Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Андре Жид - Яства земные

Скачать Андре Жид - Яства земные


   *
   Я знаю, есть ручей в священной роще.
   Его вода прозрачно холодна,
   Мне веки сможет освежить она,
   Когда приду под вечер, и одна
   На всей поляне будет тишина,
   А воздух не к любви - ко сну лишь манит.
   Источник чистоты, где дремлет ночь
   И где забрезжит белизна под утро.
   Быть может, там почувствую я вновь
   Тот привкус у зари, что был когда-то,
   В те времена еще, когда на мир
   Смотрел я со счастливым изумленьем? -
   Когда омою влагой ледяной
   Свои огнем пылающие веки.


   Письмо Натанаэлю
   Ты не представляешь, Натанаэль, во что может в конце концов  превратиться
это поглощение света; и чувственный экстаз,  к  которому  ведет  это  долгое
тепло... Оливковая ветвь в небе, небо над холмами; мелодия флейты на  пороге
кафе... Алжир показался мне таким жарким и праздничным, что я  хотел  уехать
через три дня; но в Блиде, где я укрылся, апельсиновые деревья  были  все  в
цвету.
   Я выхожу утром, гуляю; ни на что не смотрю и все вижу; во мне возникает и
выстраивается  чудесная  симфония  из  впечатлений,  которых  не  замечаешь.
Проходит время; мое волнение постепенно стихает,  как  замедляется  движение
солнца, прошедшего зенит. Потом я выбираю существо или предмет, которые меня
привлекают, - они обязательно должны быть в движении, ибо мое ощущение, коль
скоро оно зафиксировано, перестает быть живым. Мне кажется  тогда  в  каждое
новое  мгновение,  что  я  еще  ничего  не  видел,  ничего  не  пробовал.  Я
растворяюсь в беспорядочной погоне за убегающими явлениями. Я бежал вчера на
вершину холмов, возвышающихся над  Блидой,  чтобы  подольше  видеть  солнце;
чтобы видеть заходящее солнце и пылающие облака, окрашивающие белые террасы.
Меня поражает тень и тишь под деревьями; я брожу при свете луны;  мне  часто
кажется, что я плыву,  -  так  обволакивает  меня,  так  мягко  приподнимает
горячий и светящийся воздух.
   ...Я верю, что дорога, на которой я нахожусь, - моя дорога,  и  я  должен
идти именно по ней. Я сохраняю привычку к огромному доверию,  которое  можно
было бы назвать верой, если бы это было скреплено клятвой.

   Бискра
   Женщины ожидали на пороге домов; позади них вились  узкие  лестницы.  Они
сидели тут, у дверей, важные,  раскрашенные,  как  идолы,  надев  на  голову
диадемы из мелких монет. Ночью эта улица оживлялась.  Вдоль  лестниц  горели
лампы; каждая женщина сидела в нише света на  своей  лестничной  клетке;  их
лица оставались в тени блестящих золотых диадем; и каждая,  казалось,  ждала
меня, именно меня; чтобы подняться  к  ним,  нужно  было  прибавить  золотые
монетки к диадеме; проходя, куртизанки  гасили  лампы;  войдя  в  ее  тесные
апартаменты, пили кофе из  маленьких  чашек,  потом  занимались  любовью  на
низких диванах.

   В садах Бискры
   Ты писал мне, Атман31: "Я пасу стада  под  пальмами,  которые  ждут  вас.
Возвращайтесь! Весна  разбудит  ветки:  мы  будем  гулять  и  ни  о  чем  не
думать..."
   - Тебе не придется больше, Атман, овечий пастух, ждать меня под  пальмами
и смотреть, близко ли весна. Я приехал; весна разбудила ветки, мы  гуляем  и
ни о чем не думаем.

   В садах Бискры
   День сегодня пасмурный; благоухающие мимозы. Влажное тепло. Капли толстые
или широкие,  формирующиеся  в  воздухе...  Они  задерживаются  на  листьях,
отягощая их, потом падают с шумом.
   ...Я вспоминаю один летний дождь; - но можно ли это назвать дождем? - Эти
нежные капли, которые падали, такие большие и  тяжелые,  на  этот  пальмовый
сад, в этот свет, зеленый и розовый,  такие  тяжелые,  что  листья  и  ветки
крутились, как отвергнутый любовный дар из  множества  гирлянд  крутится  на
воде. Ручьи уносили вдаль пыльцу для оплодотворения, их воды были мутными  и
желтыми. Рыбы млели в водоемах. У самой воды было слышно, как хлопают  ртами
карпы.
   Перед дождем завывавший южный ветер хорошо прокалил землю, и теперь аллеи
переполнялись испарениями, мимозы склоняли ветки, словно  укрывая  скамейки,
где творилось настоящее празднество. - Это был сад наслаждений; и мужчины  в
одежде из белой шерсти, и женщины в расписных  покрывалах  ждали,  чтобы  их
пропитала влага. Они, как и раньше,  сидели  на  скамейках,  но  все  голоса
замолкли, и каждый  слушал,  как  ливень  роняет  капли,  оставляя  влагу  -
случайную  спутницу  середины  лета,  -  утяжелявшую   ткани   и   омывавшую
подставленные тела. - Воздушные  испарения,  влажность  листьев  были  столь
велики, что я остался сидеть на скамейке  рядом  с  ними,  не  сопротивляясь
чувству любви. - И, когда дождь прошел и  только  с  веток  стекали  струйки
воды, тогда каждый, сняв свои туфли  или  сандалии,  пощупал  босыми  ногами
влажную землю, мягкость которой создавала ощущение блаженства.

