Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Экономика

Д. М. Кейнс - Общая теория занятости процента и денег

Скачать Д. М. Кейнс - Общая теория занятости процента и денег


VII
Даже оставляя в стороне неустойчивость, связанную со спекуляцией,
приходится считаться еще с неустойчивостью, проистекающей из определенного
свойства человеческой природы, которое выражается в том, что заметная часть
наших действий, поскольку они направлены на что-то позитивное, зависит
скорее от самопроизвольного оптимизма, нежели от скрупулезных расчетов,
основанных на моральных, гедонистических или экономических мотивах.
Вероятно, большинство наших решений позитивного характера, последствия
которых скажутся в полной мере лишь по прошествии многих дней, принимается
под влиянием одной лишь жизнерадостности - этой спонтанно возникающей
решимости действовать, а не сидеть сложа руки, но отнюдь не в результате
определения арифметической средней из тех или иных количественно измеренных
выгод, взвешенных по вероятности каждой из них. Предпринимателям остается
лишь изображать деятельность, которая якобы направляется в основном
мотивами, сформулированными в их собственных планах на будущее, какими бы
искренними и правдивыми они ни были. Лишь в немного большей степени, чем
экспедиция на Южный полюс, предпринимательство основывается на точных
расчетах ожидаемого дохода. Поэтому, когда жизнерадостность затухает,
оптимизм поколеблен и нам не остается ничего другого, как полагаться на один
только математический расчет, предпринимательство хиреет и испускает дух -
даже если опасения потерпеть убытки столь же неосновательны, какими прежде
были надежды на прибыль.
Можно наверняка утверждать, что предпринимательство, уповая на будущее,
приносит пользу обществу в целом. Но частная инициатива будет на высоте лишь
в том случае, когда разумные расчеты дополняются и поддерживаются духом
жизнерадостности, чтобы мысль о конечном ущербе, в плену которой часто
оказываются пионеры,- как это отлично известно из опыта и нам, и им самим,-
просто отбрасывалась бы в сторону, подобно тому как здоровый человек
попросту не думает о смерти.
Это условие, к несчастью, дает о себе знать не только в том, что кризисы
и депрессии приобретают ненормально острый характер, но также в том, что и
экономическое процветание оказывается в чрезмерно большой степени зависимым
от политической и социальной атмосферы, созвучной духу рядового бизнесмена.
Если страх перед рабочим правительством или "новым курсом" подавляет
предпринимательство, то это не обязательно нужно считать результатом
благоразумного расчета или заговора с политическими целями. Это простое
следствие нарушения того хрупкого равновесия, в котором удерживается наш
стихийный оптимизм. Оценивая ожидаемый размах инвестиций, мы должны поэтому
принять во внимание нервы, склонность к истерии, даже пищеварение и реакции
на перемену погоды у тех, от чьей стихийной активности в значительной
степени и зависят эти инвестиции.
Отсюда нельзя сделать вывод, что все на свете зависит от игры
иррациональных сил человеческой психологии. Напротив, состояние долгосрочных
предположений нередко весьма устойчиво, а даже если это не так, то другие
факторы оказывают компенсирующее влияние. Надо помнить, что человеческие
решения, поскольку они воздействуют на будущее - в личных, политических или
экономических делах, не могут полагаться на строгие математически
обоснованные предположения, поскольку отсутствует база для их обоснования.
Именно наша врожденная жажда деятельности есть та сила, которая движет
миром; рациональная половина нашего "я" занимается, как умеет, отбором
альтернатив, рассчитывает там, где можно, однако она нередко оказывается во
власти наших капризов, настроений и желаний попытать счастья.
VIII
Существуют некоторые важные факторы, несколько смягчающие на практике
последствия нашего неправильного представления о будущем. Применение
операции сложных процентов, а также вероятность устаревания инвестиций с
течением времени объясняют, почему для большого числа отдельных инвестиций
ожидаемый доход совершенно правомерно определяется доходами сравнительно
близкого будущего. В наиболее важной группе инвестиций, рассчитанных на
весьма продолжительный срок, а именно в строительстве домов, риск часто
может быть переложен с инвестора на съемщика или по крайней мере поделен
между ними посредством долгосрочных контрактов, причем, с точки зрения
съемщика риск перекрывается выгодами непрерывности и прочности аренды. Для
другой важной группы долгосрочных инвестиций, а именно вложений в
предприятия общественного пользования, существенная доля ожидаемого дохода
практически гарантирована монопольными привилегиями вкупе с правом
устанавливать такие тарифы, которые обеспечили бы заранее оговоренную
прибыль. Наконец, все более увеличивается группа инвестиций, осуществляемых
непосредственно правительственными и муниципальными органами (или тех
инвестиций, по которым они принимают на себя риск). Эти органы, осуществляя
инвестиции, прямо исходят в качестве общей предпосылки из приносимых ими
перспективных социально полезных результатов, как бы сильно ни различались
эти инвестиции по их коммерческой выгодности. Здесь не пытаются
рассматривать как основание для удовлетворения тот факт, что математическое
предположение дохода больше или по меньшей мере равно текущей норме
процента, хотя уровень процента, который государственная организация должна
платить по своим займам, может сыграть главную роль при определении
посильного для нее размера инвестиций.
