Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Женский роман

Иоганнес Аллен - Однажды жарким летом

Скачать Иоганнес Аллен - Однажды жарким летом


Глава 7

Начало осеннего семестра было для меня во многом переломным: я никак не
могла решить, должна ли я воспитывать в себе строгость и суровость или могу
иногда показать, что не все еще в душе умерло. Разговоры с Нелли привели
меня к одному главному выводу - не стоит очертя голову бросаться в водоворот
чувств, а надо сначала все хорошенько обдумать.
Я училась в современной школе с большими холлами, громадными окнами во
всю стену и широченной лестницей на второй этаж. Классы были смешанными, но
на одноклассников-парней никто не обращал внимания. Ну разве можно было
воспринимать как мужчин тех, кого каждый день видишь запинающимися у доски.
Мы болтали с мальчиками на переменах, некоторые позволяли себе короткие
объятия и поцелуйчики на обратном пути домой. И все это при ясном дневном
свете! Разве могло быть тут что-то серьезное? Впрочем, теперь я, наученная
горьким опытом, не была ни в чем уверена. Теперь меня было невозможно
чем-либо удивить.
С первого дня занятий между нами с Берти установился вооруженный
нейтралитет. Она отсела от меня, и моей соседкой стала пухленькая и
рыжеволосая хохотушка Вибике, которой мы все завидовали, потому что она была
самой яркой и запоминающейся девчонкой в классе. С Берти мы едва
здоровались. Вибике была сообразительной и всегда приветливой. Я списывала у
нее латынь, а в благодарность помогала с французским произношением, которое
ей трудно давалось.
На переменах мы болтали о косметике и тряпках. Высокая красавица Астрид
показывала нам одну коробочку за другой - помада, кремы, тени, духи. Была у
нее и собственная машина, на которой она гордо подъезжала к школе.
Учителя тоже были совершенно разными: некоторые принадлежали к старой
гвардии - в мокрую погоду ходили в калошах и приносили с собой завтрак в
пластмассовых коробках. Другие были довольно молодыми - они курили, ругались
и вели себя, как нормальные люди. Одним из молодых учителей был и мистер
Брандт. Он всегда ходил в твидовом пиджаке и фланелевых брюках, и в нем было
что-то неуловимо американское. Ему очень шли большие очки, темные и густые
волосы он зачесывал назад, а когда улыбался, то показывал очень белые зубы.
К тому же мистер Брандт был женат и имел двоих детей. Жил он в нескольких
минутах ходьбы от школы, и многие спорили за право проводить его домой.
Возникла даже небольшая очередь. Мистер Брандт собирал книги по театру и
любил поговорить о драматургии.
Мистеру Брандту удивительным образом удавалось сделать свои предметы - не
только литературу, но и грамматику - живыми и для всех интересными. Иногда
мы читали сценки из классических пьес, и когда мне пришлось сыграть
Джульетту, я так увлеклась, что, читая монолог, обращалась к самому учителю.
Я забыла обо всем, и остановилась только, когда мистер Брандт тронул меня за
плечо. Он улыбался.
- Прекрасно, Хелен. Просто прекрасно. Но продолжит, пожалуй, Водил. Прошу
вас.
Я села на место крайне смущенная. Наверное, я была единственной, кто так
близко к сердцу воспринял содержание пьесы. После урока он позвал меня и
пригласил к себе в гости поговорить о Шекспире.
Вскоре мне должно было исполниться семнадцать, и я собиралась пригласить
гостей. Я позвала человек двадцать одноклассников почти всех, кроме Берти.
Они должны были придти в восемь, выпить по стаканчику вермута или шерри, а
потом отдаться танцам. Позже вечером Нелли планировала подать бутерброды.
Утром папа и мама пожелали мне счастья. Ради моего дня рождения мама
поднялась в невероятную для нее рань. Мне подарили кашемировый зеленый
костюм, а Джон преподнес флакончик духов, который, как я потом узнала,
выбрала мама.
