Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Глеб Голубев - Глас небесный

Скачать Глеб Голубев - Глас небесный


16. ОХОТА ВО ТЬМЕ

     Первым,  кого  я  увидела,  придя вечером  к  доктору  Ренару, оказался
полицейский  в голубовато-серой  форме обер-лейтенанта.  Он встретил  меня в
дверях и вежливо поднес руку к лакированному козырьку высокой фуражки.
     - Познакомьтесь, это комиссар Лантье, - сказал подошедший Жакоб. - Мы с
ним уже работали вместе, и я попросил его приехать, хотя, честно признаться,
наша затея кажется мне все  более бесполезной. Этот "голос" голыми руками не
возьмешь, вывернется,
     Комиссар Лантье промолчал, поглядывая  голубыми глазами, но  всем своим
видом подтвердил, что вполне разделяет сомнения Жакоба.
     В  этот  вечер  увитая  виноградом  веранда  в  домике  доктора  Ренара
напоминала какой-то военный походный штаб или логово заговорщиков.
     На  столе  была расстелена карта, и все, кроме  меня,  даже  старенький
доктор Ренар, склонились над ней.
     - Готовимся к операции, - не поднимая головы, пояснил иронически Жакоб.
- Как тетя?
     - Все в порядке. Проснулась и чувствует себя хорошо.
     -  Гадать  нечего, он будет  вот  здесь, где шоссе поднимается  повыше.
Только отсюда он может наблюдать за домом и увидеть, когда в окнах у старухи
погаснет свет, - уверенно заявил Вилли.
     -  Пожалуй,  ты прав, - согласился с ним Жакоб. -  Им непременно  нужен
такой  контроль, чтобы не  прозевать  лучшее  время для  внушения.  Придется
выехать  ему навстречу, чтобы успеть засечь и  поймать, ведь  он будет вести
передачу  не дольше десяти минут, - добавил  он, подняв  голову и смотря  на
Вилли.
     Тот молча кивнул.
     Доктор Ренар проводил  нас до фургона и открыл ворота. Комиссар сел  за
руль, я рядом с ним. Жакоб и Вилли забрались в фургон, и мы тронулись.
     Когда мы  выехали на шоссе  и  миновали  закусочную,  Жакоб  постучал в
окошко и показал знаками комиссару, чтобы тот остановился.
     Заглянув  через  это окошко  в фургон,  я увидела,  как Вилли, прижимая
обеими руками наушники  к своей  круглой голове, что-то диктовал Жакобу. Тот
записывал  на  полях расстеленной перед ним карты несколько  цифр и провел с
помощью транспортира прямую линию.
     Вилли, не  снимая наушников, махнул  нам рукой, чтобы трогались дальше.
Через некоторое время мы снова остановились, и вся эта операция повторилась.
     - Что они делают? - спросила я у комиссара.
     - Пеленгуют передатчик.
     Теперь я вспомнила, что уже видела нечто подобное в  каком-то шпионском
фильме. Вот никогда бы не подумала, что сама окажусь в подобной ситуации!
     - Все в  порядке, засекли, - торопливо проговорил  Жакоб,  заглядывая в
кабину. - Давайте я сяду за руль, а вы перебирайтесь пока в кузов.
     В темноте все вокруг казалось таинственным и тревожным.
     Впереди, за кустами, мне почудился вроде слабый огонек...
     Я только хотела попросить Жакоба ехать поосторожнее, как вдруг он резко
затормозил. Больно  ткнувшись носом  в стекло, я повернулась  к  нему, чтобы
выругать как следует...
     Но Жакоба не оказалось рядом  со  мной. Выскочив из кабинки, он бежал к
машине, стоявшей на обочине дороги.
     - Можете снова зажечь огонь, зачем таиться!  -  крикнул он,  распахивая
дверцу машины.
     В машине зажглось освещение. Значит, этот огонек я только что видела?
     Размышлять  было некогда. Я выскочила  из  кабины и  поспешила к машине
вместе с подоспевшими комиссаром и Вилли.
     -  Прошу познакомиться, господа, -  громко сказал Жакоб.- Перед  вами -
"глас  небесный".  Как  видите,  он  имеет вполне  земное обличье  и  в миру
известен под именем Мишеля Горана.
     В машине - теперь  я разглядела,  что  это  был роскошный "кадиллак", -
находился лишь один человек - тот самый проповедник...
     В  черном  костюме,  без  своего  "космического  одеяния"  он  выглядел
буднично и  деловито.  Солидный, преуспевающий бизнесмен, куда-то  едущий по
своим почтенным делам.
     Он сидел, положив руки на руль, и смотрел на нас без всякого испуга.