Оценив, таким образом, в полной мере важность тех последствий, которые
связаны с текущими изменениями в состоянии долгосрочных предположений в
отличие от изменений нормы процента, мы все-таки вправе признать за
последней, по крайней мере при нормальных обстоятельствах, очень серьезное,
хотя и не решающее, влияние на размеры инвестиций. Только опыт, однако,
может показать, в какой мере регулирование нормы процента способно
систематически стимулировать надлежащий объем инвестиций.
Со своей стороны я теперь отношусь несколько скептически к возможности
успеха чисто денежной политики, направленной на регулирование нормы
процента. Я рассчитываю на то, что государство, которое в состоянии взвесить
предельную эффективность капитальных благ с точки зрения длительных
перспектив и на основе общих социальных выгод, будет брать на себя все
большую ответственность за прямую организацию инвестиций. Впрочем,
представляется весьма вероятным, что колебания рыночной оценки предельной
эффективности различных типов капитальных активов, рассчитываемой по
принципам, которые я привел выше, будут слишком велики, чтобы их можно было
ослабить любыми практически возможными изменениями нормы процента.
ГЛАВА 13 Общая теория нормы процента
I
Мы показали в гл. 11, что, хотя существуют силы, под действием которых
величина инвестиций поднимается или падает, поддерживая тем самым равенство
предельной эффективности капитала и нормы процента, все же предельная
эффективность капитала, взятая сама по себе,- это совсем не то же самое, что
господствующая норма процента. Можно сказать, что график предельной
эффективности капитала определяет условия, на которых предъявляется спрос на
ссудные капиталы, необходимые для новых инвестиций, тогда как норма процента
определяет условия, на которых в данный момент предлагаются эти капиталы.
Поэтому для завершения нашей теории необходимо знать, чем определяется норма
процента.
В гл. 14 и в приложении к ней мы рассмотрим те ответы на этот вопрос,
которые были даны до сих пор. В общих чертах мы обнаружим, что норма
процента объяснялась обычно взаимодействием между графиком предельной
эффективности капитала и психологической склонностью к сбережению. Но
существует взгляд, согласно которому норма процента выступает как фактор,
обеспечивающий равновесие спроса на сбережения, предъявляемого теми, кто
решился на новые инвестиции при данной норме процента, с предложением
сбережений, складывающимся при этой же норме процента в результате
психологической склонности общества к сбережению. Этот взгляд изменится, как
только мы поймем, что невозможно вывести норму процента исходя лишь из
указанных двух факторов. Каков же тогда наш собственный ответ на этот
вопрос?
II
Индивидуальные психологические предпочтения во времени реализуются как
единство двух самостоятельных видов решений. Первый из них связан с тем
аспектом предпочтения во времени, который я назвал склонностью к
потреблению. Находясь под влиянием различных побуждений и стимулов,
склонность к потреблению определяет для каждого индивидуума, сколько он
потребит из своего дохода и сколько он зарезервирует из него в какой-либо
форме, обеспечивающей ему распоряжение будущим потреблением.
Но после того, как это решение принято, ему предстоит дальше решить, в
какой именно форме он будет держать в своих руках распоряжение будущим
потреблением, которое он зарезервировал,- из текущего ли дохода, или из
прошлых сбережений. Хочет ли он сделать это в форме, позволяющей осуществить
непосредственное, немедленное распоряжение (т. е. в деньгах или в чем-то их
заменяющем)? Или он готов отказаться на какой-то особый или же
неопределенный срок от этого непосредственного распоряжения, предоставив
будущей рыночной конъюнктуре определять, на каких условиях он сможет, если
это будет необходимо, обратить неликвидную форму распоряжения каким-либо
специфическим товаром в ликвидную форму распоряжения товарами вообще?*
Другими словами, какова степень его предпочтения ликвидности? Имеется в
виду, что предпочтение ликвидности индивидуума задается графиком, который
характеризует, какие количества своих ресурсов (оцененных в деньгах или
единицах заработной платы) данный индивидуум желает удерживать в форме денег
в различных ситуациях.
