Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Николай Николаевич Шпанов - Старая тетрадь

Скачать Николай Николаевич Шпанов - Старая тетрадь


3

- И все-таки, - сказал я утром Гуннару, когда он плескался в
тазу, - я бы не женился... В нашем возрасте...
Он погрозил мне намыленным кулаком.
- Не вздумай уверять меня, будто решил окончить жизнь анахоретом.
- Ты угадал: я никогда не женюсь. Вчера с этим покончено.
- Вчера?!
Гуннар рассмеялся, а я все ощущал в руке клочья разорванной
фотографии Анни.
Когда мы были одеты и собирались уже спуститься к завтраку,
Гуннар сказал:
- Я должен вас познакомить.
Он потянулся было к телефону, но, словно кто-то толкнул меня под
локоть, я удержал его руку.
- Она здешняя?
- Ну конечно. Ты, наверно, в прежнее время слышал ее имя...
Он назвал фамилию Анни...
Под первым попавшимся предлогом я покинул его и ушел на берег.
Море помогло мне привести в порядок растрепанные мысли. Вернувшись в
гостиницу, я заказал билет на вечерний пароход. Узнав, что Гуннар все
еще не получил отдельной комнаты, я не поднялся в номер. Велел собрать
мои вещи и прислать их к пароходу вместе с билетом.

К вечеру снова собрался дождь. Спокойный, безобидный дождь, какие
бывают в наших краях и действуют подобно хорошей дозе брома. С борта
парохода было видно, как блестят омытые дома. Огни города дробились в
ниспадающей завесе дождевых капель. Я смотрел на город, на пристань и
думал, что, может быть, вижу все это в последний раз. Но мне было
весело. Несколько дней назад я так же смотрел с борта парохода на огни
другого города и с нетерпением ждал отплытия на родину. А сейчас мне
казалось, что именно теперь-то я и уезжаю на родину. Ведь я ехал в
СССР. Мне было весело.
Навстречу струям дождя взлетел пышный ком пара: пароход дал
гудок. Рабочие на пристани взялись за сходню. Я снял шляпу и подошел
ближе к борту. И тут я увидел, что к сходне приблизилась женщина. На
ней был плащ с поднятым капюшоном. Красная клеенка, облитая дождем,
словно неоновая, горела в свете пристанского фонаря. Женщина легко
взбежала по сходне и откинула капюшон. Я узнал.
- Это вам, - сказала она и протянула маленький конверт.
Я взял его, не зная, что с ним делать. Рука моя все еще была
занята шляпой. Третий гудок, проревевший над головой, привел меня в
себя. Я надел шляпу и вскрыл конверт. Разорванная вчера карточка была
тщательно собрана и наклеена на картон. А рядом стояла Анни живая
Анни, улыбаясь, глядела на меня.
- Вы... вы рискуете уехать! - сказал я испуганно.
- Да, да, рискую, - рассмеялась она. - На билет у меня хватит.
Я стоял, не в силах вымолвить слово.
По палубе прошла легкая дрожь. Винты заработали. Мы стояли рядом
у борта и смотрели на медленно уходящие огни пристани, как вдруг,
расталкивая рабочих, к самой воде подбежал Гуннар. Мы услышали сквозь
шорох дождя и плеск моря:
- Я рад! Чертовски рад, что так здорово все вышло!
Он кричал еще что-то. Но винты уже работали вовсю. Слова Гуннара
тонули в шуме. Я взмахнул шляпой.
Я не из растерях, но, видно, тогда был так ошеломлен, что даже
шляпу держал кое-как. Порывом ветра ее вырвало у меня из рук. Описав
широкую дугу над водой, уже отделявшей пароход от причала, она
покатилась по мокрым мосткам. Я засмеялся, - люди часто смеются от
неловкости. И Гуннар на пристани тоже смеялся, вместо того чтобы
ловить мою шляпу. А она все катилась и катилась под ударами ветра.
Наверно, ей оставалось уже совсем немного до края пристани, когда я
почувствовал легкое прикосновение. И прежде чем я успел сообразить,
что происходит, мой нож мелькнул в воздухе, пущенный рукою Анни...

Стоит мне закрыть глаза, и передо мною, как сейчас, возникают
вздрагивающая черная рукоятка ножа, прищуренный взгляд Анни и еще не
успевшая опуститься ее рука с разжатыми крепкими пальцами.
И еще я до сих пор помню лицо ошеломленного Гуннара. Несколько
мгновений он стоял с раскрытым ртом, словно там застряли слова
приветствия. А потом стал что-то кричать и весело хлопать в ладоши,
приплясывая вокруг моей шляпы.

За ужином я, кажется, ни разу не поднял глаз на Анни. Мне
казалось, что она непременно прочтет в них смятение, владевшее мною. А
я действительно не мог разобраться в случившемся и принять решение,
которое, казалось мне, должен был принять.
Расставаясь со мною у двери моей каюты, Анни с укоризной сказала:
- Ты мог бы проявить несколько больше радости сегодня.

4

Я долго ходил по палубе. От тумана непокрытая голова стала совсем
мокрой, и холодная капелька скатилась за воротник куртки. Она была
словно точкой, которой нужно было завершить мои размышления.
Я поднялся в радиорубку.
Составить радиограмму и проследить за ее отправкой было делом
пятнадцати минут. Покончив с этим, я вернулся на спардек с таким
ощущением, словно проснулся после освежающего крепкого сна. Даже мгла
тумана не казалась мне больше наводящей тоску. А когда в проделанный
ветром просвет глянули огни близкого порта, стало совсем легко. Винты
парохода вращались все медленней. Я сошел в каюту, взял чемодан и,
едва успели поставить сходню, первым спустился по ней на пристань
чужого мне города. Впрочем, что значит "чужой"? Теперь ведь все города
в этой стране были мне родными...
Я вздохнул с облегчением и машинально потянулся к голове, чтобы
махнуть шляпой вахтенному штурману. И только тут вспомнил, что шляпа
осталась далеко, приколотая к доскам пристани рукою метательницы
ножей.
В самом конце пристани я столкнулся с двумя людьми, спокойно
шагавшими к пароходу. Наметанный глаз сразу отличил их от обычных
пассажиров. Мы раскланялись кивком головы, и я поспешил прочь. Пароход
уже дал гудок..."

Закончив так свой рассказ, Митонен помолчал и брезгливо заметил:
- У этих молодцов из тайной полиции бывает какой-то
профессионально-"независимый" вид, когда они идут на охоту.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1034 сек.