Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Глеб Голубев - Глас небесный

Скачать Глеб Голубев - Глас небесный


2. КУДА Я ПОПАЛА?

     Он глянул в зеркало, подправил грим и кинулся к двери.
     Вот тебе и доктор Жакоб. Фокусник, шарлатан!
     Этот  доктор,  оказывается,  умеет  проходить сквозь стены! А  во время
разговора запросто  продевает  сквозь  щеку горящую сигаретку -  просто так.
Видите ли, чтобы размять пальцы...
     Мне  стало смешно, и я расхохоталась,  стоя  одна посреди этой  нелепой
комнаты. Негодование мое уходило, его вытесняли чувство юмора и любопытство.
Раз  уж  я  сюда  попала,  стоит   полюбоваться   магическими  способностями
доктора-факира. Вряд ли я когда-нибудь еще встречусь с ним.
     Я  вышла  в  пустынный  коридор  и, крадучись, как  девчонка,  трусливо
оглядываясь,  направилась  в ту сторону,  откуда доносились звуки  музыки  и
какие-то выкрики, изредка прерываемые аплодисментами. Значит, там сцена.
     Миновала одну  дверь, другую... И вдруг увидела прямо  перед собой ярко
освещенную  сцену  и  на  ней  нескольких  мужчин, что-то  сосредоточенно  и
деловито проделывающих с доктором Жакобом.
     Я не  сразу  разглядела, что  они старательно  заковывают его  в  цепи.
Надевают ему на  руки и на  ноги тускло сверкающие кандалы, для верности еще
несколько  раз обматывают  его цепями... -  Ап!  - весело и громко выкрикнул
Жакоб - и цепи, гремя, вдруг упали на пол к его ногам, словно стекли с него,
как струи воды.
     Грохнули аплодисменты.  А на сцену два служителя уже выкатывали большой
сейф на колесиках.
     Контролеры от зрителей тщательно осмотрели его и потом начали связывать
фокусника по рукам  и  ногам толстой  веревкой, стараясь накрутить  побольше
хитрых  узлов, а  Жакоб подшучивал  над ними, отпуская задиристые замечания.
Затем Жакоба зашили в мешок и поместили в  сейф. Контролеры, посовещавшись в
уголке сцены, заперли  замок, применив известную только им комбинацию цифр и
букв.
     Потом они отошли в сторону, не  сводя глаз с сейфа... Откуда-то  сверху
мягко  упал  балдахин,  расшитый  какими-то  пестрыми райскими  птицами.  Он
прикрыл сейф всего на мгновение и тут же взвился кверху...
     А возле  сейфа  с  распахнутой  дверцей  уже  стоял  улыбающийся Жакоб,
небрежно помахивая чудовищно запутанной и переплетенной веревкой.
     - Как видите, для этого вовсе не нужно быть йогом! - громко объявил он,
когда стихли аплодисменты,
     С видом человека, которому настала пора отдохнуть, Жакоб лениво подошел
к невысокому ложу в глубине сцены - вроде  тахты, покрытой узорчатым ковром.
Он сдернул это покрывало, и я содрогнулась.
     Вместо тахты под покрывалом оказалась  доска, ощетинившаяся, словно еж,
длинными стальными остриями, зловеще сверкавшими в ярком свете софитов!
     Даже  смотреть  на них  было  страшно. А Жакоб как ни в чем  не  бывало
сначала  уселся  на  эти  острия,  по-восточному  скрестив ноги, потом  лег,
вытянулся да еще поворочался, словно укладываясь поудобнее на мягкой тахте.
     Так, опершись на  локоть и  полулежа на  стальных  остриях, он и  начал
следующий номер.
     Откуда-то в  его  руках  очутилась флейта,  он  заиграл  на ней тягучую
негромкую мелодию. И веревка, небрежно брошенная им на пол  после  чудесного
освобождения  из  сейфа,  вдруг  ожила,  начала извиваться, словно  змея,  и
тянуться  кверху.  Вместо  узлов   на   веревке  вдруг  откуда-то  появились
разноцветные  платки  -  синие, красные,  зеленые.  Повинуясь  мелодии,  они
скользили по веревке в причудливом танце.