Мы увидим, что ошибка общепринятых теорий процента заключается в попытках
связать норму процента только с первым из отмеченных двух составных
элементов психологического предпочтения во времени, пренебрегая вторым.
Именно это упущение мы и должны постараться восполнить.
Должно быть совершенно ясным, что норма процента не может быть
вознаграждением за сбережение или выжидание как таковое. Ведь если человек
хранит свои сбережения в форме наличности, он не получает никакого процента,
хотя эти сбережения ничуть не хуже, чем другие! В противоположность такому
взгляду простое определение нормы процента заключается, в двух словах, в
том, что норма процента есть вознаграждение за лишение денег и ликвидности
на определенный период. Ведь норма процента как таковая есть не что иное,
как величина, обратная отношению суммы денег к тому, что можно получить,
расставаясь с возможностью распоряжаться этими деньгами на обусловленный
период времени (79) в обмен на долговое обязательство (80) .
Таким образом, норма процента в любое время, будучи вознаграждением за
расставание с ликвидностью, есть мера нежелания со стороны тех, кто владеет
деньгами, расставаться с непосредственным контролем над ними. Норма процента
- это не "цена", уравновешивающая спрос на ресурсы для инвестиции и
готовность воздержаться от текущего потребления. Это "цена", которая
уравновешивает настойчивое желание удерживать богатство в форме наличных
денег с находящимся в обращении количеством денег. Последнее означает, что,
если бы норма процента была ниже, т. е. вознаграждение за расставание с
наличностью понизилось, совокупное количество наличных денег, которое
публика хотела бы иметь на руках, превысило бы имеющееся предложение, а если
бы норма процента повысилась, образовался бы излишек наличных денег, которые
никто не хочет держать. Придерживаясь такого толкования, мы придем к выводу,
что количество денег - это еще один фактор, который в соединении с
предпочтением ликвидности определяет действительную норму процента в данных
обстоятельствах. Предпочтение ликвидности выступает как тенденция,
характеризующая функцию, или взаимосвязь потенциальных значений двух
величин. Эта тенденция определяет количество денег, которое люди желают
иметь на руках при данной норме процента, так что если r есть норма
процента, М - количество денег и L - функция предпочтения ликвидности, то мы
имеем М = L(r). Именно здесь и именно таким образом количество денег
вступает в теоретическую схему экономического процесса. Однако здесь следует
вернуться несколько назад и выяснить, почему же существует такая вещь, как
предпочтение ликвидности. В этой связи мы можем с пользой для дела применить
древнее разграничение денег как средства обращения и как "хранилища"
богатства. Если смотреть на деньги с первой точки зрения, то совершенно
ясно, что до известного предела имеет смысл пожертвовать определенной суммой
процентов ради сохранения ликвидности. Но если учитывать, что норма процента
никогда не бывает отрицательной, то спрашивается, почему находятся люди,
предпочитающие владеть своим богатством в форме, которая приносит малые
проценты (или вовсе не приносит их), вместо того, чтобы владеть им в форме,
которая приносит заметные проценты, предполагая, разумеется, на данной
стадии рассмотрения, что риск убытка одинаков как в отношении текущего счета
в банке, так и в отношении облигаций. Имеется, однако, необходимое условие,
без которого предпочтение ликвидности в отношении денег как средства
хранения богатства не могло бы иметь места.
Таким необходимым условием является неуверенность относительно будущей
нормы процента, т. е. относительно совокупности процентных ставок по займам
различных сроков, которые будут превалировать в будущем. Если бы можно было
с уверенностью предвидеть, как сложатся в любой будущий момент времени нормы
процента, то все они могли бы быть выведены из текущих норм процента по
займам различных сроков, которые в свою очередь остановились бы на уровне,
отражающем знание будущих норм.
К примеру, если 1dr есть текущая (т.е. в 1-й год) цена 1 ф. ст.,
получение которого ожидается через r лет, и известно, что ndr это будущая
цена 1 ф. ст. в году п, рассчитываемого к получению в году п + r, то мы
получим:, откуда следует, что норма, в соответствии с которой любое долговое
обязательство может быть превращено в наличные деньги через п лет, задается
двумя нормами из совокупности текущих норм процента. Поскольку текущая норма
процента положительна для займов любого срока, то всегда должно быть более
выгодным купить долговое обязательство, чем хранить наличные деньги как
запас богатства. Напротив, если будущая норма процента неизвестна, мы не
можем наверняка утверждать, что ndr окажется равной отношению , когда
наступит соответствующее время. Поэтому, если предполагается, что нужда в
наличности может возникнуть и до истечения п лет, есть риск, что покупка
долгосрочного долгового обязательства и последующее его превращение в
наличные деньги обернутся убытком по сравнению с простым хранением наличных
денег. Статистическая оценка вероятной прибыли или математически
обоснованное предположение выигрыша, рассчитанное исходя из известных
вероятностей - если только такой расчет возможен, что весьма сомнительно,-
должны быть достаточными для того, чтобы компенсировать возможный риск
понести убытки.