     - Ваши документы, - сказал комиссар.
     -  Зачем?  Разве  я  нарушил  какие-нибудь дорожные  правила?  - лениво
спросил  проповедник. -  Ах, да... Стоял  на  обочине  дороги с  потушенными
огнями. Каюсь, штрафуйте.
     -  Ваши документы! -  повторил комиссар,  протягивая  руку. Проповедник
пожал плечами и полез в карман.
     - Пожалуйста, хотя вам ведь уже  назвали  мое имя, -  все так же лениво
проговорил  он, протягивая полицейскому документы. - Я его не скрываю. Прошу
вас, господин обер-лейтенант.
     Комиссар начал внимательно изучать бумажки, а нетерпеливый  Жакоб в это
время попытался открыть заднюю дворцу машины.
     Это ему не удалось, тогда он заглянул в  машину, посветив фонариком,  и
присвистнул:
     -   Ого!   Какой   прекрасный   магнитофон!  Американский?  И  кажется,
передатчик? Разрешите его посмотреть поближе. И тут  магнитофон! Уважают они
науку и технику.
     - Я протестую, господин обер-лейтенант, - негромко сказал  проповедник.
-  Я  не знаю, правда,  что  это за люди  с вами.  Возможно, они  тоже имеют
отношение к полиции. Но все равно никто не имеет права обыскивать мою машину
без  соответствующего ордера федерального прокурора. Слава богу,  законность
строго соблюдается  в  нашей  стране.  Или я ошибаюсь? И  вообще хотелось бы
знать,  почему вы  задерживаете меня так долго. Мне  нужно ехать. Я  немного
устал, остановился, чтобы передохнуть в  тишине и покое этой чудной  ночи, а
теперь  мне  пора ехать  дальше. Если вы разрешите,  - закончил он  с легким
поклоном.
     Он  упорно не смотрел ни на кого из нас - только  на  комиссара, словно
тот был один на дороге.
     Комиссар молча вернул ему документы и заглянул на заднее сиденье. Жакоб
светил ему фонариком.
     - А зачем вам ночью понадобился магнитофон? - подал голос Вилли.
     Проповедник будто не слышал его вопроса.
     -  Зачем  вам  магнитофон,  в  самом деле?  -  повторил тот  же  вопрос
комиссар.
     Ему проповедник с готовностью ответил:
     - Люблю во время  отдыха послушать  церковную музыку. Очень успокаивает
нервы.  Или  иногда  работаю  над  очередной проповедью,  ведь, как  уверяют
психологи, лучший отдых - в перемене занятий. Разве ездить с магнитофоном по
нашим прекрасным дорогам запрещено? Я  не  знал этого. Но ведь  вы же возите
вот целую лабораторию на колесах.
     -  А  почему вы  знаете, что у нас  там  внутри "целая  лаборатория"? -
насмешливо спросил Жакоб.
     Проповедник не ответил.  Он явно  насмехался над Жакобом, хотя и упорно
не замечал его. И Морис, конечно, не выдержал.
     - Слушайте, Горан, я взялся за это  дело и доведу его до конца, ясно? Я
не отступлюсь и посажу вас на этот раз за решетку.
     Проповедник молча слушал его, прикрыв глаза тяжелыми, набухшими веками.
Лицо его решительно ничего не выражало.
     - Запомните это хорошенько, - продолжал Жакоб. Подняв тяжелый взгляд на
полицейского, проповедник глухо спросил:
     - Могу я, наконец, ехать?
     Комиссар, отступая на шаг, молча козырнул.
     Машина взревела  и рванулась вперед. Мы отскочили в  разные  стороны  и
молча  смотрели,  как,  плавно покачиваясь,  убегает  все  дальше  рубиновый
огонек. Вот он скрылся за поворотом.
     - Н-да, конечно, глупая была затея, -  смущенно пробормотал Жакоб. - Но
хоть повидались. Ладно, поехали-ка домой.
     В  глубине  души я надеялась,  что,  пойманный, "голос"  испугается,  и
притихнет, а может, даже совсем замолчит...
     Но  в  следующую  ночь, едва в окнах тетиной спальни погас свет, мы его
услышали снова.
     Началось опять с настойчивых заклинаний:
     - Спите... Спите... По всему вашему телу растекается чувство успокоения
и дремоты...
     - Не понимаю, почему он не сменит волну? - повернулся к инженеру Жакоб.
- Ведь знает, что мы его теперь слышим.
     - А чего тут  непонятного? Он  просто не может этого сделать, - ответил
Вилли.  - Значит,  приемник у  старушки настроен только на одну определенную
волну.
