Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Женский роман

Иоганнес Аллен - Однажды жарким летом

Скачать Иоганнес Аллен - Однажды жарким летом


Глава 3

Через несколько дней вернулся папа. Мне нравилось в нем все - даже запах
- смесь табака и лосьона после бритья. Я всегда выбегала ему навстречу,
висла на шее и целовала.
- Ну как ты вела себя, Хелен? - спрашивал он.
Но только я начинала обдумывать, как ему ответить, он уже отворачивался.
У него не было времени - надо было пройти в кабинет и налить себе виски.
Мама сидела в кресле - она была спокойной, умиротворенной и счастливой.
Сегодня утром она разговаривала с Ним, и я читала это в веселом блеске ее
глаз.
- Хорошо съездил? - спрашивала она, глядя не на него , а на свою
сигарету.
- Да, чудесно, - отвечал папа. - На обратном пути мне надо было кое-что
посмотреть в Париже. Я побывал там в настоящей русской бане.
- Как интересно, дорогой, - отзывалась мама равнодушно. - Значит, ты на
сей раз чист, несмотря на долгое путешествие.
- Когда мы едем на виллу? - спрашивал он, бросив на нее взгляд, который
мне не хотелось бы замечать. - Завтра? Ты успеешь собраться?
- Конечно. Все готово. Может быть, у нас кое-кто погостит недели две-три.
- И кто же это?
- Дядя Хенинг, если сможет.
- Отлично. Чудесно. Я тоже мечтаю расслабиться.
Моменты папиного расслабления были вполне комическими, даже клоунскими.
Он надевал деревянные башмаки и какую-нибудь потрясающе старую одежду,
вооружался тяпкой или лопатой и отправлялся в сад. В такие минуты все в доме
просто обожали его. Мы прислушивались, как он ходит, ругается, что-то копает
и выкорчевывает, а спустя час видели, как возвращается, возмущенный, что его
усилия по наведению порядка в саду не увенчались успехом. В обед он выпивал
два пива и три шнапса и ложился соснуть. Через пару дней мама посылала за
садовником, чтобы восстановить нанесенный ущерб. К счастью, подобные вылазки
случались не чаще пары раз в год. Папа же считал, что он единственный в
доме, кто ухаживает за садом и в городе, и на вилле.
Как можно было не любить такого отца? Я не могла. Он был высоким,
крупным, и когда садился на плетеное кресло, я всегда боялась, что оно
рухнет. В нем на самом деле было больше мальчишеского, чем в Джоне, и я
иногда ощущала к нему настоящие материнские чувства. Я никогда не боялась
отца, как иногда боятся отцов девчонки. Один раз в жизни он ударил меня -
когда я перевернула бутылку старого виски, о котором он говорил в течение
всего обеда. Все виски до капельки вылилось на ковер, а я пряталась в
комнате после того, как он ударил меня. Спустя час он появился в проеме
двери.
- Я не должен был бить тебя, особенно при людях, - сказал он. - Признаю,
что был неправ... Не думай об этом больше, Хелен, ладно?... Ты меня слышишь?
Хелен, с тобой разговаривает отец...
Наша вилла в Тисвильде терялась среди полей, а терраса находилась всего в
двадцати ярдах от берега. Ночью можно было лежать и слушать, как бьется о
берег вода, и я часто вставала, чтобы выйти посмотреть на ночное море. В
этом была бездна романтики. И каждый раз я представляла одну и ту же сцену -
от горизонта ко мне движется старинный парусный корабль. Я вижу на палубе
высокого молодого загорелого моряка со смеющимися белыми зубами в небесно
голубом платке, повязанном вокруг пояса. Он машет мне, машет и машет. Я бегу
навстречу по берегу, шепча:
"Наконец-то, Энтони, наконец..." Он на руках несет меня на корабль и
приказывает уродливому старому капитану с деревянной ногой плыть прочь. Мы
стоим с ним на палубе, он обнимает меня за плечи, я прижимаюсь к нему, берег
теряется вдали, а из-за горизонта медленно выкатывается раскаленный шар
солнца...