Имеется и еще одно основание для предпочтения ликвидности, которое
вызвано неуверенностью относительно будущей нормы процента в сочетании с
условиями организованного рынка долговых обязательств. Различные люди
по-разному оценивают перспективы, и у всякого, кто не разделяет
господствующей оценки, выраженной в рыночных котировках, могут появиться
достаточные основания держать ликвидные ресурсы для того, чтобы извлечь
прибыль - если он окажется прав,- когда в соответствующем порядке выяснится,
что значения 1dr для разных r принимались в ошибочном отношении одно к
другому (81) .
Здесь существует близкая аналогия с тем, о чем мы уже говорили довольно
подробно в связи с предельной эффективностью капитала. Подобно тому как мы
выяснили, что предельная эффективность капитала определяется не оценкой
наиболее сведущих людей, а рыночной оценкой, зависящей от массовой
психологии, точно так же и предпочтение ликвидности определяется
предположениями относительно будущей нормы процента, складывающимися под
влиянием массовой психологии. К этому надо добавить, что тот индивидуум,
который полагает, что будущие нормы процента окажутся выше значений,
предполагаемых рынком, имеет основание держать наличные деньги (82) , тогда
как индивидуум, чье мнение расходится с рынком в другую сторону, получит
стимул занимать деньги на короткий срок с целью купить более долгосрочные
обязательства. Рыночная оценка установится на уровне, при котором продажи
"медведей"* и покупки "быков" взаимно уравновесятся.
Три аспекта предпочтения ликвидности, которые мы охарактеризовали выше,
можно связать с тремя видами мотивов. Во-первых, трансакционный мотив, или
мотив обращения,- потребность в наличных деньгах для текущих сделок
потребительского или производственного характера. Во-вторых, это мотив
предосторожности, т. е. желание обеспечить в будущем возможность
распоряжаться определенной частью ресурсов в форме денежной наличности.
В-третьих, это спекулятивный мотив, т. е. намерение приберечь некоторый
резерв, чтобы с выгодой воспользоваться лучшим по сравнению с рынком знанием
того, что принесет будущее. Так же как и при обсуждении предельной
эффективности капитала, вопрос о том, насколько благотворным является
влияние высокоорганизованного рынка долговых обязательств, преподносит нам
очередную дилемму. Так, при отсутствии такого рынка предпочтение
ликвидности, связанное с мотивом предосторожности, должно было бы сильно
возрасти, но, с другой стороны, существование организованного рынка создает
почву для широких колебаний спроса на наличные деньги, связанного со
спекулятивным мотивом.
Доводы в пользу этого утверждения можно проиллюстрировать следующим
образом. Предположим, что на предпочтение ликвидности, вызванное
потребностями обращения и соображениями предосторожности, приходится некая
сумма наличных денег, размер которой мало чувствителен к изменениям нормы
процента как таковой (если отвлечься от ее влияния на уровень дохода), так
что оставшаяся часть общей массы денег служит удовлетворению спекулятивного
мотива предпочтения ликвидности. Тогда норма процента и цена облигаций
должны зафиксироваться на таком уровне, при котором стремление некоторых лиц
держать наличные деньги (потому что в этих условиях они считают выгодным
играть за "медведей") в точности соответствует количеству наличности,
которую можно использовать для спекулятивных целей. Поэтому каждое
увеличение количества денег должно повысить цену долговых обязательств
настолько, чтобы она оказалась выше ожиданий некоторых "быков" и тем самым
побудила их продать свои бумаги за наличные и перейти в стан "медведей". Но
если спрос на наличные деньги для спекулятивных целей весьма невелик, за
редкими кратковременными исключениями, то увеличение количества денег должно
будет почти сразу же понизить норму процента в той степени, в какой это
необходимо для того, чтобы увеличение занятости и заработной платы смогло
привести к поглощению дополнительной массы денег в обращении, идущих на
обеспечение мер предосторожности.
Как правило, мы без ошибки можем предположить, что график предпочтения
ликвидности, связывающий количество денег с нормой процента, представлен
плавной кривой, которая показывает падение нормы процента при возрастании
количества денег, имеется несколько разных причин, каждая из которых ведет к
такому результату.
