Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Наталия Мазова - Рассказы

Скачать Наталия Мазова - Рассказы



ГОЛОС НОЧИ

Даэрону и... Маглору.

Высокая женщина в черном выступила из тьмы, не торопясь
подошла к костру. С первого взгляда было видно, что это одна из
диких кошек Анхемар. Черная кожаная куртка перехвачена широким
ремнем с заклепками, на котором висит короткий меч, высокие
сапоги, темные волосы выбиваются из-под черного капюшона с
оплечьем. На вид лет тридцать, хотя кто ее разберет, в такой
темноте...
Давно ходили слухи, что Повелительница Стрел любит,
переодевшись простой лучницей, ходить от костра к костру и
слушать, о чем болтают ополченцы, когда их не слышит
начальство. Но на самом деле все было куда проще. Конечно,
Лайгриле было лестно, когда надменные властители из Земель Ночи
с почтением обращаются к ней "владетельная лоини", но...
слишком уж тяготилась она их обществом. Ей, выросшей в горном
роду, всю свою молодость болтавшейся по приграничным
гарнизонам, всегда прямо говорившей все, что думает - так и не
удалось привыкнуть к великосветской манере общения. Из всей
командной верхушки армии Вэнтиса только с Кеасором она могла
говорить как человек с человеком, а не как лоини Анхемар с
властителем Запада. Поэтому после каждого военного совета,
после нескольких часов напыщенных глупостей и борьбы самолюбий
Лайгрилу, словно на свежий воздух, тянуло к этим кострам.
Хейн вздрогнул, когда раздался негромкий спокойный голос
женщины в черном:
- Можно немного посидеть у вашего костра? Я вижу, у вас
тут лютня ходит по кругу.
Алвард ответил за всех:
- Присаживайся, дева стрел... не знаю имени твоего...
- Глорэс из личной сотни Владычицы, - она сняла боевые
перчатки и засунула за пояс. Понятный всем жест дружелюбия - "в
вашем кругу мне незачем браться за оружие".
Кто-то протянул Лайгриле ломоть хлеба и закопченную вилку
на длинной деревянной ручке, на которой аппетитно шипел
свежезажаренный кусок мяса. Она поблагодарила кивком.
Как же это было замечательно - сидеть вот так, глядя на
звездное небо, вгрызаться в жестковатое, но такое вкусное мясо
и слушать, как Алвард распевает незатейливую песенку
ополченцев:
Жизнь моя раздольная - горюшко в стакане,
Кудри мои вылезли от переживаний...
Мелькнуло на миг перед внутренним взором раздраженное лицо
лоина Оромара, что-то пытающегося ей доказать - и исчезло без
следа, лопнуло, как пузырь на воде. В такую минуту просто не
думалось ни о чем дурном.
...Вот пойдут к Лайгриле, скажут - то да се,
А она с работы выгонит, и все!
Лайгрила улыбнулась одними уголками губ. Эту песню уже
распевали обе стороны, только сторонники Синеглазого вместо ее
имени пели: "вот пойдут к Правителю..." Да и почему бы ее не
петь - не так уж велика разница между теми, кто обнажал мечи во
славу Повелительницы Ночи и за Тонд для хиорнцев...
Как и ожидалось, мы вломили всем...
Утро зачиналось, светлое совсем.
На войне с Правителем положил я голову -
Женка погорюет, выйдет за другого!
Алвард кончил, и лютня тут же отправилась куда-то дальше.
И вдруг резкие, четкие аккорды в клочья разорвали покой в душе
Лайгрилы. Снова, в который раз, до боли знакомое: "По выжженной
долине идем, чеканя шаг..." Однако... к обычному раздражению
примешивалась какая-то непонятная тревога. И только когда песня
кончилась, Лайгрила поняла, в чем дело: ТАК петь эту песню мог
только ее автор. Это не мальчишка Левелл из Корма, а сила,
равная ей самой...
Затаив дыхание, Лайгрила подняла взгляд на певца. Голос
Ночи... Если бы она увидела его днем, в толпе - ни за что бы не
отметила своим вниманием. Обычный наемник-северянин, смуглое,
довольно привлекательное лицо обрамлено вьющимися волосами - не
длинными, как у Кеасора, а просто давно не стрижеными. Темные
глаза дерзко поблескивают в свете костра. А одежда и вовсе не
стоит внимания - так, какие-то обноски непонятного цвета.
На секунду их глаза встретились. А затем Голос Ночи снова
ударил по струнам лютни. Мрачная, суровая мелодия, но на этот
раз в ней не издевка, а скрытый яростный накал. Никогда прежде
не слышала Лайгрила этой песни.
Смерть ждет любого героя,
Власть и алчность - ничто перед ней.
Нас же при жизни зароют,
Погребут среди мрачных корней.