     Жакоб протянул руку - и все платки, будто пестрые птицы, перепорхнули с
веревки к нему на ладонь. Фокусник сжал руку в кулак, снова раскрыл ладонь -
она была пуста, все платки исчезли неведомо куда.
     - И для этого не  нужно быть йогом, - сверкнув улыбкой, весело повторил
он под аплодисменты зала.
     А веревка уже исчезла...
     Да, это был фокусник высокого  класса.  Всем своим видом  Жакоб  словно
говорил:  "Вот, друзья,  я покажу вам несколько  забавных  трюков. В них нет
ничего чудесного, но попробуйте-ка их разгадать!"
     Ему вдруг чем-то не  понравилась  одна  из сильных ламп,  висевших  над
сценой. По его приказу служители вынесли лестницу, вместо обычных перекладин
на ней были укреплены кривые сабли. Жакоб ударил по каждой сабле  бамбуковой
палочкой,  чтобы  показать всем, как они остры. С  каждым ударом  от палочки
отсекался кусок, пока она не стала величиной с карандаш.
     Фокуснику завязали  глаза,  и вот в тишине  потрясенного  зала он начал
неторопливо  взбираться  по  этой  чудовищной  лесенке, спокойно  переступая
босыми ногами  с одного сабельного лезвия на другое... Стоя на двух лезвиях,
он  пытался с завязанными глазами достать лампочку, но  никак не  мог до нее
дотянуться, рискуя в любой момент упасть.
     "Что он еще выкинет?" - с  тревогой подумала я. И в тот же  миг  в руке
Жакоба неведомо откуда очутился большой  старинный  пистолет, и он выстрелил
из него со страшным шумом в лампочку.
     Звон стекла, вся сцена окуталась дымом...
     А  когда  дым рассеялся,  мы увидели Жакоба  стоящим  все  еще наверху,
только  теперь  он оказался без  повязки  на  глазах  и  одетым;  безупречно
отутюженные брюки, коричневая рубашка с закатанными рукавами.
     Раскланявшись  на  аплодисменты,  он начал так же  спокойно и не  спеша
спускаться по своей ужасной лестнице.
     Пока он спускался, у него на груди возникло какое-то светящееся  пятно.
Он  вдруг  расстегнул рубашку  - и  все  увидели, что у него  в  груди горит
электрическая лампочка, явственно просвечивая сквозь кожу!
     Жакоб показал  еще  несколько  номеров, один  удивительнее  другого.  А
закончил  он  свое  выступление  тем,  что  какой-то  багроволицый  толстяк,
приглашенный из  зала,  прострелил  Жакоба из  пистолета навылет карандашом,
который предварительно пометили  зрители. К  этому карандашу была  привязана
длинная  алая ленточка.  Жакоб как  ни в  чем  "е бывало  спустился в зал  и
зашагал  по проходу,  давая всем  убедиться,  что  действительно  прострелен
насквозь именно тем карандашом, какой пометили...
     Я поспешила скорее выскочить в коридор и опрометью кинулась из театра.

3. УВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ ПЛЕН

     Проснулась я  поздно, в десятом часу, и спустилась позавтракать в кафе.
Было тихо и мирно.  Я уже кончала завтрак, когда в  дверь заглянула какая-то
старушка  в  нелепой шляпке. Она окинула  кафе придирчивым взглядом, на  миг
задержала глаза на мне, но заходить не стала.
     Выйдя из кафе,  я увидела старуху  в холле  гостиницы. Она сидела возле
двери в кожаном кресле.
     "Какая смешная старушенция", - подумала я.
     Вдруг старушка выскочила из кресла и засеменила мне навстречу.
     - Наконец-то,  милочка! Я вас совсем заждалась, -  набросилась  она  на
меня так,  словно мы  были  с  нею знакомы целый  век.  -  Хотела,  чтобы вы
позавтракали  с  нами, заезжала,  но вы еще спали.  Поздно  вставать вредно,
дорогая моя. И вообще как может молодая одинокая женщина ночевать в подобных
заведениях?
     Тут она  поневоле  сделала маленькую паузу,  чтобы перевести дух,  и  я
могла спросить у нее:
     - Позвольте, кто вы и что вам надо? Мы, кажется,  не знакомы, вы меня с
кем-то спутали...
