Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Андре Жид - Яства земные

Скачать Андре Жид - Яства земные

 
   III
   Натанаэль, я расскажу тебе об ожидании. Я видел равнину летом. Она ждала.
Ждала хоть каплю дождя. Пыль на дорогах стала слишком  легкой  и  вздымалась
при малейшем дуновении. Это не было похоже на жажду. Это  был  страх.  Земля
растрескалась от жары, словно для того, чтобы вобрать в себя побольше влаги.
Запах полевых цветов стал почти нестерпимым.  Все  изнемогало  под  солнцем.
Каждый день после полудня мы шли отдохнуть под навес, не очень спасавший  от
необычайно яркого света. Это было время, когда деревья, слишком  отягощенные
пыльцой, слегка взмахивают ветками, чтобы рассыпать  подальше  свои  семена.
Небо было тяжелым, грозовым, и вся природа ждала.  Это  был  миг  торжества,
слишком  печального,  потому  что  все  птицы  погибли.  Дыхание  земли  так
обжигало, что недалеко было до обморока; пыльца хвойных  деревьев  летела  с
веток, как золотой дым. - Потом пошел дождь.
   Я видел небо, трепещущее в ожидании зари. Одна за другой  меркли  звезды.
Луга  были  залиты  росой;  ветер  дарил  холодной  лаской.  Какое-то  время
казалось, что неясная жизнь хочет  остаться  сном,  и  мой  еще  усталый  ум
охватило оцепенение. Я дошел до опушки леса; cел; всякая тварь  возвращалась
к своим трудам и радостям  в  уверенности,  что  день  вот-вот  наступит,  и
мистерия жизни простиралась на каждый лепесток. - Потом наступил день.
   Я видел еще другие рассветы. - Я видел ожидание ночи...

   Натанаэль, пусть каждое  твое  ожидание,  не  становясь  желанием,  будет
просто готовностью к встрече. Жди всего, что может к тебе прийти,  но  желай
лишь того, что к тебе пришло. Желай лишь того,  что  имеешь.  Пойми,  что  в
каждое мгновение жизни ты можешь познать Бога,  всего  целиком.  Пусть  твое
желание будет любовью, а твое  познание  -  любовником.  Ибо  какое  же  это
желание, если оно бессильно?

   И что же, Натанаэль, ты постигаешь Бога и не заметил этого! Познать  Бога
- значит увидеть Его; но Он невидим. На перекрестке каких дорог, Валаам,  ты
не увидел Бога, перед которым замерла твоя душа? Ибо ты представлял Его себе
иначе.
   Натанаэль, есть  только  Бог,  которого  невозможно  ждать.  Ждать  Бога,
Натанаэль, - значит не понимать, что ты уже познаешь Его. Не отделяй Бога от
счастья и вкладывай все свое счастье в мгновение.

   Я носил  все  свое  добро  с  собой,  как  женщины  Востока,  бледнея  от
напряжения, носят на себе все свои богатства. В каждое  крохотное  мгновение
своей жизни я мог чувствовать в себе  всю  совокупность  своего  добра.  Оно
возникало не от сложения множества отдельных вещей, но единственно от  моего
обожания. Я постоянно держал все свое добро в своей власти.

   Смотри на вечер так, словно день должен в нем умереть, на утро  -  словно
все сущее только что в нем родилось.
   Пусть твое зрение обновляется с каждым мгновением.
   Мудрость в том, чтобы удивляться всему.4

   Все твои беды, Натанаэль, происходят от обилия твоего добра. Ты не знаешь
даже, что из всего предпочесть, и не понимаешь,  что  единственное  благо  -
жизнь. Самое крохотное мгновение жизни сильнее смерти и отрицает ее.  Смерть
-  это  разрешение  на  вход  для  других  жизней,  чтобы   все   непрерывно
обновлялось. Всякая форма жизни сохраняется ровно столько  времени,  сколько
ей нужно, чтобы выразить  себя.  Счастливое  мгновение,  когда  звучит  твое
слово. Все остальное время - слушай; но, когда  ты  говоришь,  -  не  слушай
ничего.
   Нужно, чтобы ты сжег в себе все книги!

   ПЕСНЯ
   В ЗНАК ПОКЛОНЕНИЯ ТОМУ,
   ЧТО Я СЖЕГ5

   Есть много разных книг. Одни читают,
   Присев на край скамьи, за школьной партой.

   Другие есть - для чтения в дороге
   (При выборе играет роль формат);
   Есть книги для лесов и для полей,
   Et, - Цицерон сказал, - nobiscum rusticantur*.
   Есть те, что я прочел с большим вниманьем,
   И те, что копят пыль на чердаках.
   Одни заставят вас в добро поверить,
   В отчаянье другие приведут.
   Доказывают те: есть Бог на свете,
   А эти говорят: не может быть.
   Есть книги, нужные одним библиофилам,
   И книги, заслужившие хвалу
   Когорты целой критиков маститых.