     -  Верно, - согласился  Жакоб и, погрозив динамику  кулаком, добавил: -
Ну, мы заткнем ему глотку, этому "небесному голоску".
     Но тут мы услышали вдруг нечто новое и переглянулись:
     - Вам надо самой поехать к нотариусу и добиться...
     - Включай! - Жакоб резко махнул рукой.
     Вилли рванул рубильник на пульте...
     И  приказания  "небесного  голоса"  утонули  в треске  и  рокоте мощной
глушилки. С трудом можно было разобрать лишь отдельные слова:
     - Спокойно... арственную.,.
     -  Вот я  тебе  покажу  дарственную!  -  пробурчал  Вилли,  подкручивая
регулятор.
     Я  выглянула из дверцы  фургона,  словно надеясь полюбоваться, как себя
теперь чувствует проклятущий "голос", и вскрикнула.
     Окна тетиной комнаты были снова ярко освещены!
     - Она проснулась, а я здесь! Надо бежать.
     - Возьмите фонарик,  а  то  ноги  переломаете! - крикнул  мне  вдогонку
Жакоб.
     Еще  у  ворот  я услышала,  как тетя  зовет  меня. Но я не откликнулась
сразу, а  пробежала  в глубь  сада и уже  оттуда, издалека, тщетно  стараясь
сдержать одышку, подала голос.
     - Где ты бродишь так поздно? - крикнула мне тетя с террасы.
     -  Гуляю  в  саду.  Вышла  подышать свежим воздухом,  что-то  спать  не
хочется. - И, подойдя ближе, я спросила: - А ты почему не спишь?
     - Ужасно разболелся  зуб.  Только легла, кажется, даже заснула. И вдруг
страшная боль, словно начали сверлить какой-то адской бормашиной, - ответила
она, зябко кутаясь в халат и передергивая плечами. - Ты меня отвезешь завтра
в Сен-Морис?
     - Зачем?
     - Там очень хороший дантист, впрочем,  ты, кажется, сама у него была. Я
тебе давала адрес.
     -  Но ты что-то напутала, тетя. По  этому адресу  никакого дантиста  не
оказалось.
     - Странно,  -  она  недоверчиво  посмотрела на  меня.  - Вечно я  путаю
адреса. Но найдем, я же прекрасно помню, где это.
     Постояв еще несколько минут на террасе, она пожелала мне спокойной ночи
и ушла.
     Идти снова к Ренару я не решилась. Передача  наверняка уже кончилась, а
вдруг тетя опять не уснет и станет меня искать?
     Ночь прошла спокойно. А выйдя рано утром на террасу, я увидела в кустах
Мориса, подающего мне таинственные знаки,
     -  Что  вы  тут  делаете?  - спросила  я, подбегая  к нему и  с опаской
оглядываясь  на  окна тетиной спальни. - Вы с ума сошли! Она  может увидеть.
Зачем вы сюда залезли?
     -  Жду, пока вы проснетесь. Вот уже битый час. Весь промок от росы. Что
вчера случилось? Почему вы не пришли обратно?
     - Боялась оставить тетю  одну, - и я рассказала  ему о  том, как  у нее
внезапно  разболелся зуб.  - Она просит  отвезти ее к  дантисту,  но его там
вовсе  нет. Я сама ездила, когда у меня болели зубы, и не нашла там никакого
дантиста.
     Жакоб  выслушал   меня  не  перебивая,  а  потом   сказал   в  глубокой
задумчивости:
     - Разболелся зуб, а никакого дантиста нет... И разболелся он  как раз в
тот  момент, когда  мы  включили глушилку.  Может, это просто  совпадение, а
может и... Когда она в прошлый раз была у этого дантиста?
     - Кажется, зимой. Да, в конце зимы.
     -  И в  конце зимы  начала слышать  этот  "глас небесный"? До  визита к
дантисту или после?
     - Точно не помню.
     -  Надо навестить  этого  дантиста, - решительно сказал Жакоб,  тряхнув
головой.
     Мы съежились от посыпавшихся с ветвей холодных капелек воды.
     - Но я же вам говорю, нет там никакого дантиста.
     - Тем более подозрительно. Адрес у вас сохранился?
     - Кажется. Или я выкинула его... Но дом помню и  так. Там еще  какая-то
лавчонка.
     -  Едем!  Постарайтесь под  каким-нибудь предлогом  отложить  поездку с
тетей  до  завтра,  лучше  всего  скажите,  будто  испортилась  машина.  Она
согласится  подождать. Если мои предположения правильны, боли у нее  сегодня
не  будет.  А  вы сразу к нам, и поедем к дантисту. Так я и сделала. А после
завтрака поспешила к Жакобу.
