Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Наталия Мазова - Рассказы

Скачать Наталия Мазова - Рассказы



КОГДА НЕ ПАЛ МОНСЕГЮР...

1

Чья-то рука осторожно тронула меня за плечо.
- Эна Ирма!
Оборачиваюсь - передо мною белобрысый подросток-романдец,
судя по одежде, из ремесленников.
- Что ты хочешь мне сказать, мой юный друг?
- Эна Ирма, - голос его понижается до шепота, - не ночуйте
сегодня в доме Роз Кретель. Я сам слышал, как Верховный
Экзорцист отдавал приказ капитану своих арбалетчиков.
- Но...
- За Роз не бойтесь, ее и пальцем не тронут. Им нужны
только вы.
- Но... куда же я тогда пойду? Если облава, то все мои
обычные места им хорошо известны.
- Идите в Академический квартал, найдите белый дом с
черным каркасом - он там один такой, не спутаете, еще там дверь
навешена новая, некрашеная. Стукните в нее два раза по два и
спросите Герхарда Диаль-ри, алхимика. Там и переночуете.
- И что я ему скажу?
- Вам будет достаточно назвать свое имя, - он быстро
крестится, - это лучший пропуск в дома истинно верующих. Да
хранят вас Господь и святая Бланка.
- Значит, этот человек...
Но мальчишка исчезает так же неуловимо, как и появляется.
Я снова одна на вечерней улице Монлозаны.
Да... Любой уважающий себя пророк на моем месте сказал бы
со смирением на физиономии - мол, чему быть, того не миновать,
если Господь захочет, то защитит своего слугу, и далее по
тексту. Но я сейчас не в том положении, чтобы являть чудеса
истинной веры. Верховный Экзорцист - это страшно, а я всего-то
недоучившаяся ведьма, и вообще, не зная коду, не суйся к входу.
Подождем пару дней, посмотрим, чего он будет делать, глядишь, и
представится возможность учинить чудо. А пока имеет смысл
прибавить шагу, чтоб добраться до алхимика, покуда совсем не
стемнело.

Официально эта Суть зовется красиво и зловеще - Мир
Обожженной Земли. Но я привыкла называть ее Романдом, по имени
страны, в которой нахожусь. Суть тяготеет к Миру Чаши, десятой
Сути Города, а миры этого сектора я всегда любила за
своеобразный средневековый колорит. Может быть, им недостает
простоты решений и ясности выбора, присущей мирам группы
Мидгард - но они как раз по мне. Романдом болеешь, и исцелиться
непросто, да и не хочется.
В этом причудливом мире нет ислама - как-то не сложился, а
потому нет и крестовых походов. Некий аналог сарацин, правда,
имеется - на Языке Закона они именуются мутаамны, то есть
оборотни. Якобы до пришествия Спасителя племена эти умели
превращаться в разных зверей, но потом поголовно крестились в
святую веру и отринули бесовское умение. Скрытный народ и
красивый, и мне нравится, что романдцы с ними ладят. В самом
Романде их, правда, немного... и к сожалению, приблизительно
поровну на обеих сторонах. А может, и к счастью - хотя бы для
национальных гонений нет повода.
А на востоке имеется Кангранская держава, и это отдельная
песня. В глазах романдцев они те самые еретики, от которых Бога
тошнит. Не знаю, как Бога, а я и посейчас опомниться не могу от
того, что они сделали из старого доброго христианства...
Замечталась я что-то, а дом - вот он, чуть мимо не
проскочила. Беру молоток и осторожно ударяю - дважды два.
За дверью тишина. Как ни вслушиваюсь, не могу различить
шагов. И неожиданно тихий голос изнутри:
- Кто здесь?
- Впустите, - отвечаю я так же тихо. - Я Ирма диа Алиманд.
Лязг засова. На пороге встает высокий человек лет сорока,
с пепельными волосами, зачесанными назад. На лице его читается
непомерное удивление.
- Вот это новости! Сама Ирма диа Алиманд пожаловала в мой
скромный дом! Кстати, откуда он вам ведом, эна Ирма?
- Герхард Диаль-ри? - спрашиваю я, и хозяин дома изящно
кланяется в ответ. - Меня направил сюда некий юноша, желавший
спасти меня от слуг Эренгара Ле Жеанно, - вспоминаю о своей
роли уличной пророчицы и с чувством добавляю: - Да гореть ему в
аду, пока не кончится вечность!
Уголки рта Диаль-ри ползут вниз.
- Великий Экзорцист уже в Монлозане? Скверная новость! Что
ж, заходите, эна Ирма, будьте моей гостьей...