Мы не в счет ни для тех, ни для этих,
Износились - спешите в запас!
Мы не бросили слова на ветер -
И отбросили в сторону нас!
- Хейн, ты увлекся! - раздался чей-то обеспокоенный голос.
- Здесь же Ее лучница! Остерегись!
- А что мне с того? - насмешливо отозвался менестрель, не
сбиваясь с ритма. И, вдруг, повернувшись к Лайгриле, запел
следующий куплет, словно бросая обвинение ей в лицо:
- Вам - все большие дороги,
Нам - тропинки, и те по ночам.
Вам - покровители-боги,
Мы ж доверились только мечам!
Да и сталь нас подводит нередко...
Но привыкли мы горечь глотать:
Пусть стреляем мы вовсе не метко,
Но еще продолжаем стрелять!
Лайгрила больше не могла глядеть в эти глаза. Ну что она
могла возразить ему? Да и станет ли слушать ее возражения он,
правый вечной правотой ограбленного? Горечь в голосе, яростная
боль в мелодии...
И на дорогу мы выйдем -
Ведь дорога не только для них!
Там мы, конечно, погибнем -
Что ж, король завербует других!
Нас никто никогда не забудет -
Ведь не помнили нас никогда,
И пришли мы сюда ниоткуда,
И уходим опять в никуда...
Все кончилось внезапно - и лишь дерзкий взгляд Голоса Ночи
по-прежнему жег лицо Лайгрилы.
- Тебе надоела жизнь? - одними губами шепнул Алвард на ухо
Хейну. - Она же немедленно расскажет кому надо, и беги не беги
- ждет тебя легкая смерть. А может быть, и позорная!
В ответ Хейн рассмеялся - чуть принужденно, как отметила
Лайгрила, но все так же дерзко.
- Не думаю, - проговорил он с расстановкой. - Ведь правда
же, Владычица Анхемар, позорная смерть - слишком много за такую
песню?
Задыхаясь, Лайгрила резко вскочила на ноги. Капюшон давно
упал с ее головы, и темные волосы рассыпались по плечам.
Остальные сидевшие у костра, казалось, потеряли дар речи,
только кто-то простонал: "Стальные Когти, рэссла вирз!"
- Как ты меня узнал? - Лайгрила собрала в комок всю волю,
чтобы овладеть собой. - Вроде бы мы не встречались прежде, Хейн
Голос Ночи!
Он тоже встал. Тень странной улыбки мелькнула на его лице
- и исчезла без следа.
- Я никогда не узнал бы тебя, Владычица, - заговорил он, -
если бы первый раз не увидел в таком же полумраке. Месяц назад
на склоне Эреджтэрк я стоял в карауле, а ты прошла мимо меня,
отправляя в разведку трех своих дев. Тебя окликнули, ты
обернулась... И в свете факела я увидел женское лицо,
прекраснее которого не встречал нигде, но такое гордое и
суровое, словно навсегда застывшее на холоде мировой нелюбви. Я
тогда подумал, что если бы среди кервитов были женщины - они
должны бы выглядеть именно так.
- Ты воистину менестрель именем Андсиры, - ответила
Лайгрила в своей обычной манере, уже восстановив душевное
равновесие. - Ты дивно сплетаешь слова, хотя это искусство
всегда считалось привилегией женщин.
- А разве не привилегией мужчин от века было защищать с
оружием в руках интересы своего короля? - он так и рвался в
бой, словно давно предчувствовал эту встречу. Но Лайгрила все
еще пыталась не принять эту игру, уклониться, не отвечая ударом
на удар.
- Ты хочешь сказать, что все, что я делаю в долине Тонда -
не мое дело?
- О, что ты, Владычица! Я всего лишь хочу сказать, что ни
один настоящий мужчина не захочет, чтобы женщина сражалась за
него, - Хейн выделил голосом слово "настоящий".
- Это весьма похоже на оскорбление короля Вэнтиса, -
Лайгрила чуть усмехнулась. - Неужели ты не боишься за свою
жизнь, менестрель?
- Оскорбив короля, я, конечно, подвергаю опасности эту
жизнь, но оскорбив женщину - жизнь будущую, - бесстрашно
ответил Голос Ночи.
Лайгрила ненадолго задумалась.
- Твой язык, менестрель, так же остр, как и твой клинок, -
наконец сказала она. - Я же привыкла иметь дело с луком и
стрелами, а не с лютней. Поэтому вот мое последнее слово: через
три дня, на рассвете, ты вступишь в спор не со мной, но с Сайто
Кетиаром, менестрелем Кеасора. Иначе я буду считать, что ты и
вправду недостоин той жизни, которой так не дорожишь, - С этими
словами она снова надвинула капюшон, ясно давая понять, что
разговор окончен.
- Вижу теперь, Владычица, что слухи о твоей справедливости
- не преувеличение, - по голосу Хейна никак нельзя было понять,
издевается он или говорит серьезно. Он отвесил Лайгриле легкий
поклон: - Да - я приду.