Во-первых, когда норма процента падает, то весьма вероятно, что при
прочих равных условиях больше денег будет поглощено в результате
предпочтения ликвидности в связи с усилением трансакционного мотива. Ведь
если понижение нормы процента увеличивает национальный доход, то количество
денег, которое обеспечивает текущие операции, увеличится более или менее
пропорционально доходу. В то же время цена, которую платят за удобство
держать наготове достаточную наличность в виде потери определенной суммы
процентов, понижается. При измерении предпочтения ликвидности в денежных
единицах, а не в единицах заработной платы (что удобно в некоторых случаях)
такие же результаты должны последовать, если возрастание занятости,
вызванное понижением нормы процента, ведет к увеличению заработной платы, т.
е. к возрастанию денежной стоимости единицы заработной платы. Во-вторых,
каждое уменьшение нормы процента может, как мы только что видели, привести к
увеличению количества наличных денег, которые определенные лица захотят
удерживать, поскольку их точка зрения на будущие значения нормы процента
отличается от преобладающей на рынке.
Тем не менее могут сложиться обстоятельства, при которых даже
значительное увеличение количества денег окажет относительно скромное
влияние на норму процента. Большое увеличение количества денег в состоянии
внести столь большую неопределенность в перспективы, что усилится
предпочтение ликвидности, связанное с мотивом предосторожности. Причем
мнение относительно будущей нормы процента может быть настолько единодушным,
что и малое изменение текущих ставок вызовет массовую погоню за наличностью.
Интересно, что устойчивость системы и ее чувствительность к изменениям в
количестве денег так зависят от различия в мнениях о том, что не может быть
определено. Лучше всего было бы знать будущее. Но поскольку оно неизвестно,
то, если мы намерены контролировать функционирование экономической системы,
изменяя количество денег, важно, чтобы мнения о будущем расходились. Поэтому
такой метод контроля менее надежен в Соединенных Штатах, где все склонны
придерживаться одновременно одного и того же мнения, чем в Англии, где
различия во взглядах - более обычное явление.
III
На предыдущих страницах мы впервые ввели деньги в нашу
причинно-следственную схему и смогли бросить первый взгляд, правда, пока
только мимолетный, на то, каким образом изменения количества денег оставляют
свой след в экономической системе. Если, однако, нас соблазняет сравнение
денег с бодрящим напитком, стимулирующим активность экономической системы,
то следует вспомнить, что кубок может и не дойти до рта. Ибо хотя и можно
ожидать, что увеличение количества денег приведет при прочих равных условиях
к понижению нормы процента, этого не произойдет, если предпочтение
ликвидности у публики возрастет еще больше, чем количество денег. И далее,
хотя можно ожидать, что понижение нормы процента приведет при прочих равных
условиях к увеличению объема инвестиций, этого не произойдет, если кривая
графика предельной эффективности капитала сдвинется вниз более быстро, чем
понизится норма процента. И хотя можно ожидать, что увеличение объема
инвестиций приведет при прочих равных условиях к увеличению занятости, этого
может не произойти, если склонность к потреблению снижается. Наконец, если
увеличивается занятость, цены будут расти, и степень этого роста
определяется отчасти характеристиками функций предложения (в натуральном
выражении), отчасти тем, насколько сильны факторы, увеличивающие денежную
стоимость единицы заработной платы. А когда вырос выпуск и повысились цены,
влияние этих факторов на предпочтение ликвидности скажется в том, что
увеличится количество денег, необходимое для поддержания данной нормы
процента.
IV
Хотя предпочтение ликвидности, поскольку оно связано со спекулятивным
мотивом, соответствует тому, что я в своем "Трактате о деньгах" назвал
"состоянием медвежести", это совсем не одно и то же. "Медвежесть" там
понималась как определенная функциональная зависимость между ценой активов и
долговых обязательств, взятых вместе, и количеством денег, а не как
зависимость между нормой процента (или ценой долговых обязательств) и
количеством денег. Такая трактовка, однако, влекла за собой смешение
действия, которое оказывают изменения нормы процента, с действием,
вызываемым изменениями в графике предельной эффективности капитала. Надеюсь,
что здесь я сумел этого смешения избежать.