Или мне представлялась другая история: я вижу быстроходное судно, которое
несется к берегу, рассекая волны и оставляя позади себя белые барашки. А на
нем - на нем легкий и изящный, как птица, морской офицер в белой фуражке с
золотым околышем. Он складывает ладони у рта и кричит мне: "Хелен, дорогая,
я люблю тебя! Послушай! Я покончу с собой, если ты не поедешь со мной в
Калифорнию!" Я медленно и высокомерно иду ему навстречу по берегу, позволяю
поцеловать себе руку, а в воздухе слышится нежный хор ангелов. Когда я
всхожу на корабль, то оглядываюсь, а на берегу стоят папа с мамой, взявшись
за руки, они машут мне, а где-то за деревьями прячется одинокий и
отчаявшийся Мортон. Вдруг он выбегает на берег и кричит: "Хелен!.."
Моя летняя жизнь на море была полна подобными мечтами и фантазиями.
Казалось, само место будит воображение, заставляя грезить о любви и счастье.
Это море вдохновляло сны, и я с наслаждением упивалась красотой каждого
мгновения дня и ночи. Это лето было жарче, ярче и прекраснее других. Море
сияло, как огромное зеркало, а утром уже было так солнечно, что мама
выходила к завтраку в темных очках. Вокруг дома росли розы, воздух был
напоен сладким ароматом, и на меня то и дело накатывало странное состояние,
которое я была не в состоянии определить - мне то хотелось плакать, то
хохотать, как сумасшедшей. Я просто чувствовала, как расту, хотя давно
считала себя сформировавшейся женщиной. Да и не в этом было дело - скорее
странное состояние объяснялось влиянием природы, слиянием с ней.
Берти и я целый день ходили в купальниках. Мы все время купались, ныряли
и загорали на берегу. Берти быстро загорела, став из золотисто-коричневой
почти черной. Я же сначала вся покраснела, как рак, но потом тоже понемногу
подрумянилась.
Впрочем, оказалось, что от бесконечных купаний и загорания тоже устаешь.
- Что-то должно произойти, - сказала как-то раз Берти. - Что-то
волнующее.
В этот вечер приехал дядя Хенинг, но нас с подругой это касалось мало.
Мама ждала его приезда и напудрилась больше, чем следовало. Кофе подали в
сад, прислуживала Нелли, которая была вовсе не в восторге от нашего выезда
на природу и за все лето едва ли хоть раз вышла к морю.
- Давайте пройдемся после кофе, - предложил папа. - Нигде больше не
увидишь такого заката, Хенинг.
- Может быть, дядя Хенинг предпочитает посидеть в саду, - возразила мама.
Хенинг закурил сигару и сказал с ребяческим видом:
- Я сделаю все, что вы захотите.
- Да вы лучший гость, который у нас когда-либо был, - воскликнул папа. -
Не понимаю, почему вы так и не женитесь во второй раз, вы просто созданы для
семьи. Или все-таки есть планы?
- Должен вас разочаровать - я об этом не думал.
Мама так резко поставила на стол чашку, что та звякнула. То ли папа был
непозволительно глуп, то ли отказывался что-либо понимать. Мне показалось
все это крайне неприятным, и поэтому я сказала, что мы с Берти пройдемся.
- Не забудь накинуть куртку, - бросила мама вслед. - Становится
прохладно.
Когда мы вышли на дорогу, солнце село, и небо заливал ровный бархатный
багровый свет. Воздух был совершенно неподвижным, и многие сидели в беседках
при свечах - только так можно было немного отогнать расплодившихся от жары
комаров.
Возле деревенского киоска толклась группка парней и девчонок. Берти
остановилась.
- Привет, Эрик, - поздоровалась она с плотным коротышкой, которому явно
было не больше восемнадцати.
- Эй, ребята! - отозвался он. - Что это вы тут делаете?
- Я гощу у Хелен, - кивнула на меня Берти. Компания лениво закивала в
знак приветствия.
- Сегодня у одного приятеля танцы, - сообщил Эрик. - Пойдемте с нами,
если хотите, тем более, что нам не хватает девчонок.
- Большое спасибо, - рассмеялась Берти. - Мы польщены!
- Так чего мы ждем? - удивился Эрик. - Пошли.