   *
   Войти в сад,  где  никого  нет;  двое  детей  в  белой  шерстяной  одежде
сопровождают меня. Сад очень большой,  в  глубине  его  открывается  проход.
Деревья высокие; небо, низкое, цепляется  за  верхушки.  -  Стены.  -  Целые
деревни под дождем. - А там - горы; нарождающиеся ручьи; корм для  растений;
оплодотворение, торжественное и приводящее в восторг, блуждающие ароматы.
   Занесенные ручьи; водостоки  (листья,  смешанные  с  цветами)  -  которые
называют "оросительными каналами", потому что их воды тут медленные.
   Бассейны Гафсы с опасными чарами: - Nocet  cantantibus  umbra*32  -  Ночь
теперь безоблачная, глубокая, слегка туманная.
   (Очень красивый ребенок, одетый в белую шерсть на манер арабов, по  имени
Азус, что значит: возлюбленный. Другого зовут Уарди, что  значит:  рожденный
во время цветения роз.)

   - И воды, теплые, как воздух, -
   В них наши губы погрузились...
   Темная  вода,  которая  не  была  отчетливо  видна,  пока  луна   ее   не
посеребрила. Она казалась родившейся среди листвы, и  ночные  звери  рыскали
тут.

   Бискра утром
   Заря восходит, брызжет в воздух, целиком обновленный.
   Ветка олеандра будет дрожать в трепещущей руке.

   Бискра вечером
   На этом дереве пели птицы. Ах, они пели громче, чем, как я  думал,  могут
петь птицы. Казалось, что само дерево кричит - что оно кричит  всеми  своими
листьями, - потому что птиц не было видно. Я подумал: они сейчас умрут,  эта
страсть слишком сильна; но что же случилось с ними сегодня вечером?  Неужели
они не знают, что вслед за ночью снова  приходит  утро?  Может,  они  боятся
заснуть навсегда? Или хотят исчерпать всю свою любовь  за  один  вечер?  Как
будто, если они замолчат, наступит бесконечная ночь. - Коротка ночь в  конце
весны! - Ах! Радость, что летняя заря разбудила их, да так,  что  они  и  не
вспомнят о своем сне до следующего  вечера,  испытывая  чуть  меньше  страха
умереть.

   Бискра ночью
   Молчаливые кусты; но пустыня вокруг дрожит от любовных песен кузнечиков.

   Шетма
   Удлинившиеся дни. - Растянуться тут. Листья смоковниц еще не  свернулись;
они пахнут, если помять их в руках; их стволы сочатся млечным соком.
   Усиливающаяся жара. - Ах! Вот возвращается стадо моих коз; я слышу флейту
пастуха, который мне нравится. Подойдет ли он? Или я сам должен буду сделать
шаг навстречу ему?
   Медлительность времени. - Сухой прошлогодний гранат еще висит  на  ветке;
он совсем растрескался и затвердел; и на этой же самой  ветке  уже  набухают
новые цветы. Горлицы снуют среди пальм. Пчелы усердствуют на лугу.
   (Я вспоминаю один колодец возле Энфиды,  куда  приходили  очень  красивые
женщины; неподалеку огромная серая и розовая скала; на ее вершине,  как  мне
говорили, обитали пчелы; да, там гудел пчелиный народ; ульи находились прямо
в скале. Когда наступало лето, ульи таяли от жары, освобождая  мед,  который
медленно стекал по скале; мужчины Энфиды собирали его.) - Пастух,  приди!  -
(Я жую лист смоковницы.)
   Лето! Золотой потек; щедрость; растущее сияние света; огромное  половодье
любви! Кто хочет попробовать меда? Восковые ячейки растаяли.

   Самое прекрасное, что я видел в этот день, -  стадо  овец,  которых  вели
обратно в хлев; перестук их маленьких ножек был похож на шум  ливня;  солнце
садилось в пустыне, и они поднимали пыль.

