Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Наталия Мазова - Рассказы

Скачать Наталия Мазова - Рассказы


4

Не знаю, что заставило меня пробудиться. Просто вдруг сон
отхлынул, как волна отлива, и я осознаю себя в темной комнате
Флетчера, в трепетной паутине тишины, сквозь которую из окна
доносятся звуки праздничного веселья - голоса, смех, аккорды
лютни, и над всем - песня Россиньоля: "Все было так, во все
века, и будет впредь наверняка!" Еще не ночь, а только поздний
вечер, веселье и не думает утихать. Окно распахнуто настежь, но
все равно все это - там, далеко, отдельно от меня, не в силах
перелиться через подоконник и разрушить мой хрупкий покой. Я
просто лежу и даже не слушаю, а слышу.
Рану под повязкой слегка, приятно, покалывает - это
хорошо, значит, к утру от нее не останется и следа. Здешняя
Алфирил - умелый целитель. Осторожно касаюсь шарфа, которым
притянута к телу моя левая рука - темная газовая полоса
прикрывает грудь, выделяясь на белой рубашке даже в темноте.
Все, что сейчас требуется от меня - сохранять полный покой...
Дыхание весенней ночи - ветер чуть касается моего лица,
как обещание...
Скрип двери. Осторожные шаги. "Кто там?" - хочу спросить
я, но оцепенение грани меж сном и явью сковало меня, я здесь и
не здесь, и губы не шевелятся. Да это и ни к чему - я уже знаю
ответ. Шорох падающего с плеч плаща, едва слышный стук
сброшенных сапог... и кровать подается под дополнительной
тяжестью.
- Спишь? - еле слышно, у самого лица.
Я молчу. Я сохраняю полный покой. Шелковистая прядь волос
касается моей щеки. Сердце мое, и до этого бившееся не очень
сильно, замирает совсем - вот оно... Осторожно-осторожно он
подсовывает левую руку мне под плечи, а правую кладет на грудь,
совсем рядом с раной. Я жду... непонятно чего, наверное,
прикосновения его губ... но ничего не происходит - я просто в
кольце его объятий.
Совсем близко. Так близко, как я даже мечтать не смела
никогда и не разу. Я боюсь пошевелиться, боюсь дышать - только
бы не разомкнул рук...
А потом все исчезает. Остается темнота и тишина, и в этой
темноте я - зеленое пламя, зажженное неведомой рукой. Плоть
исчезла, суть обнажена. Я горю, значит, живу, но свет мой не в
силах разогнать тьму вокруг меня, только накаляет ее
нестерпимо, и я - пламя - дрожу в этой тьме... И осознаю, что
совсем рядом со мной другое пламя - синее, как летний полдень,
и такое же ослепительное, но не греющее, а лишь разбрасывающее
вокруг себя призрачный свет синей лампы.
Я тянусь к этому другому пламени, мы осторожно
соприкасаемся краями - и на границе рождается, как новая
звезда, ослепительная бирюзовая вспышка, и наше биение уже
попадает в такт друг другу. Отдергиваемся и снова касаемся, и
вдруг - как вздох - вбираем друг друга одним неодолимым
движением, и уже нет ни меня, ни его. Есть Мы - бирюзовая
звезда, ослепительная и раскаленная - Свет и Сила слились в
одно. И каждое дрожание лучей этой звезды, каждая пульсация
света отдаются в нервах немыслимым, невозможным наслаждением, и
я вижу его - свою - душу до самого дна, и нерешительность
уходит, тает, как лед, заменяясь радостным изумлением...
счастье, непредставимое счастье абсолютной открытости,
взаимного проникновения двух душ... слов не хватает, да и не
нужны слова, мы - единая нервная система...
"Я ждала тебя всю жизнь."
"Я тебя тоже. Просто не сразу понял, что ты - это ты."
"А я сразу поняла. Я узнала прикосновение твоего пламени.
Мы уже были вместе... давно, далеко..."
"Да, два раза или даже три. Я знаю тебя. Когда-то давно
тебя звали рыжей Ирмгарди."
"А тебя - Ренато Флорентинцем. Ты вторая и лучшая половина
моей души."
"И ты - моей. Ты - жизнь. Нет большего наслаждения, чем
делиться с тобой надеждой."
"Ты - сияние. Нет большего наслаждения, чем делиться с
тобой силой."
...Впоследствии Россиньоль рассказывал, что, когда он
вошел в комнату, мы лежали, как были, в одежде, застывшие до
такой степени, что можно было бы счесть это оцепенением смерти,
если бы сердца наши не бились, как одно, а от лиц и рук не
исходило зеленовато-голубое сияние. Он окликнул нас - но мы
даже не пошевелились, не разомкнули объятий. Мы были вне
времени и пространства - и, низко склонившись перед нами, он
вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0432 сек.