Мы двинулись гурьбой к ярко освещенному коттеджу. Он стоял ближе
остальных к морю, и на самом берегу были постелены доски для танцев. Почти
сразу, как мы появились, меня подхватил какой-то парень и мы с ним пустились
в пляс. Танцевать у самой воды было довольно странно - море тихо шуршало у
ног, а магнитофон только мешал его музыке, тем более, что запись была не
самой лучшей, словом, у меня не было настроения выплясывать. Мелодия
кончилась, парень отпустил меня, и я вдруг сразу почувствовала себя очень
одинокой и ушла одна к морю, чтобы просто посидеть, глядя на тихо плещущиеся
волны. "А вдруг это тот самый вечер, когда на горизонте появится мой
корабль, - думала я, - именно сейчас он мне так необходим!"
Вдруг я увидела, что не одна у берега - кто-то сидит рядом. Я повернула
голову и наткнулась на пару ярко-синих глаз. Они улыбнулись и чем-то
напомнили мне глаза отца, хотя были на самом деле совершенно другими.
- Меня зовут Френсис, - представился парень. - А я раньше тебя не видел.
- А я здесь первый раз, - отозвалась я. - Меня зовут Хелен.
Ему вряд ли было больше восемнадцати, и он был такой загорелый, что белки
глаз казались голубоватыми на почти черной коже. Волосы у него были коротко
подстрижены, а руки длинные и сильные. Я заметила, как под загорелой кожей
ходят упругие мышцы.
- Почти стыдно заводить шумную музыку в такой вечер, - заметил он. - Это
портит тишину и покой воды.
- Я думала о том же самом, - обрадовалась я.
Потом мы долго сидели молча, просто глядя на волны, пока сзади
продолжались шум и веселье. Потом он взял меня за руку и просто легко пожал
ее, я не ответила на пожатие, но по телу прошла теплая волна. Он был одинок
и печален - я это почувствовала, и сердце у меня дрогнуло. Мы просто сидели
на песке и касались друг друга пальцами, как будто двое слепых вели тихую
игру или разговор. Я даже представать не могла, что руками можно сказать так
много.
Наверное, прошло довольно много времени, пока появилась Берти и сказала,
что хочет домой. Сейчас же. Видимо, она не имела должного успеха и решила
немедленно уйти. Мы направились к нашему коттеджу и шли с Френсисом,
взявшись за руки, Берти поплелась сзади. Все получилось очень удачно -
Френсис узнал, где я живу, и пообещал, что зайдет на следующий день. Прежде
чем он повернулся, чтобы уйти, я поймала отсвет его застенчивой улыбки.
До конца дороги мы с Берти молчали, я смотрела под ноги, Берти на
прощанье бросила одно из своих словечек, выражавших крайнюю степень
недовольства, и ушла к себе в комнату. Я тоже пошла к себе и легла, но долго
не могла уснуть и пялилась в потолок, прислушиваясь к звукам, которые
доносились с улицы. Мне казалось, что я все еще чувствую пожатие его нежной
руки.

Глава 4

Если у тебя есть хорошая сеть и ты готов терпеть острые камни, которые
впиваются в ступни, то в нашей части побережья можно поймать достаточно рыбы
к обеду. Надо только войти в воду на глубину трех-четырех футов и не
пугаться, если по коленке смажет клешня краба. И ждать, ждать. Берти никак
не могла этому научиться. Как только она видела что-то движущееся в
прозрачной воде, то сразу вскрикивала и кидалась в сторону. У меня было
больше терпения, но пойманных рыбешек мы почти всегда отпускали.
Погода по-прежнему была замечательной. Утром на воду спускался туман, но
к девяти часам становилось уже так жарко, что можно было спастись, только
сидя в море.
К моему удивлению, Френсис на следующий день не пришел. И через день
тоже, и через два. Мы были одни. Правда, Берти обнаружила, что довольно
много народу ходит играть в теннис и иногда отправлялась туда по утрам. Я -
нет и не потому, что всегда была ужасно застенчива. Мне вовсе не хотелось ни
с кем общаться, мне хватало собственной компании, а свидетелями моих
размышлений были облака, бесконечное синее небо и солнце. Я прижималась к
песку и слушала его шорох, как будто желтые песчинки шепотом рассказывали
мне свои истории.
Но в один прекрасный день Френсис все-таки появился. Верти как раз ушла
на теннисный корт, а я собирала ракушки. Он подплыл в каноэ и окликнул меня.
