна поймала себя на быстрой мысли: значит, и Наташа
вернется.  Нет, Наташа  не вернется, но  Коля - Коля уже едет  домой,  может
быть, вагон его уже подъезжает к вокзалу.
     Возвращаясь  в этот  день  из библиотеки, Софья  Петровна  остановилась
перед витриной комиссионного магазина и долго перед ней простояла. В витрине
был  выставлен  фотографический  аппарат   "лейка".  Коля  всегда  мечтал  о
фотографическом аппарате. Хорошо бы продать что-нибудь и купить  Коле ко дню
его  возвращения "лейку".  Фотографировать Коля научится  быстро -  ведь  он
такой умелый, такой сообразительный.
     Весь  день Софья Петровна была в приподнятом, радостном состоянии духа.
Ей  даже есть  захотелось  - впервые  за много  дней.  Она уселась на  кухне
чистить картошку. Если приобрести для  Коли фотографический аппарат - то вот
затруднение:  где  он будет проявлять снимки?  Необходима  абсолютно  темная
комната. Ну,  конечно, в чулане.  Там дрова, но можно  очистить место. Можно
потихоньку  часть своих дров  унести в комнату и попросить  жену Дегтяренко,
чтобы и она  взяла вязанку  к себе - она не откажет - вот и очистится место.
Коля всех  будет фотографировать: и Софью  Петровну, и близнецов, и знакомых
барышень  -  только  Валю  и медсестру  снимать ни за что не будет.  У  него
составится целый альбом фотографий,  но  Вале и  медсестре в этот альбом  не
попасть.
     -  У  вас  еще  много  дров  в  чулане?  - спросила Софья Петровна жену
Дегтяренко,  когда  та  вошла  в  кухню  за  веником.-  Вязанки  этак  три,-
отозвалась  жена  Дегтяренко.-  Вы  любите  сниматься?  Я   очень  любила  в
молодости, у хорошего фотографа, конечно... Знаете что? Колю выпустили.
     -  Да ну! - вскрикнула жена Дегтяренко и выронила  веник.- Ну вот, а вы
убивались! (Она расцеловала Софью Петровну в обе щеки.) - Письмо прислал или
телеграмму?  -  Письмо.  Только  что  получила.  Заказное,-  ответила  Софья
Петровна.
     -  А я и не слыхала, как почтальон приходил.  С  этими примусами совсем
оглохнешь.
     Софья Петровна ушла к себе  в  комнату  и села  на диван.  Ей надо было
посидеть  в тишине,  отдохнуть  от своих  слов,  понять их.  Колю выпустили.
Выпустили  Колю.  Из  зеркала   смотрела   на   нее   сморщенная  старуха  с
зелено-серыми,  седыми волосами.  Узнает  ли ее Коля,  когда  вернется?  Она
вглядывалась в глубь зеркала до тех пор, пока все не поплыло перед нею и она
перестала понимать - где настоящий диван, а где отражение.
     - Знаете, моего  сына выпустили.  Из тюрьмы,-  сказала она в библиотеке
сотруднице, писавшей  карточки  за одним  столом  с  ней.  Та  до сих пор не
слышала от Софьи Петровны ни единого  слова, а Софья Петровна не знала даже,
как ее  зовут. Но ей необходимо  было повторять свое заклинание.- Вот как! -
ответила  сотрудница.  Это была неряшливая,  толстая  женщина, вся осыпанная
волосами и пеплом от папирос.- Ваш сын, вероятно, ни в чем не  был виноват -
вот его и выпустили.  У нас  не станут держать человека зря... И долго сидел
ваш сын?
     - Год два месяца.
     - Что ж,  разобрались и  выпустили,- сказала толстая женщина,  отложила
папиросу и принялась писать.
     Вечером,   столкнувшись  с  Софьей  Петровной  в  коридоре,  милиционер
Дегтяренко поздравил  ее.-  С  вас магарыч,- сказал он,  пожимая  ей руку  и
широко улыбаясь.- А когда же Николай Федорович к мамаше пожалует?
     -  А вот  проработает  месяц-другой  на  заводе,  потом  поедет  в Крым
отдыхать,- он так нуждается в отдыхе! - а потом и ко мне. Или, может быть, я
к нему съезжу,- ответила  Софья Петровна, сама удивляясь  легкости,  с какой
она говорит.
     Она была радостно возбуждена и даже ноги носили ее быстрее. Ей хотелось
каждую  минуту  говорить  кому-нибудь:  "Колю  выпустили.  Знаете? Выпустили
Колю!"  Но  некому  было говорить. Вечером она вышла  в магазин за  хлебом и
сразу  встретила любезного издательского бухгалтера.  Еще день  тому  назад,
увидев его, она перешла бы на другую сторону, потому что все, что напоминало
ей  службу  в издательстве, причиняло  ей  боль.  Но  теперь  она приветливо
заулыбалась ему. Он галантно поклонился и сразу спросил:
     - Слыхали наши новости? Тимофеев арестован.
     -  Как?  - смутилась Софья Петровна.- Ведь он же...  ведь он  же всех и
разоблачил... вредителей... Бухгалтер пожал плечами.
     - А теперь его кто-то разоблачил...
     -  У  меня,  знаете,  радость,- поспешно сказала Софья  Петровна.- Сына
выпустили.
     - Вот  как! Примите мои поздравления. А я  и  не знал, что сын ваш  был
арестован.
     - Да, был, а вот теперь его выпустили,- весело сказала Софья Петровна и
простилась с бухгалтером.
     Возвращаясь домой, она машинально заглянула в почтовый ящик. Пусто. Нет
письма. У  нее  сжалось сердце, как всегда сжималось возле пустого ящика. Ни
строчки  за  целый год. Неужели  потихоньку ни  с кем  невозможно  переслать
письмо? Год и два месяца нету от него вестей. Не умер ли он? Жив ли он?
     Она легла в кровать и почувствовала, что ни за что не заснет, когда она
приняла люминал, двойную порцию. И заснула.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.046 сек.