   Есть книги по проблемам пчеловодства -
   Их узкоспециальными считают.
   Есть книги о природе. После них
   Уже нет смысла совершать прогулку.

   Есть книги, что отталкивают мудрых,
   Но привлекают маленьких детей.

   И множество различных антологий -
   Все лучшее в них есть. О чем - не важно.
   Одни нас учат жизнь любить безмерно,
   А авторы других - самоубийцы.
   Те сеют ненависть, а эти жнут
   Все, что они посеяли когда-то.

   Есть книги, излучающие свет,
   Наполненные прелестью, восторгом.
   Такие есть, что дороги, как братья,
   Которые честней и лучше нас.
   А стиль других настолько необычен,
   Что можно долго изучать - темны.

   Натанаэль, когда же мы сожжем все книги?!

   Одни из них не стоят и трех су,
   Другие же едва ли не бесценны.

   Есть те, что говорят лишь с королями,
   И те, чья речь звучит для бедноты.

   Есть и такие, чьи слова нежней,
   Чем шелест листьев в полдень.
   Есть меж ними
   Та книга, что когда-то Иоанн
   На Патмосе, как крыса, cъел поспешно6,
   (Уж лучше есть малину), и она
   Переполняла горечью все чрево,
   Видений вызывая череду.

   Натанаэль! Когда же мы сожжем все книги?!!
   Мне мало читать о том, что песок на пляже податлив;  я  хочу,  чтобы  мои
босые ноги это чувствовали... Все знания, которым не предшествует  ощущение,
для меня бесполезны. Мне никогда в жизни не приходилось  видеть  прекрасное,
без  того  чтобы  вся  моя  нежность  не  возжелала  прикоснуться  к   нему.
Возлюбленная красота земли, твое  цветение  чудесно!  О  пейзаж,  в  который
погружается мое желание! Открытая страна, где  блуждают  мои  поиски;  аллея
папируса, обрывающаяся в  воде;  тростник,  склонившийся  к  реке;  просветы
полян; явление простора в узких амбразурах веток, беспредельное обещание.  Я
блуждал в коридорах камней и растений.  Я  видел,  как  разматывался  клубок
весен.

   СКОРОГОВОРКА ЯВЛЕНИЙ
   Каждый день, каждое мгновение моей жизни имели для меня  вкус  новизны  -
дар абсолютно невыразимый. Благодаря ему я жил в почти постоянном  страстном
изумлении. Я очень  быстро  доводил  себя  до  состояния  опьянения,  и  мне
нравилось впадать в это своего рода забытье.

   Конечно, если я встречал смех  на  губах,  мне  хотелось  поцеловать  их,
румянец на щеках, cлезы в глазах - я хотел выпить их;  вгрызаться  в  мякоть
всех плодов, которые тянулись ко мне с отяжелевших веток. В каждой  харчевне
меня приветствовал голод; у каждого источника меня поджидала жажда - своя  у
каждого в отдельности; - или, если другими словами выразить мои желания:
   идти туда, куда ведет дорога;
   отдыхать там, где благосклонна тень;
   плыть вдоль берега на глубине;
   любить или засыпать на берегу каждой постели.
   Я смело клал свою руку на любой предмет и верил, что у меня есть права на
каждый предмет моих желаний. (Впрочем,  мы  желаем,  Натанаэль,  не  столько
обладания,  сколько  любви.)  Ах,  пусть  переливается  передо  мной  каждая
малость, пусть вся красота облекается и искрится моей любовью!
   КНИГА ВТОРАЯ
   Яства.
   Я жду вас, яства!
   Мой голод не остановится на полпути;
   Он не утихнет, пока не будет удовлетворен;
   Никакая мораль не помешает мне,
   А лишениями я мог кормить только душу.

   Удовольствия! Я ищу вас.
   Вы прекрасны, как летние зори.

   Источники, особенно лакомые под вечер, отменные в полдень; бодрящая влага
раннего утра; дуновения ветра на кромке прилива; заливы, заваленные мачтовым
лесом; тепло ритмичных рек...
   О, есть же еще дороги, ведущие в поля; полуденный зной; настои  лугов;  и
для ночлега - ямка в стогу;
   есть дороги на Восток; струи воды за  кормой  в  любимых  морях;  сады  в
Моссуле; танцы в Туггурте; песни пастуха в Гельвеции;
   есть и  дороги  на  Север;  ярмарки  в  Нижнем;  сани,  вздымающие  снег;
замерзшие озера; конечно, Натанаэль, мы не дадим скучать нашим желаниям.
   Корабли вошли в наши порты, они привезли  созревшие  плоды  из  неведомых
стран.
   Разгрузите их поскорей, чтобы мы смогли наконец отведать этих плодов.