Я махнула в ответ, и он сошел на берег. Когда он встал рядом, я обнаружила,
что он на голову выше меня, и поэтому опустилась на землю, чтобы не
чувствовать себя такой маленькой. Он тоже уселся рядом, и я ощутила, что он
внимательно меня разглядывает, и подтянула повыше купальник.
- Ты скучала по мне? - спросил он.
- Нет, нисколько.
- Мне пришлось побыть дома, чтобы помочь маме, - сообщил он, - мы только
что переехали на другую квартиру.
- Ты живешь вдвоем с матерью?
- Да, - ответил он, ложась на песок. - Отец умер. Его убили немцы в
лагере. Там погибли тысячи людей. Он был связан с Сопротивлением. А больше я
ничего не знаю. А где твоя подруга?
- Играет в теннис. - Мне не очень понравился этот вопрос.
Он снова сел и взял меня за руку, как в прошлый раз. И меня снова
охватило то же чувство.
- Я много думал о тебе, - сказал он. - Наверное, это из-за того, что ты
все время одна на берегу.
- Зря ты меня поддеваешь.
- А я не хотел, Хелен. - Он помнил мое имя. Я посмотрела в его честное
открытое лицо, и кажется, поймала отблеск грусти в глазах. Почему на меня
всегда производит такое впечатление грусть молодых мужчин? Гораздо больше,
чем веселье и хорошее настроение.
- Давай поплаваем, - предложил он.
- Только не очень далеко.
Мы побежали к воде и довольно долго плавали. Он двигался раз в десять
быстрее меня и прекрасно нырял. Потом он вдруг отстал, поднырнул и оказался
подо мной. Как можно было не восхищаться золотым телом, которое поблескивало
в голубой воде? Потом мы вернулись на берег. Он плыл на несколько ярдов
впереди, и я как завороженная наблюдала за ритмичным движением его плеч и
рук. Наконец мы упали на песок и некоторое время лежали молча, стараясь
отдышаться.
- В изучении медицины есть много плюсов, - ни с того ни с сего сказал он.
- Сначала надо сдать выпускные экзамены.
- Уже.
- Ты уже такой взрослый? - воскликнула я, и тут же об этом пожалела.
- Я долго выбирал, что изучать - право или медицину, - продолжал Френсис,
проигнорировав мое бестактное замечание. - Но теперь решился. Я хочу
приносить людям пользу. Я найду лекарство от двух самых страшных болезней -
рака и полиомиелита, - Один раз мне показалось, что у меня за ухом начался
рак, - сообщила я. - Но это был всего лишь фурункул.
- Надо посмотреть, - заявил он. - Рак может начаться с чего угодно.
То он говорил о концлагере, теперь - о болезнях, но я все-таки надеялась,
что он перейдет к более оптимистическим темам. И вдруг:
- Мне нравится твое лицо и особенно - нос, - заметил он.
Но он же такой неудачной формы.
- А тебе во мне что-нибудь нравится?
- Что за вопрос. Чтобы ты знал у тебя отличные бицепсы.
- Потрогай.
Я потрогала с тихим трепетом. Он сделал так, что возникло ощущение, что
под кожей туда сюда бегает мышка.
Вдалеке на самом горизонте появился красивый корабль.
- Если бы у нас был бинокль, - заметил Френсис.
Я тоже хотела что-то сказать, когда он открыл рот, мы повернулись друг к
другу, и оба прервались на полуслове. Потом последовала длинная пауза,
которая всегда предвещает важные события. Наши губы были только в нескольких
дюймах друг от друга, легкое движение, и они встретились. Я упала навзничь и
успела только подумать, что в мокрые волосы набьется песок. Френсис не
отпускал меня, и я перестала думать о чем бы то ни было. Он просунул мне
язык между зубами, у его губ был соленый вкус, и поцелуй длился так долго,
что мне показалось, что сердце перестало биться. Может, все дело в лете,
солнце и море, из-за которых все казалось таким удивительным и прекрасным,
но я знала, что никогда прежде не получала такого наслаждения от поцелуя с
мужчиной. Но все-таки я оттолкнула его и села.
- Хелен... - прошептал он.
- Нет, это все. Побежим к твоему каноэ. Пошли.
Я боялась, что не смогу остановиться. Мужчины почему-то думают, что
девчонки очень холодны и расчетливы, но это совсем не так - мы также легко
теряем голову.