     -  Наконец-то!  Мы уж  заждались,  - не  слишком приветливо встретил он
меня.
     - Не могла раньше.
     - Вилли! -. крикнул он.
     Вилли появился в дверях, что-то дожевывая.
     - Поехали, - поторопил его Жакоб.
     Мы спешили  напрасно. Дом  я запомнила  хорошо и  нашла  его сразу,  но
никакого дантиста там не  оказалось, как я и предупреждала. Весь нижний этаж
занимала какая-то убогая лавчонка без вывески.
     Жакоб подергал  дверь лавочки - она  оказалась  запертой. Несколько раз
нажал кнопку звонка, на его дребезжание никто не отозвался.
     Мы  попытались заглянуть сквозь давно  не мытые стекла  витрины: пустые
полки, на прилавке навален какой-то хлам, в углу валяется сломанный стул.
     - Кажется, лавочка давно обанкротилась, - пробормотал Жакоб.
     - Эй, идите-ка сюда! - окликнул нас откуда-то из соседнего двора Вилли.
     Мы  поспешили  к  нему и  увидели,  что  он, приложив ладонь козырьком,
заглядывает в темное маленькое окошко.
     - Похоже, это задняя  комната лавчонки, - сказал инженер, уступая место
Жакобу. - Ну-ка, посмотри. Жакоб приник к грязному стеклу.
     - Видишь? - спросил его Вилли.
     - Вижу.
     - Зачем бы ему тут стоять, в этой лавочке?
     - Что вы там увидели? Покажите и мне! - нетерпеливо попросила я.
     Жакоб  подвинулся,  я  заглянула  в окошко  и  увидела  посреди  пустой
полутемной комнаты какое-то странное сооружение.
     - Что это?
     -  Зубоврачебное  кресло,  - ответил Жакоб. Я  удивленно посмотрела  на
него:
     - Значит, дантист тут все-таки жил?
     -  Вероятно. И надо устроить, чтобы он снова здесь появился, -  добавил
Морис многозначительно.
     -  Может, заглянем внутрь?  - предложил Вилли. -  Я открою дверь в  два
счета. - Он уже начал шарить в своей сумке.
     - Не  стоит, - остановил его Жакоб. - Это надо делать с  представителем
власти. Пошли отсюда, а то мы уже привлекаем внимание соседей.
     Мы доехали до почты, и Морис  позвонил комиссару Лантье,  попросив  его
немедленно приехать к нам в Сен-Морис.
     - Дело очень срочное! Мы будем ждать в кафе возле моста, понял?
     Потом он позвонил в Монтре какому-то доктору Калафидису и тоже попросил
его срочно приехать, захватив все необходимые инструменты...
     -  Кроме  кресла.  Кресло  здесь  есть.  Ничего,  ничего, ты  не можешь
отказать  своему старому клиенту. Нет,  по телефону не могу. Приезжай и  все
узнаешь. Жди нас в кафе у моста,
     События все ускорялись, приобретая какой-то бешеный ритм.
     Вскоре   приехал  комиссар  Лантье.  Они  с  Жакобом  ушли   в  местное
полицейское управление, где пробыли довольно долго.
     Наконец Жаков с комиссаром вернулись.
     - Лавочка закрыта вот уже месяцев пять, - рассказал Жакоб.  - Ее снимал
для мелкой торговли некий мосье Мутон. Судя по описаниям, на проповедника он
не похож, видимо,  какое-то  подставное лицо  из его помощников. Ни  о каком
дантисте  здесь не  слышали и  очень удивились, узнав  о кресле. Так что нам
разрешено вскрыть замок и осмотреть эту загадочную лавчонку.
     Вилли сразу оживился, достал из сумки какие-то щипчики и крючки, весьма
подозрительно похожие,  по-моему,  на  отмычки, и через  несколько минут  мы
вошли в таинственную лавочку.
     - Здесь пока ничего трогать не будем,  - сказал  озабоченно комиссар. -
Пройдем сразу во вторую комнату.
     Но во второй комнате осматривать было нечего. Она была совершенно пуста
- только зубоврачебное кресло высилось каким-то глупым, нелепым памятником.
     - Ух, какая тут грязища! - брезгливо сказала я. - Сколько пыли.
     -  Да, придется навести тут порядок, а то избалованный доктор Калафидис
откажется  здесь работать, - сказал  Жакоб, почесывая  затылок, - И придется
вам этим заняться,  Клодина,  а мы  поедем  обратно в кафе. Калафидис должен
вот-вот подъехать. Потом мы заедем за вами. Часа вам хватит?
     - Надеюсь.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1306 сек.