Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Андрей Платонов - Ювенильное море

Скачать Андрей Платонов - Ювенильное море


x x x

В одно истекшее летнее утро повозка Надежды Михайловны
Босталоевой, директора мясосовхоза "Родительские Дворики",
остановилась в селе у районного комитета партии. Различные
партийцы расположились кругом комитета на раннем солнце; многие
спали с омертвевшими впадинами глаз, другие говорили что-то и
глядели в широту пространства, где было много положено их
молодости и силы и где сейчас уже стлался газ тракторов,
блестел тес новостроек, шли на работу бригады людей,- пустоту
и скорбь капитализма сменял многолюдный социализм.
Секретарь райкома спал: он лег в постель не далее двух
часов назад, потрудившись всю ночь. Босталоева не хотела ждать
и вошла в комнату спящего секретаря. Он открыл глаза и узнал ее
сразу, потому что все время помнил о ней и втайне ожидал ее,
хотя и не имел никакой надежды.
Босталоева сообщила свою просьбу; секретарь лежа прослушал
ее, не понимая вначале ничего. Она ему нравилась как
соучастница в мучительной классовой борьбе, как товарищ по
беспрерывной работе и как женщина, не имеющая никакого тайного
личного наслаждения так же, как и сам секретарь.
- Про умрищевский колхоз мы уже знаем кое-что,- сказал
секретарь в ответ.- Вчера мы постановили на бюро проверить
положение колхозов вокруг твоего совхоза и выжечь остатки
кулачья.
Босталоева попрощалась с секретарем и уехала. Секретарь
райкома засмотрелся ей вслед с крыльца дома - ему стало жалко,
что она уезжает; все люди, которых он наиболее любил, постоянно
были невидимы: находились вдалеке, поглощались трудом, исчезали
из дружбы - и нужно ждать еще пять или десять лет, чтобы
наступил коммунизм, когда механизмы вступят в труд и освободят
людей для взаимного увлечения.
В краевом городе Босталоевой негде было остановиться. Все
гостиницы давно наполнились безвыездными инженерами и
квалифицированными рабочими Ленинграда и Москвы. Босталоева
попала в город в ту пору, когда в нем почти не было приюта,
потому что буржуазно-семейные убежища строители снесли в прах,
а новые светлые сооружения еще не просохли для вселения.
Тогда Босталоева поселилась в том учреждении, где она
хотела достать стройматериалы: ей пошел навстречу местком,
который отвел ей для ночлега свою комнату и дал зеркальце, как
члену союза и женщине. Ночью Босталоева открыла окно из
месткома и засмотрелась в освещенное, гремящее строительство
заводов, улиц и жилых домов. В учреждении было темно; молча
лежали архивы, скрывая в бумагах бюрократизм, вредительство,
бред мелких исчезающих классов и воодушевленный героизм.
Босталоева прошла по коридорам гулкого учреждения, потрогала
папки в шкафах и серьезно задумалась в скучной пустоте
канцелярий.
Вымывшись в ванне, которая вполне разумно была приурочена к
какому-то кабинету, Босталоева переоделась в чистое белье и
легла спать на столе месткома, слушая через открытое окно шум
ночной работы, голоса людей, смех женихов и невест, завыванье
напряженных машин, гудки транспорта, песни сменившихся
красноармейских караулов - весь гул большевистской жизни.
Она заснула успокоенная и счастливая, не услышав, как во
второй половине ночи по ней ходили крысы.
Наутро Босталоева пошла ходатайствовать о бревнах, гвоздях,
о динамо-машине, о проволоке и о железных частях для пресса,
который должен сжимать коровий кал и делать из него топливные
брикеты.
В большом зале учреждения стоял гул от умственной работы,
сотни усердных служащих соображали о снабжении тысячи
строительств и беспрерывно бились на плановом поприще с
представителями мест, употребляя чай в промежутках труда.
В углу того зала сидел молодой еще, но уже поседевший
ответственный исполнитель по разнарядке стройматериалов; он
уныло глядел в чад пространства своего учреждения, не видя
возможности удовлетворить самым необходимым даже ударные
строительства и спецработы.
Босталоева подошла к нему.
- Мне нужен ящик гвоздей,- сказала она.
Исполнитель улыбнулся и отечески-ответственно сообщил ей:
- Голубушка моя, мне гвоздей нужно десять тысяч тонн!.. Вы
откуда?