Когда мы добежали до каноэ, очарование пропало. Теперь я контролировала
свои чувства. Он прыгнул в лодку и сказал:
- Я приеду завтра в это же время, - и помахал рукой.
Вечером я ощущала себя слишком усталой, чтобы куда-то идти, и просидела
весь вечер, качаясь в плетеном кресле. Берти болтала о людях, которых
встретила на корте, но я не слушала. "Это серьезно, - думала я. Он зацепил
меня, здорово зацепил. Сколько времени? О, целых двенадцать часов ждать,
пока он снова появится. Френсис. Боже мой, да я даже не узнала его фамилию!"
Завтра утром надо как-то избавиться от Берти. Ее ни в коем случае нельзя
было посвящать в мой секрет. Он был только мой собственный. Но все же мне
хотелось с кем-то поделиться, ведь меня переполняла радость и счастье. Я
встала и направилась в комнату Нелли. Она вязала.
- Нелли, я влюбилась.
- Неужели, - равнодушно заметила она, даже не поднимая глаз.
- Ты что не понимаешь?! Влюбилась!
- Я тебя слышала. И что - он красивый?
- Красивый! Ты помнишь фотографию греческой статуи, которую я показывала
тебе весной? Он очень на нее похож.
- Неужели?
- Только профиль более острый.
- И как его зовут?
- Френсис.
- И что еще?
- Не знаю.
- И как я должна реагировать?
- Хотя бы поздравь меня для начала.
- Не рановато? Тебе надо сначала заполучить его.
- Заполучить? Но он завтра придет.
- Да, в начале они всегда являются регулярно. , - Ну ты просто
невозможна, - закричала я и выскочила из комнаты.
Когда я легла спать, то еще раз все обдумала. "То, что случилось сегодня
с тобой, - сказала я себе, - происходит когда-нибудь с каждой женщиной.
Просто к тебе это пришло немножко рано - это самая важная встреча в твоей
жизни, счастье продлится всю жизнь. Некоторые часто влюбляются, но ты не
такая. Это будет чистое и светлое чувство - великий дар. Как можно так
горько говорить о любви, как Нелли?" Я все время вспоминала его лицо -
прямой нос, прекрасные голубые глаза, чувственный рот (он хотел быть
доктором - замечательно!). Может быть, лицо было слишком тонким... Но тело -
о, это тело! Ему прекрасно пойдет белый халат.
Наутро Берти сама облегчила мне задачу, заявив, что идет играть в теннис.
Я сказала, что устала и не поеду с ней. Мама поджаривала себя в личной
бухточке, дядя Хенинг уехал, а папа отправился на деловое свидание. Словом,
на берегу была только мама, но я могла отправиться севернее, а там обычно
никто не купался.
С утра поднялся небольшой ветерок, и это позволило морю показать, что у
него тоже есть характер и случается плохое настроение. Ленивые волны с шумом
накатывали на берег, таща за собой гребень белой пены, и берег выходил из их
объятий новым и волнующим. Наверняка волны принесли янтарь, и я стала искать
эти золотые камни, едва соображая, чего я на самом деле ищу.
Каноэ появилось во время ланча. У Френсиса был такой вид, будто ему
принадлежало целое побережье, все небо и море.
- Гляди - я поймал пару рыбешек, - сообщил он, показывая мне эти
серебристые создания. - Слишком маленькие, чтобы есть - отпущу их в море.
- А я собираю янтарь и ракушки для ожерелья, - сообщила я, как будто это
было правдой.
- Давай пойдем на север, там этого добра больше.
Мы пошли по песку, глядя себе под ноги. У него были такие тесные плавки,
что я невольно задумалась - как он влезает в них. На мне был желтый
раздельный купальник.
- Ты что-нибудь ела? - поинтересовался он.
- Да, - соврала я. - Я невероятно много ем.
Он нашел дюжину красивых ракушек, и ссыпал их мне в ладони, как искатели
бриллиантов или золотодобытчики в книгах обращаются с сокровищами. Он снова
улыбался милой застенчивой улыбкой.
- Давай поищем безветренное место, - предложил он. - Я знаю тут одно
неподалеку.