V
Понятие тезаврирование может рассматриваться как первое приближение к
понятию предпочтение ликвидности. В самом деле, если бы мы захотели просто
поставить "тезаврирование" на место "склонности к тезаврированию", то это не
внесло бы существенных изменений в дальнейшие рассуждения. Но если
подразумевать под "тезаврированием" фактическое увеличение накопления
наличных денег, то это уже не лучший вариант. Более того, этот вариант
чреват серьезными заблуждениями, если он дает основание думать, будто
"тезаврирование" и "нетезаврирование" суть простые альтернативы. Ибо решение
приберечь наличные деньги отнюдь не принимается независимо ни от чего, в
частности независимо от оценки тех выгод, которые обещает отказ от
ликвидности. Оно вытекает из сопоставления преимуществ. Поэтому необходимо
знать, что лежит на другой чаше весов. Кроме того, изменение тезаврируемой
суммы не может быть результатом решений, принимаемых публикой, поскольку мы
подразумеваем под "тезаврированием" количество денег, находящихся на руках.
Размер тезаврирования должен быть равен количеству денег (или, по некоторым
определениям, количеству денег за вычетом того, что необходимо для текущих
операций), а количество денег ведь не определяется публикой. Что зависит от
склонности к тезаврированию, так это лишь тот уровень нормы процента, при
котором сумма денег, определяемая желанием, всей публики запастись
наличностью, становится равной имеющейся наличности. Привычка упускать из
виду связь между нормой процента и тезаврированием, может быть, частично
объясняет, почему процент обычно рассматривается как вознаграждение за отказ
от расходования денег, тогда как в действительности он является
вознаграждением за отказ от их тезаврирования.

ГЛАВА 14
Классическая теория нормы процента
Что представляет собой классическая теория нормы процента? Это нечто, на
чем мы все были воспитаны и что мы до самого последнего времени принимали
почти без оговорок. И все же, оказывается, нелегко дать ее точную
формулировку или отыскать ее ясное изложение в главных работах современной
классической школы (83) .
Впрочем, достаточно ясно, что традиционная теория рассматривает норму
процента как фактор, который приводит в равновесие желание инвестировать и
готовность сберегать. За инвестированием стоит спрос на соответствующие
ресурсы, за сбережением - их предложение, в то время как норма процента есть
такая "цена" ресурсов для инвестиции, при которой спрос и предложение
уравниваются. Как цена некоторого товара неизбежно остановится на уровне,
где спрос на этот товар равен его предложению, точно так же и норма процента
под действием рыночных сил стремится к уровню, при котором объем инвестиций
равен объему сбережений.
Такого развернутого определения не найти в "Принципах" Маршалла. Все же,
как представляется, его теория именно такова, и на этом я сам был воспитан и
этому в течение многих лет обучал других. Возьмите, к примеру, следующий
отрывок из его "Принципов":
"Процент, будучи ценой, уплачиваемой на любом рынке за пользование
капиталом, стремится к такому равновесному уровню, при котором совокупный
спрос на капитал на этом рынке при данной норме процента равен совокупному
капиталу, притекающему на рынок при этой же норме процента" (84) . Или,
скажем, в книге проф. Касселя (85) опять-таки разъясняется, что
инвестирование представляет собой "спрос на ожидание", а сбережение -
"предложение ожидания", причем процент есть "цена", которая, как это
предполагается, служит для выравнивания этих двух величин, хотя я и здесь не
нашел на этот счет прямой формулировки, которую можно было бы процитировать.
В гл. 4 книги проф. Карвера "Распределение богатства" процент без обиняков
рассматривается как фактор, приводящий в равновесие предельную тягость
ожидания с предельной производительностью капитала. (86) Альфред Фланкс
пишет: "Если наши общие соображения справедливы, то следует согласиться с
тем, что имеет место автоматически осуществляющееся соответствие между
сбережениями и возможностями прибыльного использования капитала...
Сбережения не превысят суммы, которая может быть с выгодой использована,
пока чистая норма процента больше нуля" (87) . Проф. Тауссиг выводит кривую
предложения сбережений и кривую спроса, характеризующую "понижающуюся
производительность последовательных порций капитала", указав предварительно,
что "норма процента устанавливается в точке, где последняя единица
используемого капитала приносит доход, обеспечивающий проценты на последнюю
единицу сбережений" (88) . Вальрас в приложении I (III) к его "Элементам
чистой экономики" (89) , где он говорит об "обмене сбережений на новые
капиталы" и ясно указывает, что каждой возможной норме процента
соответствует сумма, которую индивидуумы будут сберегать, а также сумма,
которую они будут инвестировать в новые капитальные активы, что эти две
агрегатные величины стремятся уравниваться друг с другом и что норма
процента есть та переменная, которая приводит их к равенству. В итоге норма
процента устанавливается на уровне, при котором сбережения, представляющие
предложение новых капиталов, равны спросу на них. Таким образом, Вальрас
строго придерживается классической традиции.