Босталоева уселась и с задушевностью надежды рассказала
исполнителю всю нужду своего совхоза. Когда она говорила, к
исполнителю подошли еще посетители и местные служащие; все они
слушали женщину и явно улыбались над ее просьбой о внеплановом
снабжении, но сам исполнитель был грустен.
- На весь ваш район мы дали пол-ящика гвоздей, возьмите
оттуда себе горсть!- сказал исполнитель, привыкнув к
строительному страданию.
Все люди, бывшие близко, удовлетворенно засмеялись: они
пришли по делам планового снабжения и действовали не на основе
искренности, а посредством высшего комбинирования.
- Вы сволочь!- произнесла Босталоева.- Дайте мне ваш
бумажный план, я выдумаю вам гвозди!
Ответственный исполнитель сначала составил акт об
оскорблении себя в присутствии свидетелей, а затем дал ей план,
поскольку это было его обязанностью.
Босталоева рассмотрела всю разверстку гвоздей, и ей жалко
стало каждое строительство, потому что каждое строительство
просило жадно и каждому давалось мало,- она не могла указать,
кого надо обездолить, чтобы совхоз получил гвозди. В конце
ведомости было четыре тонны проволоки-катанки, назначенной в
контору оргтары для опытной увязки.
Босталоева пошла к начальнику учреждения с плановой
ведомостью в руках; начальник, оголтелый от голода на
стройматериалы, сидел среди чада в своем кабинете, окруженный
многолюдством ходатаев по делам. Его убеждали, перед ним
открывали очаровательные перспективы пускового чугунного
завода, если только начальник даст гвоздей, ему угрожали карами
вышестоящих инстанций и его угощали экспортными папиросами;
начальник глядел в воздух сквозь дремоту своей усталости и,
втайне радуясь, полагал про себя: "Старайтесь, крутитесь,
черти,- ничего я вам не дам: учитесь изобретать и находить
подножные ресурсы!"
Заметив неслужебное лицо Босталоевой, начальник сразу
подозвал ее и вник в ее дело. Босталоева предложила начальнику
отдать ей полтонны катанки, а она вместо катанки сделает в
совхозе опытную увязку из соломы и пришлет ее оргтаре.
Начальник учреждения, пожилой рабочий, вдруг потерял свою
дремоту и ясными глазами оглядел всю Босталоеву.
- Тебе сколько - полтонны нужно?- спросил он.- Возьми
себе все четыре, ты из них дело сделаешь... Горюнов!- крикнул
он ближнему секретарю.- Снять катанку с оргтары, перенарядить
ее "Родительским Дворикам"! Поставь вопрос об этой оргтаре
перед РКИ, пускай ей шерсть там опалят: надо показать
мерзавцам; что металл бывает горячий. Верещасный!-
провозгласил начальник поверх гула учреждения в сторону
ответственного исполнителя,- зайди ко мне после занятий, я
тебя, может, уволю за проволоку...
В тот же день Босталоева отправила три тонны катанки на
совхоз, а одну тонну оставила на складе; затем - уже к вечеру
- она явилась на гвоздильный завод и попросила директора
нарубить ей из проволоки гвоздей.
- А за что мне их вам рубить?- сказал директор.- За ваши
глаза?
- Да,- ответила Босталоева и посмотрела на него своими
обычными глазами.
Директор глянул на эту женщину, как на всю федеративную
республику,- и ничего не сумел промолвить: сколько он ни
отправлял в республику продукции, выгоняя промфинплан до
полутораста процентов, республика все говорила: мало даешь - и
сердилась. И теперь стояла перед ним эта женщина,
требовательная, как республика, и так же лишенная пока богатых
фондов и особой прелести.
- Разве поцеловать мне вас за гвозди!- улыбнулся
директор.
- Ладно,- согласилась Босталоева.
Директор с удивлением почувствовал себя всего целиком - от
ног до губ,- как твердое тело и даже внутри его все части
стали ощутительными,- до этого же он имел только одно сознание
на верху тела, а что делалось во всем его корпусе, не
чувствовал.
- А вы не обидитесь?- спросил директор, бдительно
наблюдая кабинет: нигде не слышно было шагов, телефон молчал
вентилятор гудел ровно, как безмолвный.
- Не обижусь,- ответила Босталоева,- потому что я
привыкла... Прошлый год я достала кровельное железо, мне
пришлось за это сделать аборт. Но вы, наверно, не такая
сволочь...