Я чинно сижу в кресле с высоченной спинкой и потягиваю из
бокала великолепный глинтвейн. Диаль-ри поправляет фитиль в
масляной лампе, пламя озаряет комнату неровным колеблющимся
светом...
Уж не знаю, где там у него его алхимия. В подвале, может
быть - я туда не спускалась, потому как незачем. Здесь, в
комнате, только ряды толстенных фолиантов на полках, да большой
пурпурно-лиловый кристалл на подставке. Когда я вошла в
комнату, хозяин даже не потрудился прикрыть его чем-нибудь.
Неужели он считает, что Ирма диа Алиманд совсем невежда и не
способна узнать эту магическую ерундовину, с помощью которой
возможно говорить с другими Сутями?
Еще один моталец...
- Откуда он вообще взялся на нашу голову, этот Эренгар Ле
Жеанно? - произносит Диаль-ри, словно говоря с самим собой.
- Разве вы не знаете, эн Герхард? - удивляюсь я. - Этот
отпрыск дьявола прежде был простым священником в маленьком
городке в Порко. И какая-то истеричка ударила его ножом в
спину, крича, что он обесчестил ее и является отцом ее ребенка.
И вот, ночью, когда тело священника было положено во храме и
монахи читали над ним молитвы, - увлекшись, я незаметно для
себя перехожу на те интонации, от которых округляются глаза у
моих уличных слушателей, - странный свет озарил храм, и явилась
женщина красоты неземной, в черных одеждах, и черные крылья
бились за ее плечами, а на челе горела звезда столь
ослепительно, что устрашились монахи и пали ниц, не смея
поднять глаз. Женщина же подошла ко гробу, простерла руку и
прорекла: "Встань, Эренгар, любимый мой слуга, ибо не кончено
то дело, ради которого пришел ты в сей грешный мир. Отныне
вручаю я тебе силу мою, чтобы пронес ты высоко знамя истинной
веры." И восстал убитый священник, повинуясь руке Крылатой, она
же исчезла, как не была. И воскликнул один из монахов:
"Господи, воля Твоя! Если то был ангел Твой, то зачем он так
несходен обликом с теми светлыми, что доселе возвещали нам
Слово Твое?" Эренгар же рассмеялся и сказал: "Если бы то был
посланец Всеобщего Врага, как бы вошел он в святой Храм
Господень?"...
- Ну и мастерица же ты рассказывать! - неожиданно
перебивает меня Диаль-ри. - Слышал же эту легенду не один раз,
а вот заслушался... Да знаю я все это: и как явился этот тип к
папе и заявил, что Господь послал его, чтобы с корнем выдрать
нечестивцев, почитающих святую Бланку за сестру Господа
Нашего...
- Эн Герхард, - страстно возражаю я, - иной раз самое
невероятное на поверку оказывается чистейшей правдой. Ле Жеанно
действительно был возвращен из-за грани, и только после этого
появились у него все эти мистические способности. Кто
возвратил, судить не берусь, но что-то не похоже, чтоб это был
ангел Господень. Ибо до зарождения бланкианства и появления на
сцене Ле Жеанно здешние христиане не знали войн за веру!
Язычников силой обращали - было дело, друг друга резали по
политическим мотивам - тоже сколько угодно, но ради догматов
кровь не проливали! А сейчас горят костры в Порко и Ланневэле,
сотни свидетелей деяний Бланки убегают в леса, а на западе,
говорят, собирается большая армия, якобы в поход на Кангру... И
что характерно - именно здешняя христианская традиция, где
более чтят Магдалину, чем Марию, сделала возможной женскую
линию Служения в общих рамках...
- Не увлекайся, Элендис. Ты сейчас не на площади перед
толпой, а кроме того, здесь не Город, чтобы бросаться словами
вроде "женской линии служения".
В первый момент я даже не осознаю до конца его слов, все
еще готовая спорить, отстаивать... и вдруг вскидываюсь резко,
как от укола иголкой:
- Откуда вам известно мое истинное имя, эн Герхард?
Вместо ответа он подходит к окнам и задергивает их
тяжелыми алыми портьерами. Затем берет лампу в руки,
выпрямляется...
И волосы, только что бывшие пепельными, становятся
черными, мягкой волной убегая со лба, а темно-зеленые
проницательные глаза превращаются в озера темного пламени,
затопившего и радужку, и белки... и по странно переменившемуся
лицу больше нельзя угадать возраста - вроде бы не больше
тридцати, но взгляд... но усмешка...