- Хелен, дорогая, - начал папа с воодушевлением, - теперь тебе
семнадцать...
- Точно, - заметила я.
- Не перебивай. Вечером у тебя будут гости...
- Ты опять прав.
Отец повернулся к маме.
- Скажи сама, я не могу ее успокоить. Мама прикурила сигарету и
посмотрела на меня.
- Мы с отцом, глядя на тебя, видим, как бежит время. У нас взрослая дочь.
Хотя.., хотя ты почти никогда не разговариваешь со мной или со своим отцом.
Я хочу, чтобы ты знала, что можешь всегда придти к нам и все обсудить -
обсудить все, что тебя волнует.
- Конечно, я так и поступлю, если мне будет нужен совет, - вежливо
ответила я, умирая со скуки. Почему это родители всегда стараются испортить
праздник?
- А сегодня, - снова включился отец, - здесь не будет ни меня, ни мамы. И
знаешь, дорогая, почему?
- Нет, даже представить не могу.
- Потому что мы хотим показать, что доверяем тебе, - заявил папа,
торжественно выпрямляясь в кресле. - Вы, молодые, будете развлекаться так,
как захотите. Нас не будет дома часов до двух. Ни меня, ни мамы.
Из этого сообщения, которое должно было меня тронуть, я сделала вывод,
что они выезжают порознь. Каждый использовал мой день рождения, чтобы
отпустить другого, и оба чувствовали, что приносят жертву.
- Как это мило, - отозвалась я. - Большое спасибо.
- Джона тоже не будет, - добавил папа. - Он останется ночевать у друзей.
Джон был недоволен, но ему ничего не оставалось, как подчиниться.
Вечеринка получилась поначалу вполне обыкновенной. Нелли металась
туда-сюда, как дикий зверь в клетке. Она едва смотрела на танцоров, а только
подносила новые и новые подносы.
- Почему нет Берти? - поинтересовалась Астрид. - Я думала, что она твоя
лучшая подруга.
- Ты ошибалась, - лаконично ответила я. Больше о Берти никто не вспомнил,
а я грешным делом мечтала, что она сидит дома одна, скучает и завидует нам.
Эта мысль согревала меня весь вечер.
Мы очень много танцевали, и Мортон - высокий и тихий Мортон - не отходил
от меня ни на шаг. Первый раз в моем доме собралось так много моих
ровесников, и, остановившись на пороге веранды и оглядывая комнату, я вдруг
подумала, что ошиблась дверью. Мне стало одиноко и неуютно. Это не было моим
домом, а люди не были моими друзьями. Мы попали в какой-то безымянный
особняк - едва незнакомые люди и испорченная девочка, которая устраивает
вечеринку.
Когда Нелли подала сандвичи, я почему-то вынула из буфета бутылку водки.
Никто не выказал особого удивления, но я знала, что ввела новую моду -
впредь все, кто устраивал вечеринки, должны были подавать на стол водку или
что-то такое же крепкое. Когда все выпили, в комнате немного повеселело.
Танцы стали более дикими, а ребята разбрелись по дому. Я сама выпила две
больших рюмки водки и полстакана пива, и, хотя не опьянела, почувствовала
себя легкомысленной и равнодушной. Меня ничто не могло рассмешить, наоборот,
несколько раз мне очень хотелось заплакать. Где же мама, которая мне должна
что-нибудь посоветовать, - подумалось мне. Наверняка, она сидела у камина в
гостиной дядя Хенинга, а может, первый же чинный поцелуй у порога увел их в
спальню?
А папа? Я знала, что ему давно уже не хватает вылазок во время
командировок, и он завел постоянную любовницу, с которой даже появлялся на
людях, как будто это было совершенно естественно. Я ненавидела эту женщину,
хотя никогда ее не видела. Наверняка, это была толстая, большая и вульгарная
бабища, - по крайней мере так мне казалось тогда. Я представляла себе, как
мы встретимся.