Он привел меня в небольшую лощину между дюнами, поросшую свежей зеленой
травой. Песок лежал ровными волнами, показывая, что тут давным-давно не
ступала нога человека. Я легла на живот, подперев голову ладонями, с
удовольствием зарыв ступни в песок. Он посмотрел на меня со странной
серьезностью, потом дотронулся пальцем до моей щеки и нежно обвел линию
подбородка.
- По-моему, у тебя самая красивая на свете шея, - сказал он. - Я вижу
каждую вену и жилку, которые бьются под кожей.
Я не ответила, а он продолжил ласки.
- Не понимаю.
- Что?
- Почему такая девушка ходит одна по берегу, и за ней не вьется целая
ватага поклонников.
- Случай. Я люблю одиночество.
- Когда я был маленьким, то мы всегда проводили лето в Фансе, и я тоже
любил гулять один по берегу. Какая бы ни была погода. Когда завывал ветер и
бесновались волны, я громко пел, пел, пока мне не начинало казаться, что
легкие вот-вот разорвутся. Пел всякие дурацкие слова на какую-то
несуществующую дикую мелодию. Что-нибудь вроде "Дин-до, бу-ум, бабах!"
Понимаешь?
- Да, отлично понимаю. Он подвинулся ближе.
- Хелен, я так рад, что мы нашли друг друга.
- Правда?
- Да. Представь себе, что я не пошел бы в тот вечер на танцы и не
встретил бы тебя.
- Значит встретил бы кого-нибудь другого.
- Нет, никогда - клянусь.
Он наклонился и поцеловал меня. Сначала осторожно - уголками губ, потом
сильнее, крепче. Его рука оказалась у меня на плече, а потом возле груди и
пробралась под желтый купальник. Во мне вспыхнуло белое пламя. Если бы он
знал, как рвалось мое сердце! А рука находила новые и новые дорожки -
двигаясь нежно, почти удивленно, а я проваливалась в огонь. Как я могла
соблюдать свое правило - не допускать парня выше двух дюймов над коленом, -
когда лежала почти обнаженная в его объятиях, и все было совсем не так, как
обычно? Я все-таки попыталась оттолкнуть его, но рука тут же требовательно
вернулась назад, а губы не оторвались от моих губ. Я вся горела, пылала. Мне
представлялось, что я участвую в каком-то странном поющем танце, в ушах
звенели скрипки. Казалось, солнце было везде, а море лизало нас своими
солеными ласковыми волнами. Когда рука спустилась ниже к бедрам и проникла
под купальник, я думала, что умру от возбуждения.
- Френсис, надо быть осторожнее. Вдруг кто-нибудь придет.
- Никто не придет. Хелен, дорогая маленькая Хелен...
Потом мы лежали рядом совершенно обнаженными. Я почти плакала. Его
неожиданная жестокость испугала меня, и я испытующе взглянула в его пылающее
лицо. Знает ли он, что я доверила ему? Понял ли, что я пустила его туда, где
никто прежде не бывал? Я думала, что когда он войдет в меня, мне будет
больно, но этого не случилось. Наоборот, с каждым его движением мне
становилось лучше и лучше, а потом я перестала видеть его лицо и безумный
взгляд, потому что возбуждение опустило мои собственные веки. Я сама
целовала его снова и снова, пока невероятное наслаждение не исторгло из меня
дикий крик.
Потом мы лежали, пытаясь отдышаться. У него на лбу выступили капельки
пота, и я смахнула их тыльной стороной ладони, а потом снова целовала его
шею, плечи, руки в благодарном изумлении от того, что он мне подарил. Теперь
я знаю, что немногие получают такой приятный опыт в первый же раз...
Френсис... Милый Френсис...
- Хелен, можно я кое-что спрошу?
- Что?
- Это.., это был первый раз?
Я закрыла ему рот рукой и кивнула. Пусть ничего не говорит. И он понял.
Потом, когда я отвернулась, он натянул плавки. Маленький укол стыда, который
быстро прошел.
Держась за руки, мы медленно пошли к дому. На небо набежали облака, и
вскоре упали первые тяжелые капли дождя. Мы молчали. Я знала: то, что
случилось, было самым невероятным и великим, что может случиться в жизни
человека, и как ни странно, эта мысль успокаивала. Когда мы добрались до его
каноэ, я еще раз прильнула к нему.
- Завтра? - спросил он.
- Да, завтра.
Я повернулась и пошла к дому.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1282 сек.