   Яства!
   Я жду вас, яства!
   Удовольствия, я ищу вас;
   Вы прекрасны, как улыбка лета.
   Я знаю, что у меня нет ни единого желания,
   На которое не нашлось бы уже готового отклика.
   Мой голод огромен!
   И каждое его проявление ждет своей пищи.
   Яства!
   Я жду вас, яства!
   Во всей вселенной я ищу вас,
   Удовольствия, удовлетворение всех моих желаний.

   *
   Самое прекрасное на земле,
   Ах, Натанаэль, это мой голод!
   Он всегда был верен тому,
   Что его ожидало.
   Разве вином опьяняется соловей?
   Орел - молоком? А певчий дрозд - гроздьями ягод?
   Орел опьяняется своим полетом. Соловей  хмелеет  от  летних  ночей.  Поля
дрожат от зноя. Натанаэль, пусть все твои чувства знают, что ты  в  упоении.
Если еда не пьянит тебя, значит, ты недостаточно голоден.
   Каждое  законченное  действие  приносит  наслаждение.  Благодаря  ему  ты
знаешь, что должен был сделать то, что сделал. Я не слишком жалую  тех,  кто
ставит себе в заслугу тяжкий труд. Ибо, если  он  был  столь  мучителен,  уж
лучше бы они занялись чем-нибудь другим. Радость,  заключенная  в  действии,
означает  полное  овладение  работой;  и  для  меня   неподдельность   моего
удовольствия, Натанаэль, - главный вожатый.

   Я знаю, что мое тело жаждет наслаждения каждый день и мой разум  согласен
с ним. А потом ко мне приходит сон. Земля и небо  ровным  счетом  ничего  не
значат по ту сторону.

   *
   Есть странная болезнь -
   Когда люди хотят только того, чего у них нет.
   - Нам тоже, - говорят они, - нам тоже  знакома  жестокая  тоска  души.  В
пещере Одоллам томился ты, Давид7, напившись воды из бочек.  Ты  взывал:  "О
кто принесет мне свежей воды, которая  бьет  ключом  под  стенами  Вифлеема?
Ребенком я утолял там жажду;  но  теперь  она  стала  пленницей,  эта  вода,
желанная моему жару".
   Никогда не желай, Натанаэль, испить воды прошлого.
   Никогда не пытайся, Натанаэль, найти в будущем утраченное прошлое. Лови в
каждом мгновении неповторимую новизну и старайся не предвкушать свои радости
или знай, что на подготовленном месте тебя застигнет врасплох совсем  другая
радость. Как ты не понимаешь, что всякое счастье - нежданная встреча, и  оно
предстает перед тобой каждое мгновение, как  нищий  на  твоей  дороге.  Горе
тебе, если ты сочтешь свое счастье погибшим только потому,  что  представлял
его совсем непохожим на это - дарованное тебе - счастье, горе тебе, если  ты
способен признать только то счастье,  которое  отвечает  твоим  принципам  и
твоим обетам. Завтрашняя мечта - это радость, но  завтрашняя  радость  будет
другой, и ничто, по счастью, не похоже на  мечту,  которую  мы  творим  себе
сами, ибо только различие определяет цену всему.
   Мне  не  понравится,  если  ты  мне  скажешь:  смотри,  какую  радость  я
приготовил для тебя; я люблю только случайные  радости  и  те,  которые  мой
голос заставляет брызнуть из камня; они потекут для нас,  новые  и  сильные,
как молодое вино из-под пресса.
   Мне не нужно,  чтобы  моя  радость  была  приукрашена,  не  нужно,  чтобы
Суламита прошла по залам; перед тем как поцеловать  ее,  я  не  стер  с  губ
пятен, оставленных гроздьями винограда; после поцелуев я  пил  тонкое  вино,
которое не освежало мой рот, и ел сотовый мед пополам с воском.
   Натанаэль, не подготавливай заранее свои радости!

   *
   Когда ты не можешь сказать: тем лучше,  скажи:  тем  хуже.  В  этом  есть
великое обещание счастья.

   Есть люди, считающие, что мгновения счастья посланы Богом,  -  и  другие,
думающие, что Кем-то... - Но Кем?
   Натанаэль, не отделяй Бога от своего счастья.

   - Я не могу быть благодарным Богу за то, что он меня создал, так  же  как
не мог бы упрекать Его за то, что меня нет, если бы я не родился.
   Натанаэль, с Богом нужно говорить естественней.
   Я хотел только, чтобы существование, однажды  принятое,  -  существование
земли и  человека,  и  мое  собственное  -  казалось  естественным,  но  оно
ошеломляет меня, и это смущает мой ум.

   Конечно, я тоже слагал гимны и написал




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1032 сек.