- Значит это вы, - сказала бы я. - Не стряхивайте, пожалуйста, пепел в
вазу, пепельница перед вами. Кстати, лак на среднем пальце облупился, но
никто, кроме меня, этого не заметит. Так сколько вы просите в месяц? Ой,
простите, мы не поняли друг друга, я думала, что вы ищете место горничной.
Мне было ужасно жаль папу, я скучала по нему среди всех этих гостей.
Почему они с мамой оставили меня одну с людьми, которые ничего для меня не
значили? Лучше бы мы втроем пошли в театр, а потом в ресторан - вот это был
бы прекрасный день рождения...
Около полуночи Уильям попытался произнести речь в мою честь, но его
перебили, и все потонуло в смехе и криках. Потом Мортон попросился
посмотреть подарки, и я повела его наверх в свою комнату. Он спокойно
разложил книги, помады, духи, носовые платки и все остальное, что мне
принесли. Потом снизу раздалась громкая музыка, а он неожиданно повалил меня
на кровать.
- Эй, мы так не договаривались, Мор-тон, - воспротивилась я. - Ты же
хотел посмотреть подарки.
- Знаю, Хелен, - прошептал он, - но я ничего не могу с собой поделать.
Просто не могу, когда вижу тебя, а тем более, когда ты рядом.
Похожие слова я слышала тогда, в дюнах. Ах, как это было давно - целую
жизнь назад, и со мной ли?
Мортон страстно целовал меня, и я вдруг почувствовала, какая тяжелая у
меня голова. Впрочем, я не потеряла над собой контроль, я знала, что сейчас
произойдет, и решила, что это неплохая перспектива. Симпатичный парень, к
которому я совершенно равнодушна это то, что мне требуется для мести. Я
должна была доказать себе самой, что все, что я делала с Френсисом, можно
проделывать и с остальными без всякого чувства и, соответственно, без
страданий и горя.
- Запри дверь, Мортон, - попросила я. Все это не имело ничего общего с
тем, что я пережила всего месяцем раньше. Но кого мне было винить? А что
если Френсис не испытывал ко мне никаких чувств, как я сейчас - к Мортону, -
вдруг пришло мне в голову. Хотя нет, я отвергла эту неприятную мысль. Он бы
не был таким страстным. Да, йотом он предал меня, но сейчас я предавала его,
и теперь мы были квиты. Я отомстила за унижение и обиду.
Мортон так торопился и дрожал от отрасти, что прыгнул на меня, и все
произошло так быстро, что я не успела ничего почувствовать. Неужели его было
так просто удовлетворить? - удивилась я. Он спокойно лежал рядом, когда я
сделала открытие, которое на некоторое время затмило все мысли о мести
Френсису, - мужчина всегда получал то, что хотел, а потом отваливался
удовлетворенный. Новость шокировала и в то же время облегчала. Жизнь
продолжалась.
- Спасибо, Хелен, спасибо, единственная, дорогая, - прошептал он и нежно
поцеловал меня в щеку. Это меня немного тронуло. Мне стало жаль его, и я
погладила его по голове. Он был так благодарен, а ведь то, что произошло,
мне совершенно ничего не стоило. Ничего!
- Надо пойти вниз, - сказала я, поправляя юбку. Он застегнул ремень.
- Пообещай, что не скажешь ни единой живой душе, - потребовал Мортон.
- Нет, конечно, нет. - Я удивилась, как такая мысль могла придти к нему в
голову? Он был всего лишь мальчишкой, а я ощущала себя его старшей сестрой.
Мне хотелось смеяться и плакать, и даже пришлось прикусить губу, чтобы он
ничего не заметил.
Внизу было темно, несколько пар по-прежнему танцевали в гостиной. Мортон
тоже потянул меня в круг, но мне хотелось побыть одной. Я боялась, что
кто-то потревожит мои чувства.
- Мы еще увидимся? - спросил он беспокойно.
- Конечно. Почему нет.
- Я имею в виду - как сегодня?
- Не могу обещать. Всегда рискованно повторять прежний успех.
- Нет, Хелен, послушай. Я говорю серьезно.