-Нет,- спокойно сказал директор, садясь на место.- Где
ваша катанка: вечером я сам стану за автомат, вы подождете
десять минут и получите свои гвозди... Везите катанку сюда.
Директор равнодушно опустил голову к текущим делам.
Босталоева сама подошла к нему и поцеловала его - таким
способом, что впоследствии, когда Босталоева уже ушла, директор
ходил в уборную глядеться в зеркало
- не осталось ли чего на его лице от этой женщины, потому что он все
время чувствовал какой-то лишний предмет на своих губах.
Вечером Босталоева получила гвозди на заводе. Директор сам
вывез ей из цеха четыре ящика на электрокаре и взял расписку в
получении продукции. Босталоева отправила гвозди на вокзал и
пошла ночью, под взошедшей слабой луной, по новостроящимся
гремящим улицам. Она читала вывески неизвестных ей организаций
- "Химрадий", "Востокогаз", "Электробюро высоких напряжений",
"Комиссия воздуходувок", "Контора тяжелых фундаментов", "НТО
изучения вибраций промустановок", "КрайВЭО" и т. п.-и была
рада, что таинственные, мутные и нежные силы природы действуют
в рядах большевиков, начиная от силы тяжести и кончая нежной
вибрацией и электромагнитной волной, трепещущей в темной
бесконечности.
Окна "КрайВЭО" были освещены; девушки-техники работали,
склонившись над чертежными досками; молодой инженер, поседевший
от бурной технической жизни, проверял на логарифмической
линейке расчеты техников и показывал изуродованным рабочим
пальцем в просчеты и ущербы чертежей.
Босталоева прислонилась лицом к оконному стеклу и долго
смотрела на своих ровесниц и товарищей. Лунная ночь шла в
легком воздухе, летние сады и травы по-прежнему произрастали на
земле, но они были почти безлюдны теперь, как отжившее явление,
никто не гулял по ним в праздности настроения.
Босталоева вошла в КрайВЭО, подумала в недоумении про свою
долю и попросила динамо-машину в сто лошадиных сил у
заведующего сектором снабсбыта. Заведующий ничего не сказал в
ответ Босталоевой, только посмотрел куда-то мимо нее - в
страну электрического голода. Босталоева прошла в своем
мучении, что нету машин, по нагретым, освещенным горницам
учреждения, и ей понравился глубокий труд технической науки.
Одна чертежница миловидно улыбнулась Босталоевой; Босталоева
тотчас же заметила эту человечность, и, склонившись над
чертежной доской, две женщины поговорили, как подруги: одна
скучала по ребенку, ожидающему мать до полночи в запертой
комнате, другая хотела динамо-машину. По утрам та чертежница
занималась в Чертежно-конструкторском институте, а после, не
заходя домой, сразу поспевала на работу; ночью же она старалась
меньше спать, чтобы больше видеть своего ребенка. Босталоева
обещала чертежнице приходить в ее комнату с вечера и заниматься
с ребенком, пока возвратится мать.
На другой день Босталоева так и сделала, переселившись в
жилище чертежницы на время командировки. Она рисовала
четырехлетнему мальчику коров и солнце над ними, изобразила
партийную умную старушку Федератовну, потом быка, коровью драку
у водопоя; одинокий мальчик смотрел и слушал эти факты с
пользой и удивлением. Наконец пришла мать, которая долго не
давала спать ребенку, и с подробностью рассказала ему, что она
делала в долгий день и про динамо-машину, которую она начала
чертить в институте с натуры.
Босталоева сразу же узнала от матери-чертежницы, что это -
большая динамо-машина, она давно стоит в аудитории, как
чертежная модель, но сколько в ней сил, неизвестно: завтра
чертежница обещала списать табличку-спецификацию.
Утром Босталоева пошла в то учреждение, где она впервые
стала на ночлег, и там ей дали повестку, чтобы она явилась днем
в нарсуд - как ответчица по делу о названии сволочью
государственного служащего.
Рабочий судья прочитал вслух перед лицом интересующегося
народа дело Босталоевой и вдруг дал свое заключение: ответчицу
оправдать и вынести ей публичную благодарность за бдительность
к экономии металла, а истца-служащего при знать действительной
сволочью и предать наказанию как негодную личность. Народ
вначале было озадачился, но потом обрадовался суждению судьи;
истец же наклонил лицо и публично опозорился, впредь до особых
заслуг перед рабочим классом.