- Лорд Аран... - я произношу это имя одними губами, звук
отключился. - Хозяин Башни Теней...
- Теперь понимаешь, насколько серьезно тут все завязано,
если потребовалось мое присутствие? - говорит он, как опытный
учитель - нетерпеливой ученице.
- До этого мгновения казалось, что понимаю, - говорю я,
низко опустив голову. - Но что может случиться такого...
- Тебе я могу сказать - именно потому, что это ты. Сейчас
в этой Сути живет тот, кому предстоит стать Паладином Синего
Огня, пятым у Асменаля, но он еще молод и не вошел в полную
силу. Если его вынудят действовать до срока, он рискует
погибнуть, не обретя себя истинного и в этом воплощении. А
Братство более не может ждать.
- Кому это и знать, как не мне, - я действительно ощущаю
себя виноватой. - Вон Лайгалдэ надо мной как трясется...
Говорит - когда еще было, чтоб Жрица или Паладин узнавали, кто
они такие, до инициации? Выбора, говорит, нет...
- Подожди... Так ты тут по поручению Лайгалдэ?
- Сама по себе, - я опускаю голову еще ниже. - Просто мне
такие Сути нравятся... До меня тут Флетчер сидел, заводил народ
песнями про Верховного Экзорциста, сказавшего, что охота
началась. Теперь он отправился сессию сдавать, а я в этот раз
сдала досрочно... Правда, он в основном в Тойе работал, я же
решила - лучше сюда, здесь народ попроще.
- И чего ты хотела?
- Чуда. На костер подставиться и не сгореть.
- Ах да, ты ведь тоже - Угнела, - он слегка треплет меня
по голове. - Саламандра. Что ж, ничего непоправимого натворить
не успела, и на том спасибо. Только знаешь что... свалила бы ты
лучше отсюда, пока каша не заварилась. Не знаешь ведь, за кого
больше бояться - за тебя или за того...
- Боюсь, каша уже заварилась, - отвечаю я со вздохом. - А
удрать сейчас, накануне свалки - так совесть загрызет. Я уйду,
а им здесь жить...
В ответ Хозяин долго молчит, и пламя полыхает в глубине
его глаз. Он все еще в своем, Нездешнем обличье - и я уже почти
отошла от первого шока после того, как он открылся. В конце
концов, плохой бы я была моталицей... это в Башне он Хозяин, а
здесь мы на равных, хотя его возможности даже смешно сравнивать
с моими.
- Знаешь, - говорит он в конце концов, - опять же о таких
вещах нам только между собой и можно толковать... но боюсь, что
мы обречены воспользоваться твоей идеей. Сама понимаешь - ни
войны нельзя допустить, ни появления местной инквизиции.
Убивать Ле Жеанно мы не имеем права - это во-первых; все равно
это ничего не даст, ибо от смертной руки, а не волею небес -
во-вторых...
- А кроме того, еще неизвестно, по силам ли теперь
простому смертному его убить - добавляю я. - Поговаривают, что
после чудесного воскресения его не берет ни сталь, ни яд.
- Значит, остается дискредитация. Доказать народу, что
никакой он не святой, а может быть, даже совсем наоборот...
- ...и что найдутся здесь и посвятее его, - мрачно
заключаю я.
- А такие вещи опять же простыми интригами не делаются. И
другого способа... э-э, выразить волю Господа... я не вижу.
- Улыбнись - сражайся - умри, - что еще можно добавить к
этим словам? Никто не может мне приказывать - я сама избираю
способ действий, и я свой выбор сделала. Умирать мне, правда,
сейчас нельзя, но от меня этого и не требуется, хотя риск
есть... А где его не было? В Мире Великой Реки? В Остротравье
под Кровавым Древом? В болотах Ихинзела?
Молчание. Пламя лампы танцует, повинуясь моему взгляду,
дрожит и мерцает - глаза у меня уже слипаются. Денек сегодня
выдался, прямо скажем...
- А тебе идет длинное платье, - неожиданно произносит
Хозяин. - Ты в нем кажешься как-то женственнее, беззащитнее,
что ли...
- Да ну вас, лорд Аран, - отмахиваюсь я. - Я в любом
платье была и есть кошка помоечная.
- Хотел бы я побывать на той помойке, где водятся такие
кошки, - я и не заметила, как близко-близко придвинулись
колдовские глаза лорда-Нездешнего. Я уже чувствую, что сейчас
произойдет, хотя ни руки его, ни губы еще не коснулись меня, но
слишком уж беспокойно пляшет пламя в скрещении наших
взглядов...
- Золотоволосая...
Дальнейшее описывать незачем. Это неистребимо банально.