- Хорошо. Замечательно, Мортон. А теперь пойди и потанцуй с кем-нибудь
другим. Например, с Вибике, по-моему, она заскучала.
Он отошел, а я спряталась в заднюю комнату. Все в этот вечер было глупо и
бессмысленно.
Около двух часов гости стали уходить, а в половине третьего появилась
мама. Она была одна.
- Ну, как все прошло? - поинтересовалась она.
- Замечательно. Это лучшая вечеринка в нашем классе, из тех, что я помню.
Я очень рада за тебя, Хелен. Потом все расскажешь. А сейчас - сейчас иди
спать. Нелли утром уберет.
- А где папа? - я специально спросила ее об отце - мне хотелось причинить
ей боль.
- Папа? - она резко повернулась, подняв брови. - А, он будет с минуты на
минуту. Спокойной ночи, Хелен.
Она быстро поднялась по лестнице, и я лежа в кровати, услышала, как она
принимает душ. Потом пришел отец, и вода перестала литься.
Кстати, Мортон не сразу оставил меня в покое. Он стал звонить вечерами и
норовил провожать меня из школы домой. Через некоторое время я пошла на
какую-то вечеринку, где отчаявшийся Мортон очень глупо пытался заставить
меня ревновать к Вибике. Больше я не думала о нем. Он сделал свое дело, и я
не хотела с ним встречаться. Я обнаружила в себе изрядную долю цинизма и
гордилась этим.
А на следующий день после вечеринки в нашем доме разорвалась бомба. Было
воскресенье, я хотела поспать подольше, но Нелли разбудила меня в девять.
- Отец и мать хотят тебя видеть. Немедленно! Они ждут внизу.
Когда я спустилась вниз, папа нервно и торжественно мерил шагами комнату,
а мама сидела на диване очень прямо и строго. Она сжала губы в тонкую линию.
- Подойди ко мне, Хелен, - потребовала она.
- Что случилось?
- Ты должна ответить мне на один вопрос. Только ответить честно.
- Переходи к делу, - перебил ее папа.
Мама даже не взглянула на него.
- Ты легла спать в два часа ночи, когда все ушли, а чуть позже мы с папой
поднялись в свою комнату. Но сегодня, когда я спустилась утром сюда, то
нашла вот это...Этот предмет валялся между диваном и креслом.
Двумя пальцами она держала пару белых трусиков, будто это была грязная
тряпка. Последовала пауза.
- Для начала я хочу знать - они твои?
- Нет, - ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Вот все и
открылось.
- Ты говоришь правду?
- Да. У меня таких никогда не было, - ответила я, и это было правдой.
Мама посмотрела на свои безупречные ногти, а потом снова на меня.
- Тогда, может быть, ты будешь любезна объяснить, как они здесь
оказались?
- Н-нет. Не могу. Просто не представляю.
- Но они же не сами собой пришли, дорогая.
- Думаю, что нет.
- Чьи они?
- Не знаю. Наверное, они принадлежат одной из моих одноклассниц.
В комнате было очень тихо. Ни звука. Папа остановился у окна, а потом
резко повернулся.
- Ты хочешь сказать, что твои школьные подруги...
- Спокойно, оставь это мне, - перебила его мама. - Хелен, ты понимаешь,
какие подозрения возникают при виде этого предмета? Это очень интимный
предмет туалета, который девушка могла снять только в том случае...
- Только в случае, если на этом диване происходил интимный акт, -
драматически воскликнул папа. - Здесь - в моем доме!
Снова последовала выразительная пауза, я просто не знала, что им сказать.
Все произошло так неожиданно, что у меня не было времени продумать тактику
защиты.
- Позволь задать тебе еще один вопрос, - сказала мама, снова рассматривая
руки. - Что происходит на этих ваших вечеринках? Ведь мы оказали тебе
доверие, ушли...
- Мы танцевали и развлекались.
- И что еще?