Из камеры суда Босталоева ушла, как артистка,- под звуки
всеобщих приветствий, и сам судья воскликнул ей: "До свиданья,
приходите к нам еще выявлять эти элементы!" Была еще середина
дня, шло жаркое лето и время пятилетки. Заботливая тревога
охватила сердце Босталоевой, когда она остановилась среди
краевого города,- с жадностью она глядела на доски и бревна
построек, на грузовики с железными принадлежностями, на провода
высокого напряжения,- она болела, что в ее совхозе много одной
только природы и нет техники и стройматериалов. Еще Босталоева
страдала о том, что мало будет мяса для гремящего на постройках
пролетариата, если даже "Родительские Дворики" дадут две тысячи
тонн,- и ей надо поскорее маневрировать.
Босталоева зашла в институт к подруге-чертежнице и увидела
старую динамо-машину, с которой студентки чертили детали. Она
прочитала на неподвижной машине надпись, что в ней 850 ампер,
110 вольт, но не знала
- сильно это или слабо. Выйдя из института, она написала телеграмму
Вермо, что машина есть, но в ней 850 ампер и по ней учатся черчению
молодые кадры; как же быть?
Ночью инженер Вермо прислал Босталоевой ответную
телеграмму: "Придумал более совершенную, современную
конструкцию динамо-машины, делаем ее из дерева и проволоки во
всех деталях, окрасим в нужный цвет и вышлем багажом институту.
Так как чертить можно с деревянной разборной модели
- обменяйте нашу деревянную на ихнюю металлическую, наша деревянная
конструктивно лучше, для черчения полезней".
"Дорогой мой Вермо,- подумала Босталоева.- Где живет
сейчас твоя невеста? Может быть, еще пионеркой с барабаном
ходит!.."
На другой день Босталоева вошла к секретарю ячейки
Чертежно-конструкторского института. Побледневший человек,
спавший позавчера, выслушал женщину и встал со своего места с
восторгом.
- Отправляйте сегодня же нашу динамо в ваш совхоз!-
воскликнул он, наполнившись сознательной радостью.- Мы будем
чертить трансформатор, пока не привезут деревянную модель
вашего инженера... Сколько, вы сказали, добавит мяса
динамо-машина?- я забыл.
- Сто или двести тонн,- сообщила Босталоева.
Ей захотелось сейчас сделать какое-нибудь добро этому
товарищу; она любила всякое свое чувство сопровождать веществом
другого человека, но секретарь глядел на нее отвлеченно, и она
воздержалась.
Через несколько суток секретарь сам построил упаковочные
ящики и отправил динамо-машину в "Родительские Дворики", в то
же время он попросил еще раз приехать через полгода, но
Босталоева лишь косвенно улыбнулась на это.
- Тогда мы возьмем шефство над вашим совхозом!-
провозгласил секретарь ячейки.
- Ладно,- согласилась Босталоева.- Вы помогите нам
организовать в совхозе учебный комбинат. Нам хочется достать
ювенильное море, тогда мы нарожаем миллионы телят, и вы не
успеете поесть наше мясо... Но вперед нам нужно сто пастухов
сделать инженерами.
- Ювенильное море!- вскричал секретарь, сам не зная, что
это такое, но чувствуя, что это хорошо.- Мы добьемся через
крайком в порядке шефства, чтоб теперь же у вас был технический
комбинат!
- Нам нужна электротехника, гидрология и наука о мясном
животноводстве,- говорила Босталоева,- плюс еще общая
подготовка...
- Даю!- радовался секретарь.- Сегодня же поставлю
шефство на ячейке и на общем собрании. Обними меня.
Босталоева обняла это худое тело, выгорающее сразу от всех
лучших причин, какие есть в жизни.
- Достань мне электрические печи для коровников,- скромно
улыбнулась Босталоева, не переставая оглядывать секретаря,- и
арматуру для них, и наружные изоляторы, и еще кое-что... На
тебе спецификацию.
- Печей нету нигде,- отказал секретарь, уходя в
сторону.- Через месяц у нас будет практика в конструкторских
мастерских: сделаем через два месяца в порядке шефства, давай
спецификацию! Тебе не поздно?
- Ладно,- разрешила Босталоева,- мне даже рано, мне
нужно к зиме.
Она ушла; секретарь склонил голову к столу и перестал
чувствовать в сердце интерес к окружающим фактам.
- Буду шефствовать!- с горем выступающих слез воскликнул
он и стал провертывать на столе текущие дела.