- ...И какой это по счету?
- Шестой, кажется, - я роняю голову в колени. - Все то же
самое: длинные патлы и плащ по ветру. Молодой-обаятельный.
- Хоть кто он такой? - Лайгалдэ неподвижно сидит с другой
стороны костра, лица не видать за танцем пламени, но голос
ровно спокоен.
- Да так... Некий рыцарь из некой Сути. Вроде бы даже не
моталец, встретились - разошлись... Надеюсь, преследовать, как
Хальвдан, не будет.
В отчаянии я ударяю ногой по коряге, горящей в костре, в
небо летит фонтан золотых искр.
- Лайгалдэ, когда же это кончится? Почему я всем им верю?
Неужели я так и останусь глупой девчонкой, которая влюбляется в
кого попало? Ауре был в восемнадцать, но с тех пор три года
прошло!
- Ты - Огонь, - медленно отвечает Лайгалдэ. - Ты - все,
что есть огненного в мироздании, ты танцуешь в кругу и не
способна разглядеть тех, кто смотрит на тебя из темноты. Ты -
та любовь, что вспыхивает, как пожар, зажженный молнией. Если
ты когда-нибудь поумнеешь, люди перестанут слагать сказки про
Тристана и Изольду.
Мерно, нараспев текут слова, ложась вокруг меня магической
чертой, и мне уже не надо вслушиваться в голос, произносящий их
- они живут отдельной жизнью...
- Вечно, бесконечно, пока стоит мир, пока ты прекрасна,
пока вообще существует на земле красота... И разве хоть один из
них был недостойным, разве ничего не дал тебе взамен? Ты
видишь, ты знаешь, ты смотришь не глазами, заглядывая поверх
голов... Каждый мечтает протянуть тебе руку, ступить в круг
рядом с тобой, ибо ты одна способна увидеть человека лучше, чем
он видит сам себя в зеркальном водовороте Круга Света. Может
быть, даже не ты их влечешь, но собственное отражение в твоих
глазах - нигде и никогда более не увидеть им себя столь
совершенными. Пока не погаснет огонь, пока не смолкнет
музыка...
Языки пламени танцующими клинками обступили меня, кольцом,
ало-золотой стеной, и странные лица видятся мне в пламени,
которое тянется ко мне то вьющейся прядью волос, то тонкой
прекрасной рукой целителя или менестреля, то разлетевшимся
краем одежды...
И я вскакиваю на ноги.
- А что потом, Лайгалдэ? Когда смолкнет музыка, когда я
уже не буду молода и красива? Что тогда? Объяснять сыну или
дочери, что отцы есть не у всех? Неужели так никогда и не будет
ничего постоянного? Ответь, Лайгалдэ! Лайгалдэ!
Тишина. Чуткая тишина ночного леса. Только треск сучьев в
костре. С другой его стороны никого нет. Я одна... И неизвестно
откуда доносится нежный шепот:
- Илладзингье... Золотоволосая...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1086 сек.