Я сидела на подлокотнике дивана, но тут встала. Коленки у меня начали
дрожать, потому что я боялась слов, которые собиралась произнести.
Собиралась бросить им в лицо - их лицемерие разозлило меня.
- Естественно, некоторые девчонки спят с ребятами, если обстановка
позволяет.
Это простое заявление потрясло моих родителей. Но больше всего их
поразило слово "естественно". Папа с мамой окаменели.
- Хелен, - мама с трудом подыскивала слова. - Ты понимаешь, что
говоришь?
- Да, отлично понимаю.
Папа подошел ко мне. Никогда прежде он не казался мне таким высоким. Он
просто возвышался надо мной, как стена.
- А ты сама? - спросил он. - Ты поступаешь так же?
Я смотрела прямо в верхнюю пуговицу его жилета. "Надо поднять глаза", -
подумала я, и взгляд медленно пополз наверх через его шею, бритый
подбородок, нос, и уперся в его возмущенные глаза.
- Да, - ответила я.
И тут наступил хаос. Комната закрутилась вокруг, мне не хватало воздуха.
Папа что-то сказал маме, но я не расслышала его слов. Через полчаса я
обнаружила себя на диване в комнате. Может, я упала в обморок, - не помню.
Нелли принесла мне стакан воды, я отпила и закрыла глаза. Наступил Судный
день.

Глава 8

Больше часа я лежала на диване и никак не могла собраться с мыслями. Из
столовой слышались голоса - папа и мама разговаривали. Весь остальной дом
погрузился в тишину. Неужели это все сделала я? Казалось, что в доме кто-то
тяжело болен. Неужели то, что я сказала, значило так много? Ведь я была
членом семьи, которого меньше всего принимали во внимание. Они никогда не
пытались понять моих чувств, да и не очень-то ими интересовались. Зато
сейчас они обсуждали меня. Решали, как со мной быть.
Потом мама пришла и села на краешек дивана. Очевидно, они выработали план
сражения, и мама должна была его начать. Женщине всегда легче понять чувства
девушки - наверное, они пришли именно к этому выводу.
- Тебе лучше? - спросила она.
- Да, все в порядке, - ответила я. - Со мной ничего не случилось.
Мама старалась говорить спокойно.
Ты уверена? - снова спросила она.
- В чем?
- В том, что с тобой ничего не произошло?
- Да, конечно.
Снова последовала пауза.
- Хелен, я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. Я твоя мать, и ты
можешь рассказать мне все - все! Я надеюсь, я хочу надеяться, что с тобой не
случилось несчастья из-за того молодого человека, с которым ты...
- Я не жду ребенка, если это именно то, что ты хочешь знать, - ответила
я.
- Ты уверена? Мне стало противно.
- Уверена. Если хочешь знать - уверена с сегодняшнего дня.
Мама встала и посмотрела на дверь столовой.
- Лучше попроси папу войти, чтобы он перестал подслушивать у двери, -
заметила я. - Это пошло.
- Никто и не подслушивает, - обиделась мама. - Если тебе будет так легче
говорить, то я закрою дверь. - Бедный папа - ему не удалось услышать конец
нашего разговора, потому что мама захлопнула дверь перед его носом и
продолжила. - Значит, дорогая Хелен, мы знаем, что ты не попала в беду, и то
спасибо. Но ты должна мне рассказать о своих романах.
- Должна? Почему? Зачем?
- Надо во всем разобраться. Ведь ты понимаешь, что мы с папой потрясены,
и, наверное, не забудем этот шок до конца своих дней.
- Да почему? Я ведь взрослая. Было бы гораздо страннее, если бы я все еще
была девственницей.
Я знала, что говорю грубее и резче, чем думаю. Но это было моей
единственной защитой. Какие еще слова можно было отыскать в ответ на ее
бестактные вопросы?
- Скольких мужчин ты знала? - спросила она снова.
- Я не стану отвечать на этот вопрос. Это никого, кроме меня, не
касается.
- А когда.., когда это случилось впервые?