     - Ничего не спутала, дорогая моя, - перебила она. - Никогда я ничего не
путаю, хотя и восьмой десяток пошел. Тут каждый знает матушку Мари, спросите
хоть первого прохожего...
     - Но все-таки кто вы, матушка Мари?
     - Как  кто? -  удивилась  старушка. - Я экономка доктора  Жакоба. Мы же
разговаривали с вами вчера по телефону.
     - Очень приятно с вами познакомиться, милая матушка  Мари, - сказала я.
- Но не понимаю, зачем я вам понадобилась.
     - Как зачем? Доктор Жакоб ждет вас.
     - Доктор черной и белой магии, - насмешливо кивнула  я. - Как же это он
узнал, где я остановилась? Хотя при его способностях...
     - Почему черной и белой магии? - старушка так  обиделась, что мне стало
стыдно за  свой  насмешливый  тон. -  Он доктор философии, милочка.  Крупный
ученый, его во многих  странах знают. А фокусами  он увлекается с детства, я
же  его  вскормила, знаю. Что же  в этом плохого? И никакая магия тут ни при
чем, это все глупые суеверия одни.  Адрес ваш нам дал шофер такси. Он всегда
дежурит у театра, а швейцар видел, как вы садились в машину.
     - Я никуда не поеду...
     Но спорить  с этой старушкой было невозможно. К тому же мне вдруг стало
любопытно  увидеть  доктора Жакоба в  домашней  обстановке. Может, он и дома
сидит в чалме на остриях  гвоздей  или  созерцает нирвану, как  это  делают,
говорят, йоги?
     - Хорошо, сдаюсь, - сказала я. - Сейчас вызову такси, и едем...
     - Зачем такси? У нас есть своя машина, она ждет у подъезда.
     Матушка Мари преспокойно заняла место за  рулем. В полной растерянности
я села рядом с ней. Мотор взревел, и мы рванулись с места.
     Матушка Мари остановила машину перед небольшим особняком, прятавшимся в
зелени  густо  разросшегося  садика  на  одной  из  окраинных  улочек  возле
набережной, и победно посмотрела на меня.
     Навстречу нам по усыпанной гравием  дорожке уже спешил  от  дома доктор
Жакоб. Он широко улыбался - наверняка видел из окна, как лихо мы подкатили.
     -  Здравствуйте,  мадемуазель...  - поклонился  он.  -  Простите,  наше
вчерашнее знакомство получилось несколько сумбурным, так что я даже не успел
спросить, как вас зовут.
     - Клодина Дрейгер, - сухо ответила я.
     - Очень приятно, - он снова учтиво поклонился. - Прошу.
     Сегодня он выглядел  вполне  прилично,  и его в самом  деле  можно было
принять за  доктора: отлично сшитый костюм, безукоризненная  рубашка, хорошо
повязанный галстук модных тонов.  Вот  только, пожалуй, кажется,  еще моложе
без вчерашнего грима, да улыбка не сходит с губ, не солидно.
     Мы поднялись  на  крылечко  из трех  ступенек, вошли  в тесноватый,  но
уютный холл.
     - Вам наверх, а я пойду  прямо на кухню, - скомандовала матушка Мари, -
Надо скорее приготовить завтрак, а то наша гостья умрет с голоду.
     - Но я  завтракала, - всполошилась  я и  умоляюще посмотрела на доктора
Жакоба, но он только развел руками:
     - С ней не  поспоришь. Я, во всяком  случае,  давно уже не пытаюсь -  с
детства. Прошу вас.
     Признаться,  я  перешагнула  порог  двери, которую он  предупредительно
распахнул передо мной,  с  некоторой  опаской.  Кто их знает,  этих факиров!
Может, они держат дома удава или коллекцию отрубленных голов?
     Но кабинет, в который мы  вошли, оказался вполне обычным и современным.
Над письменным столом аккуратная табличка:
     4. ЯВЛЕНИЕ АПОСТОЛА

     Через четверть часа мы уже сидели в машине.