В тот день Босталоева уехала на подводе в леспромхоз. У нее
появилось целесообразное желание - завести себе повсюду шефов,
чтобы обратиться к сердцу рабочего класса и тронуть его.
В леспромхозе Босталоева прожила целую декаду, прежде чем
успела добиться любви к "Родительским Дворикам" у всего
треугольника. Однако же директор леспромхоза решил упрочить
свою симпатию к мясосовхозу чем-нибудь более выдающимся, чем
одно симпатичное настроение. И он написал двустороннее шефское
обязательство, по которому леспромхоз немедленно отправлял в
совхоз бревна, доски, брусья, оболонки и различные жерди, а
совхоз ежемесячно должен отгружать леспромхозу по две тонны
мяса, в качестве добровольного угощения!
Но когда вопрос о шефстве был поставлен на коллективное
размышление рабочих, Босталоева объявила, что она согласна
угощать рабочих, но только чтобы директор не ел ее мяса, потому
что он допустил в подходе к шефству оппортунистическую
практику, а она оппортунистов питать не хочет
- она не гнилая либералка.
Сидевшее собрание встало наполовину при этих словах и
отказалось есть даровое мясо Босталоевой, вымученное из нее
директором. Председатель профкома произнес свою речь, где он
уничтожил всякий факт нищенства и угощенчества, в которых
рабочий класс никогда не понуждается.
Директор, пока слушал, уже успел написать в блокноте
черновик признания своей правой, деляческой ошибки. На квартире
он не спал всю ночь; он глядел через одинарное окно в тьму
лесов, слушал голоса полуночных птиц и ожидал от тишины природы
смирения своих тревожных чувств; но и тут он не мог
успокоиться, поскольку такое отношение к природе есть лишь
натурфилософия - мировоззрение кулака, а не диалектика. На
рассвете директор вышел в контору и там написал чернилами
раскаяние в одной ошибке и ордер на отправку "Родительским
Дворикам" лесоматериалов в полуторном количестве против того,
что просила Босталоева.
К вечеру того же дня Босталоева приехала обратно в
крайцентр. Она уже тосковала по совхозу, у нее даже болел
иногда живот от страха, что в "Родительских Двориках"
что-нибудь случится. У Босталоевой осталась теперь одна забота
- заказать пресс для приготовления навозных брикетов, а потом
уехать в степь. Промучившись целый ряд суток по всему кругу
учреждений, Босталоева не нашла себе такого сочувствия, чтобы
ей дали предметы для устройства пресса, и притом во внеплановом
порядке. В горе своем Босталоева прошла в крайком партии. Там
ее принял третий секретарь крайкома, старик, паровозный
машинист; он пил чай с домашним пирогом и старался вообразить
себе ясно этот пресс, делающий топливо из животных нечистот.
- Хорошо,- сказал в заключение старик, представив себе
жмущую машину пресса.- Зачем ты шаталась по всему нашему
бюрократизму, кустарная дурочка! Ты бы зашла ко мне сразу.
Старший машинист позвонил по телефону в Институт
Неизвестных Топливных Масс и велел помочь "одной девице" жечь
коровье добро, а вечером пусть институт сообщит ему на квартиру
свое исполнение.
- Ступай теперь, умница, в этот институт,- сказал
секретарь.- Там ребята тебе сделают пресс... Спроси инженера
Гофт, это мой помощник -не здесь, а на паровозе... Если
обидишься на что-нибудь, зайди опять ко мне.
По уходе Босталоевой секретарь долго был доволен: старый
механик почувствовал, что ушедшая девушка носила в своей голове
миллион тонн нового топлива. Доев домашний пирог, он пошел к
первому секретарю краевого комитета и сказал ему, что настала
пора обратить в топливо все животные извержения, лежащие на
площади края. Первый секретарь согласился подумать над этой
задачей в текущих делах бюро.
Когда наступило бюро, то на заседание вызвали как
докладчика Босталоеву и двух теплотехников из Института
Неизвестных Топлив. Обсудив мероприятие, бюро крайкома поручило
институту сделать в течение двух месяцев два опытных пресса для
"Родительских Двориков", а сам босталоевский совхоз превратить
в свою опытную станцию, связавшись с инженером Вермо и кузнецом
Кемалем.
Наполнившись счастьем своих достижений, Босталоева уехала
наутро в "Родительские Дворики", навстречу будущему времени
своей жизни.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1038 сек.