Понятно, что человек неискушенный, будь то банкир, чиновник или политик,
воспитанный в духе традиционной теории, разделяет вместе с профессиональным
экономистом то прочно укоренившееся мнение, что любой свершившийся акт
индивидуального сбережения автоматически понижает норму процента, что это
автоматически стимулирует выпуск новых средств помещения капитала и что
норма процента падает ровно на столько, сколько необходимо для того, чтобы
стимулировать выпуск новых средств помещения капитала в размере, равном
приросту сбережений. При этом все дело представляется как некий
саморегулирующийся процесс, который происходит без специального
вмешательства или материнской опеки со стороны органов, регулирующих
денежное обращение. Подобным же образом думают - и это мнение еще шире
распространено даже в наши дни,- что каждый новый акт инвестирования
неизбежно увеличивает норму процента, если ему не противостоит усиление
готовности сберегать.
Из всего сказанного в предыдущих главах, должно быть, уже ясно, что такое
представление о предмете ошибочно. Однако для определения корня разногласий
начнем с того, в чем их нет.
В отличие от неоклассической школы, допускающей, что сбережения и
инвестиции могут быть в действительности и не равны, классическая теория в
ее ортодоксальном виде считала, что они равны. Маршалл, например, вне
всякого сомнения, полагал, хотя и не высказывал этого в ясной форме, что
совокупные сбережения и совокупные инвестиции по необходимости равны между
собой. Большинство представителей классической школы заходили еще дальше,
считая, что каждый индивидуальный акт увеличения сбережений неизбежно
порождает соответствующий акт увеличения инвестиций. В связи с этим надо
заметить, что нет серьезного различия между моим графиком предельной
эффективности капитала или графиком инвестиционного спроса и кривой спроса
на капитал в понимании некоторых авторов классической школы, которых мы
цитировали выше. Когда же мы подходим к склонности к потреблению и ее
естественному следствию - склонности к сбережению, расхождения уже начинают
намечаться ввиду того особого значения, которое представители классической
школы придавали воздействию нормы процента на склонность к сбережению.
Впрочем, надо думать, они не стали бы отрицать, что уровень дохода также
оказывает важное воздействие на объем сбережений. Я же со своей стороны не
стану отрицать, что норма процента может, пожалуй, оказывать влияние (хотя и
не обязательно влияние того рода, которое предполагает классическая школа)
на сумму, сберегаемую из данного дохода. Все эти точки соприкосновения можно
обобщить в виде положения, с которым классическая школа должна согласиться и
которое я не буду оспаривать. Оно заключается в том, что если уровень дохода
принять за данную величину, то мы можем заключить, что текущая норма
процента должна находиться в точке, где кривая спроса на капитал,
соответствующего различным уровням нормы процента, пересекается с кривой
сбережений из данного дохода при различных нормах процента.
Но как раз именно здесь в классическую теорию вкрадывается явная ошибка.
Если бы классическая теория просто заключала из вышеприведенного положения,
что при данной кривой спроса на капитал и данном влиянии изменений нормы
процента на готовность сберегать из данных доходов уровень дохода и норма
процента должны находиться в строго определенном соотношении, с этим нечего
было бы спорить. Более того, это положение, будучи принятым, естественным
образом вело бы к другому положению, воплощающему важную истину: если норму
процента, кривую спроса на капитал и влияние нормы процента на готовность
сберегать из определенного дохода считать заданными, то уровень дохода
должен выступать как фактор, который уравновешивает сберегаемую сумму с
инвестируемой суммой. Но в действительности классическая теория не только
игнорирует влияние изменений уровня дохода, но и совершает ошибку со стороны
формальной логики.
Дело в том, что эта теория, как можно видеть из всего цитированного выше,
допускает, будто можно развивать анализ влияния, которое оказывает на
равновесную норму процента, скажем, смещение кривой спроса на капитал, не
снимая или как-то модифицируя предпосылку о том, что доход, из которого
совершаются сбережения, является заранее фиксированной величиной.
Независимыми переменными в классической теории и нормы процента выступают
кривая спроса на капитал и воздействие нормы процента на величину сбережений
из данного дохода. И если, к примеру, кривая спроса на капитал смещается,
новая норма процента в соответствии с этой теорией задается точкой
пересечения новой кривой спроса на капитал и кривой, связывающей величину
сбережений из заданного дохода с возможными значениями нормы процента.