   *
   Оазисы! Они всплывали в пустыне, как острова; зелень пальм  вдалеке  была
обещанием воды, которая поила их корни; иногда источник  бывал  обильным,  и
там цвели олеандры. - В этот день, когда мы добрались туда примерно часам  к
десяти, я поначалу отказывался двигаться дальше; очарование  цветов  в  этих
садах было так велико, что я не желал их  покидать.  Оазисы!  (Ахмет  сказал
мне: следующий будет еще прекрасней.)

   Оазисы! Следующий был еще прекрасней, еще более полон цветов  и  шелеста.
Более высокие деревья склонялись над более обильными водами. Был полдень. Мы
купались. - Потом нужно было покинуть и его.

   Оазисы! Что сказать о следующем? Он был еще более прекрасен,  и  там  нас
застал вечер.

   Сады! Я  не  устану  повторять,  какой  отрадой  было  ваше  предвечернее
затишье. Сады! Одни как бы омывали тебя,  другие  были  обычными  фруктовыми
садами, где зрели абрикосы;  в  третьих,  полных  цветов  и  пчел,  блуждали
ароматы столь сильные, что они могли заменить пищу, и мы хмелели от них, как
от ликера.
   Назавтра я любил только пустыню.

   Умаш
   В этот оазис, затерянный среди песка и камня, мы  пришли  в  полдень  под
таким палящим солнцем, что  изнемогавшая  деревушка  совсем  не  ждала  нас.
Пальмы не склонялись перед  нами.  Старики  беседовали  в  дверных  проемах;
мужчины спали; дети щебетали в школе; женщины... их не было видно.
   Улицы этой деревушки,  розовые  днем,  лиловые  на  закате,  пустынные  в
полдень, вы оживаете к вечеру; тогда заполняются кафе, дети возвращаются  из
школы, старики беседуют на пороге домов, лучи засыпают, и женщины,  вышедшие
на террасы,  раскрывшие  лицо  и  похожие  на  распустившиеся  цветы,  долго
рассказывают друг другу о своих огорчениях.

   Эта алжирская улица к полудню наполнялась запахами анисовой и абсента.  В
мавританских кафе Бискры пили только кофе, лимонад или  чай.  Арабский  чай;
пряная сладость;  имбирь;  питье,  воскрешающее  в  памяти  Восток  в  самых
крайних, чрезмерных его проявлениях -  и  безвкусное;  -  невозможно  допить
чашку до конца.

   На площади Туггурта располагались торговцы  благовониями.  Мы  безропотно
покупали разные сорта. Одни - нюхают, другие - жуют, третьи -  сжигают.  Те,
которые нужно жечь, часто бывали в  виде  лепешек;  зажженные,  они  обильно
распространяли едкий дым, к которому примешивался тонкий  аромат;  этот  дым
способствует религиозному экстазу, и именно  такие  лепешки  жгут  во  время
службы в мечетях. Те, которые принято жевать, вскоре наполняли рот горечью и
неприятно липли к зубам; еще долго потом приходилось отплевываться от  этого
привкуса. Те, которые нюхают, просто нюхают.

   У  марабута33  из  Темассина  в  конце  обеда  нам  предложили  пироги  с
различными ароматами.  Они  были  украшены  золотыми,  серыми  или  розовыми
лепестками и казались  сделанными  из  размягченного  хлебного  мякиша.  Они
рассыпались во рту, как песок; но я находил в них некую прелесть. Одни пахли
розами, другие гранатами, третьи, казалось, совсем выдохлись.  -  При  такой
еде опьянеть можно было только от ароматов.  Блюда  приносили  в  удручающем
количестве, и тема разговора менялась с каждой переменой блюд. - Затем  негр
проливал на ваши пальцы душистую воду; вода стекала  в  бассейн.  И  так  же
местные женщины омывают вас после любви.

   Туггурт
   Арабы,  разбившие  лагерь  на  площади;  зажженные  костры;  дым,   почти
невидимый вечером.
   - Караваны! - Караваны, прибывшие на закате;  караваны,  уходящие  утром;
караваны, смертельно уставшие, захмелевшие от миражей и теперь  отчаявшиеся.
Караваны! Зачем я не ушел с вами, караваны!
   Одни из них отправлялись на восток  за  сандаловым  деревом  и  жемчугом,
медовыми сотами из Багдада, слоновой костью, кружевом.
   Другие держали путь  на  юг  за  амброй  и  мускусом,  золотым  песком  и
страусовыми перьями.
   Третьи, отправлявшиеся вечером и пропадавшие из виду в солнечном  сиянии,
шли на запад.
   Я видел, как караваны возвращались,  измученные;  верблюдов,  упавших  на
колени на площадях; наконец-то с них сняли груз. Это были мешки из  толстого
холста, и никто не знал, что там может быть внутри.  Другие  верблюды  несли
женщин, укрытых в нечто вроде паланкинов. На третьих  было  все  необходимое
для палаток, и их ставили по вечерам. -  О  прекрасные  тяготы,  огромные  в
бесконечной пустыне! - На площадях зажигают костры для вечернего отдыха.