     Доктор  Жакоб  вел свой  синий  "Мерседес"  на  хорошей скорости, очень
плавно и мягко и, не отрывая глаз от серой ленты шоссе, расспрашивал  меня о
тете, о нашей жизни. Сперва я немножко насторожилась: уж не устраивает ли он
мне  допрос?  -  и  отвечала суховато,  односложно. Но постепенно  он  сумел
разговорить меня.
     - А кто еще живет у вас в доме?
     - Прислуга.
     - Много?
     - Трое.
     - И они давно у вас служат?
     -  Давно. С детства, - ответила я и тут же поспешила поправиться: -  То
есть с моего детства, конечно.
     Рассказала я ему и о докторе Ренаре, как он каждый день обедает с нами,
попыхивая неизменной глиняной трубочкой, а потом украдкой дремлет где-нибудь
в укромном местечке, в саду, и  как  он рисковал жизнью, высасывая в детстве
из моего горла чуть не задушившие меня дифтеритные пленки...
     - Вы рано потеряли родителей?
     - Да. Мама умерла, когда мне было десять лет. А отца
     я совсем не помню.
     -  Значит,  тетя вас  вырастила  и  воспитала... Скажите, у нее хороший
характер? - спросил Жакоб, помолчав.
     Я  покосилась на него  и  хотела сказать: "Какой  же  вы психолог, если
задаете такие вопросы?.."  - но промолчала. Можно ли  в двух 'словах описать
характер человека?.. Но он ждал ответа на свой вопрос, и я коротко сказала:
     - Я ее очень люблю, свою тетю. Он молча кивнул.
     А  я думала свое: как ужасно, что  теперь тетя  так страдает и в  нашем
милом доме все переменилось...
     -  Мы не проскочили поворот к вашему дому? - прервал мои  мысли  доктор
Жакоб. - Кажется, это должно быть уже где-то близко.
     Я оглянулась по сторонам.
     - По-моему, второй поворот направо. Там еще будет маленькое кафе.
     - Ясно. Можете дремать дальше.
     - Я не дремлю, - сухо ответила я.
     Через  десять  минут  мы  уже остановились  перед  нашим уютным  домом,
окруженным столетними дубами,
     - Милости прошу, - сказала я не очень уверенно.
     Тетка оказалась в хорошем настроении  и приняла нас приветливо. Доктора
Жакоба  я представила  ей как  своего  старого  знакомого, инженера, недавно
вернувшегося из Франции.
     -- Он производит приятное впечатление, - шепнула мне тетя. - Не слишком
красив,  правда,  но  теперь   вообще  нет  красивых  мужчин.  Тебе  полезно
развлечься.
     Мне не очень  понравилось, как внимательно осматривал все вокруг доктор
Жакоб  - словно  заправский  сыщик, выискивающий преступников.  Но  когда мы
вышли на террасу, он меня обрадовал, сказав:
     - Хорошо  здесь у вас, уютное местечко.  Строгая, мужественная красота,
не такая конфетная, как у нас, на местном Лазурном берегу.
     К ужину, как обычно, пришел старенький доктор Ренар, и, как  всегда, за
столом  начал  ругать  современную  медицину.  Жакоб  не  выдавал  себя,  не
ввязывался  в  спор и  весьма  правдоподобно  изображал  полного  профана  в
медицинских вопросах.
     Но был момент, когда, показав подозрительную  осведомленность в вопросе
фрейдизма, чуть не подвел и себя и меня.
     В  общем,  ужин прошел вполне благополучно. Только в  самом начале я  с
тревогой заметила, что тетя вроде бы становится рассеянной и задумчивой.
     Мы с доктором Ренаром украдкой переглянулись.
     Но,  к счастью, ничего не произошло. Мы встали из-за стола и с доктором
Жакобом вышли в сад. И тут я спросила его с замиранием сердца:
     - Ну?
     - По-моему, ваша тетушка здорова.  Конечно, стоило бы  проверить  у нее
рефлексы и сделать ей кое-какие анализы... Никаких патологических отклонений
я не заметил. По-моему, она совершенно нормальна.
     И  тут   мы  услышали   за  кустами   цветущей  жимолости  напряженный,
прерывающийся от неподдельного волнения тетин голос:
     - Да, моя вера все  укрепляется. Последние  сомнения  исчезают, ваше...