Классическая теория нормы процента, видимо, предполагает, что если
происходит сдвиг кривой спроса на капитал, или сдвиг кривой сбережений из
данного дохода соответственно норме процента, или обеих кривых одновременно,
то новая норма процента будет задана точкой пересечения двух кривых в их
новом положении. Но это нелепая теория. Ведь допущение того, что доход
является независимой константой, несовместимо с допущением о возможности
изменения двух кривых независимо одна от другой. Если какая-то одна из них
сдвигается, тогда, вообще говоря, изменится и доход. В результате рушится
вся схема, базирующаяся на предпосылке фиксированного дохода. Положение
можно было бы спасти лишь с помощью следующего сложного допущения.
Предположим, что в ответ на сдвиг кривых спроса на капитал и сбережений
происходит автоматическое изменение единицы заработной платы в размерах, как
раз достаточных для такого воздействия на предпочтение ликвидности, при
котором норма процента установилась бы на уровне, в точности компенсирующем
влияние предполагаемого сдвига на выпуск продукции, который, таким образом,
останется на том же уровне, что и прежде. Впрочем, у цитированных выше
авторов нет и намека на необходимость подобного допущения. В лучшем случае
оно могло бы быть оправдано лишь в отношении долгосрочного равновесия и не
может явиться основой краткосрочной теории. К тому же нет очевидных
оснований считать это допущение пригодным даже для долгосрочного периода.
Как бы там ни было, ясно одно: классическая теория не учла в вопросе об
изменении уровня дохода той возможности, что уровень дохода в
действительности является Y функцией величины инвестиций.
Вышесказанное можно проиллюстрировать приведенной ниже диаграммой (90)
На этой диаграмме величина инвестиций (или сбережений) I отложена по
вертикали, а норма процента r - по горизонтали. X1X'1 - первое положение
кривой инвестиционного спроса, X2X'2 - второе положение этой кривой. Кривая
Y1 характеризует суммы, сберегаемые из дохода при различных уровнях нормы
процента; кривые Y2 , Y3 и т. д.-то же самое для дохода Y2 , Y3 и т. д.
Предположим, что кривая Y1 есть одна из семейства кривых Y, совместимая с
кривой инвестиционного спроса X1X'1 и нормой процента r1. Теперь пусть
кривая инвестиционного спроса сдвигается от положения X1X'1 к положению
X2X'2; тогда, вообще говоря, изменится и величина дохода. Но приведенная
выше диаграмма не содержит достаточно данных для того, чтобы показать нам,
какова будет эта новая величина, а не зная, какое положение примет кривая Y,
мы не можем знать и того, в какой точке ее пересечет новая кривая
инвестиционного спроса. Если же мы введем в анализ состояние предпочтения
ликвидности и количество денег и узнаем из них, что норма процента равна,
скажем, R2 тогда ситуация в целом полностью определится.



Кривая из семейства Y1 , пересекающая X2X'2 в точке, соответствующей r2 ,
а именно кривая Y2, и будет искомой кривой. Таким образом, кривые Х и Y сами
по себе ничего не говорят нам о норме процента. С их помощью мы узнаем лишь,
какова будет величина дохода, если из какого-нибудь другого источника
известно, какова норма процента. Если ничего не произошло с состоянием
предпочтения ликвидности и количеством денег, так что норма процента
неизменна, то кривая Y'2 , которая пересекает новую кривую инвестиционного
спроса на той же вертикали, но ниже точки, в которой кривая Y1 пересекала
прежнюю кривую инвестиционного спроса, и будет соответствующей кривой из
семейства Y, а Y'2 и будет новым уровнем дохода.
Таким образом, функции, используемые классической теорией - реакция
инвестиций и реакция величины сбережений из данного дохода на изменение
нормы процента,- не дают материала для теории процента. Однако на основании
этих функций можно сказать, на каком уровне установится доход при известной
(из некоторых других источников) норме процента или, наоборот, какой должна
быть норма процента, чтобы доход сохранился на данном уровне (к примеру, на
уровне, соответствующем полной занятости).
Корень ошибки заключается в том, что норма процента рассматривается как
вознаграждение за выжидание как таковое, а не как вознаграждение за отказ от
тезаврирования,- подобно тому как ставки дохода по займам или инвестициям с
разной степенью риска совершенно правильно рассматриваются в качестве
вознаграждения не за выжидание как таковое, а за готовность пойти на риск. В
действительности не существует точной границы между этими ставками дохода и
так называемой "чистой" нормой процента, ибо все они являются компенсацией
за риск, связанный с неопределенностью того или иного рода. Лишь в том
случае, когда деньги служат только для обращения, но отнюдь не в качестве
хранилища ценности, подошла бы иная теория (81) .




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1124 сек.