   *
   Ах, сколько раз, обратясь к рассвету и алеющему востоку,  более  богатому
лучами, чем слава, сколько раз на границе оазиса, где чахли последние пальмы
и жизнь больше не побеждала пустыню, как бы склоняясь перед этим  источником
света, уже слишком ослепительным и нестерпимым для глаз, я тянул к тебе свои
желания, огромная равнина, вся целиком  залитая  светом.  Тропическая  жара,
какой восторг так пылок, какая неистовая любовь так  жгуча,  чтобы  победить
жар пустыни?
   Суровая земля; земля благодати  и  ласки,  земля  страданий  и  служения,
земля, любимая пророками, - мученическая пустыня, пустыня славы - я страстно
тебя люблю.

   Я видел на поверхности шоттов34,  таящих  миражи,  белую  соляную  корку,
принявшую обличье воды. - То, что на ней отражается  голубизна  небес,  -  я
понимаю - шотты, голубеющие, как море,  -  но  откуда  заросли  тростника  и
дальше - обрывистые сланцевые берега? Откуда эти видения  плывущих  лодок  и
дворцов за ними - все эти слегка искаженные картины на воображаемой  глубине
набегающей воды?
   (Запах на берегу шотта  был  отвратительный,  это  был  ужасный  мергель,
смешанный с солью и обжигающий.)

   Я видел, как розовели под косыми утренними  лучами  и  казались  горящими
горы Омара Каду.

   Я видел ветер, вздымавший на горизонте песок  и  заставлявший  задыхаться
оазис, который казался кораблем, содрагающимся от ужаса перед бурей; он весь
был изрыт ветром. И на  улочках  маленькой  деревушки  великая  лихорадочная
жажда скручивала бледных голых людей.

   Я видел вдоль скорбных дорог  выбеленные  скелеты  верблюдов,  верблюдов,
брошенных караванами, слишком измученных, чтобы передвигаться;  сначала  они
гнили, покрытые мухами, распространяя ужасающее зловоние.

   Я видел вечера, у которых не  было  других  песен,  кроме  пронзительного
стрекотанья насекомых.

   - Я хочу еще говорить о пустыне:
   Пустыня  алжирского  ковыля,  полная  ужей:  зеленая  равнина,  волнуемая
ветром.

   Каменная  пустыня;  засушливая;  блестящий  сланец;  порхающие   скакуны;
высохшие травы; все растрескивается от солнца.
   Глинистая пустыня; здесь все может жить, если только  есть  хоть  немного
воды. От дождя все зеленеет;  земля,  слишком  сухая,  кажется  отвыкшей  от
улыбки; трава там кажется более нежной и более пахучей, чем в других местах.
Она спешит поскорее  расцвести,  благоухать,  боясь  из-за  солнца  увянуть,
прежде чем успеет дождаться семян;  ее  любовь  стремительна.  Солнце  снова
принимается за работу; земля трескается, рассыпается,  теряя  воду  со  всех
сторон; земля страшно растрескавшаяся; во время ливней вся вода сливается  в
потоки. Земля,  пренебрегаемая  и  бессильная  удержать;  земля,  безнадежно
терзаемая жаждой.

   Песчаная пустыня.  -  Зыбучие  пески,  колышущиеся,  как  морские  волны;
барханы, непрестанно перемещающиеся; песчаные пирамиды иногда указывают путь
караванам; поднявшись на вершину одной, видишь на горизонте следующую.
   Когда дует ветер, караван останавливается; погонщики  укрывают  верблюдов
от ветра.

   Песчаная пустыня - необычная жизнь; в ней нет ничего, кроме порывов ветра
и зноя. Песок мягко сглаживается в тени, разгорается вечером и  превращается
в пепел утром. Между барханами есть ложбины, совсем белые; мы пересекаем  их
верхом; песок смыкается над нашими следами; от усталости  у  каждого  нового
бархана думаешь, что не сможешь его преодолеть.
   Я страстно любил тебя, песчаная пустыня. Ах! Пусть самая  маленькая  твоя
песчинка вберет на своем единственном месте всю вселенную!
   - О какой жизни ты вспоминаешь, пылинка? От какой любви ты осталась? Прах
хочет, чтобы ему воздали хвалу.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1055 сек.