- Давай прекратим разговор, мама. Это допрос. Я не стану тебе отвечать.
- Почему ты не пришла ко мне, когда поняла, что между тобой и мужчиной
может произойти... Это?
- Потому что я не верю людям, когда они начинают обсуждать свои, а тем
более твои чувства. Это во-первых, а во-вторых, - у тебя никогда нет
времени. Ты всегда занята собственными делами.
- Что ты хочешь сказать, Хелен? Ты имеешь в виду что-то конкретное?
- Мама! Я больше не ребенок. Сколько раз это нужно повторять? Я не забыла
ссору, которая была у вас с папой в Тисвильде. Ты что, думаешь, что все
проходит просто так, не оставляя никаких следов?
Она сидела напротив и смотрела мне в глаза. Я поняла, что отступать
некуда. Ни ей, ни мне. Она тоже.
- И ты знаешь, что мы с папой...
- Да, знаю. Знаю уже два года. И я знаю, что у тебя есть кое-кто другой.
И я не виню ни тебя, ни кого бы то ни было. Только ты тоже не должна лезть в
мою жизнь, как я не лезу в твою.
Она вздрогнула, будто ее ударили. Я никогда не видела ее в таком
состоянии. Мама резко встала и вышла. Я села на диване. На душе у меня было
отвратительно. "Ты дрянь, - твердила я себе, настоящая дрянь. Берти - просто
ангел в сравнении с тобой. Все, что ты умеешь - причинять людям боль."
Через некоторое время в комнате появился папа. Он сел на кресло. Все в
тот день походило на дурную пьесу, в которой актеры появлялись на сцене,
только для того, чтобы произнести свои монологи.
- Хелен, ты так расстроила свою мать! - объявил он патетически.
И это было единственное, чего ему не следовало говорить. Теперь на меня
падала вина за все горести их жизни.
- Она плачет, - добавил он. - Ты не должна была рассуждать о наших с
мамой отношениях.
- Я не хотела, - ответила я. - Я не хотела причинить вам боль, я только
хотела, чтобы вы прекратили обсуждать меня и мою жизнь.
- Все не так просто, Хелен. Ты ведь наша дочь, и мы хотим, чтобы ты знала
наше мнение о твоих поступках.
- Но я-то не интересуюсь вашей точкой зрения, - выкрикнула я, сжимая
кулаки.
- Я полагаю, что теперь ты взрослая девушка, - продолжил папа. - И я не
хочу морализировать. Просто я думаю, что ты слишком рано начала вступать в
половые связи с мужчинами. Я бы предпочел, чтобы ты пару лет подождала. Но
что было - того не воротишь. Но я бы попросил тебя не устраивать в моем доме
оргий...
Я, едва сдерживая слезы, закричала:
- Перестань!
- Нет, не перестану, - веско ответил отец. - Ты должна помнить, что
вступать в интимные отношения с человеком можно только в том случае, если ты
действительно его любишь...
Я больше не могла себя контролировать, и завопила так, что папа оторопел:
- Перестань! Сейчас же перестань! Не тебе об этом рассуждать! Что ты
знаешь о любви!
- Хелен, я прошу тебя...
Я больше его не слушала и, рыдая, выбежала к себе.
Весь день я пролежала в кровати, всхлипывая. Гордость моя была уязвлена -
я все рассказала родителям, а у них не хватило такта даже на то, чтобы
придержать язык. Теперь я чувствовала себя самым одиноким человеком в мире.
Мне не осталось ничего, кроме стыда и унижения.
Больше всего я боялась, что они не остановятся и будут обсуждать все это
на следующий день, и через день, и после. Но как ни странно, этого не
случилось. Ни папа, ни мама не возвращались к истории моего грехопадения.
Видимо, они махнули на меня рукой, а может, решили предоставить меня
собственному стыду. Впрочем, не исключено, что им просто было все равно,
потому что каждого волновали свои заботы. Мы говорили о чем угодно, только
не о том злополучном субботнем утре. Все делали вид, что его не было вовсе.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0476 сек.