Простите, но...  Я  не  знаю, как же вас называть? Апостол?  Просто апостол?
Странно, а я хотела вас назвать, словно епископа:  ваше  преосвященство... Я
сделаю все, что требует Голос. Вы  могли бы и  не приходить, зачем  вам было
беспокоить себя...
     Я осторожно раздвинула кусты и увидела тетю, стоящую на коленях посреди
пустой лужайки. Она была совершенно одна, Но смотрела прямо  перед собой так
пристально, словно видела кого-то и разговаривала с ним:
     - Да, конечно, вы правы.  Порой меня все  еще  одолевают  сомнения,  но
теперь я окончательно уверилась. Как я могу не верить гам?!
     Тетка вдруг обернулась в нашу сторону.
     - Это  ты, Клодина? - с облегчением  спросила тетя. - Фу,  как ты  меня
напугала! Что за скверная детская привычка подкрадываться исподтишка.
     И тут, спохватившись, она повернулась к пустоте, низко поклонилась:
     - Ради  бога, простите ее, апостол. Она еще  так неразумна.  Потом тетя
повернулась ко мне и строго сказала:
     -  Это  же апостол  Петр,  разве  ты не  узнаешь  его? Он пришел, чтобы
укрепить мою веру. Почему ты не здороваешься с ним?
     Лицо  ее  потемнело  от гнева, она поспешно вскочила на ноги и крикнула
мне, грозя кулаком:
     -  Что  ты  смотришь на  меня опять  как  на сумасшедшую? Снова станешь
уверять, будто я разговариваю сама с собой?
     Убирайся прочь!
     Пятясь в кусты, я с ужасом смотрела, как она снова рухнула на колени.
     Мы с доктором Жакобом молча прошли в самый конец сада. И тут  я без сил
упала на скамейку и сквозь слезы спросила:
     -  Видели? А  вы  говорите - нормальна...  Что же  мне  делать?  Может,
сбегать за доктором Ренаром?
     - Разве он знает, как с этим бороться?
     Доктор  Жакоб  надолго  замолчал,  в  задумчивости,  жадно  затягиваясь
сигареткой.
     -  Ой, но что же мне делать? - простонала я. - То волк, то этот цыган с
медведем, а теперь еще апостол Петр. Она в самом деле видит его?
     - Вероятно, да. У нервных больных бывают весьма красочные галлюцинации.
Видимо, я ошибся, и ее все-таки нужно показать опытному психиатру. Как часто
повторяются у нее такие припадки?
     -  Последний раз она видела в нашем саду  волка,  и было это на прошлой
неделе. Надо справиться у доктора Ренара, он все записывает.
     - Во всяком  случае, задача оказалась  посложнее, чем я предполагал,  -
размышлял доктор Жакоб.
     - Выходит, рано вы увидели в этом детектив и так самоуверенно  упрекали
в  каких-то кознях неведомых шарлатанов? Значит,  она больна?.. И  серьезно?
Можно надеяться, что она поправится?
     Доктор Жакоб  начал рассказывать  что-то  не  очень связное  об успехах
современной   психиатрии,   о   сложности  и   малоизученности  человеческой
психики...
     Вдруг в конце аллеи  показалась  тетя и  окликнула  нас как ни в чем не
бывало:
     - Вот  вы  где! Выбрали самое укромное местечко...  А я  ищу,  зову.  Я
принесла  тебе  шаль, Клодина,  а  то  простудишься.  Уже  темнеет, и  ветер
поднимается с гор. Шли бы вы в дом.
     Мы  направились все вместе  к дому. Тетя  была  опять  мила, говорлива,
приветлива. Только у крыльца  террасы она вдруг  задержала меня на минуту и,
понизив голос, спросила:
     - Надеюсь, ты не рассказываешь еще посторонним,  какая странная  у тебя
тетка?
     Значит,  она   все  прекрасно  помнила.  И  была  уверена,  что  к  ней
действительно  приходил  в  гости апостол  Петр.  Это  я  в  ее глазах  была
ненормальной.
     Мне стало  грустно. Попрощавшись  с  доктором Жакобом  и  сославшись на
головную боль, я поспешила уйти.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1331 сек.