Лайгрила знала, что он придет. Слишком хорошо умела она
разбираться в людях, чтобы усомниться.
Вроде никто никого ни о чем не предупреждал, но к тому
моменту, когда Эннор поднялся над вершиной Эреждтэрк и
солнечные лучи заглянули в долину, где был разбит лагерь, все
уже были в сборе. Тесным кругом стояли они на
площади-не-площади, поляне-не-поляне между командных шатров,
именуемой Кругом Совета. Крестоносцы и лучницы ждали.
Лайгрила, как всегда во время совещаний, опустилась на
огромный серый камень, Кеасор привычно встал у ее правого
плеча. Сайто Кетиар уже стоял здесь, скрывая напряжение за
презрительной усмешкой... а вот самой Кетиар что-то было не
видать. Сколько ни скользил взгляд Повелительницы Стрел по
толпе собравшихся, но ни разу не мелькнула в ней голова с
волосами, скрытыми под алым шелком.
"Интересно, а Ассэн придет?" - мимолетно подумала она. И в
этот миг толпа на противоположном конце поляны зашевелилась,
расступаясь. Краем глаза Лайгрила заметила, как Сайто сжался,
словно перед решительным броском. В толпе образовался проход, и
по нему спокойно и уверенно в середину круга вышел тот, кого
вся Долина Тонда знала как Голос Ночи, и лишь немногие - как
Хейна. Впервые Лайгрила могла ясно разглядеть при дневном свете
этого дерзкого возмутителя спокойствия. А он, казалось, даже не
смотрел в ее сторону, остановился прямо перед Сайто, и, вскинув
руку, четко проговорил:
- Рэ ванва! Я, Хейн по прозванию Голос Ночи, пришел сюда,
чтобы вызвать тебя, Сайто-крестоносец, на песенный поединок по
законам, принятым в Долквире.
Ропот пробежал по кругу собравшихся: Хейн говорил с Сайто
не как с высокородным, а как равный с равным, и произнося
формулу вызова, не опустился перед менестрелем Кеасора на одно
колено. Он слишком много позволял себе, этот Голос Ночи!
Сегодня вся одежда Сайто была темно-серого цвета
Вэйандолы. На плечо небрежно накинут черный плащ, а голову
охватывает широкая золотая лента, концы которой лежат на его
длинных, сильно вьющихся волосах как две солнечные змейки. И
все же сегодня было, как никогда, видно, что в нем есть примесь
дорисской крови: вроде и кожа достаточно светлая, но широкие
губы, крупные черты лица, странный разрез темных глаз... Рядом
с ним загорелый (а может быть, просто грязный) Голос Ночи
выглядел почти красавцем, несмотря на то, что его вязаная
туника, когда-то серая, а теперь бесцветно-белесая, была
прожжена в двух местах, а кожаные штаны украшала свежая
заплата. Но Лайгриле сразу же бросилась в глаза его лютня. Это
был не расстроенный и поцарапанный инструмент, каких полно в
палатках ополченцев, а великолепная лютня северной работы,
покрытая темно-вишневым лаком.
Сайто вынул меч из ножен и с размаху вонзил его в землю
рядом с собой - на песенный поединок нельзя выходить с оружием.
- Я, лоин Сайто Кетиар из Устья, принимаю твой вызов,
Голос Ночи, менестрель наемников, - высокомерно ответил он. -
Твои условия?
- Тебе известно, что ставка в этом поединке - моя жизнь. -
голос Хейна был спокоен и тверд. - Поэтому назвать условия -
твоя привилегия, менестрель крестоносцев.
- Хорошо. Две песни, поем по очереди. Право первенства
решает жребий.
- Эн йе-о джалет! - Голос Ночи выхватил свой меч резким
движением, но не вонзил в землю, а просто отбросил в сторону.
Лайгрила поняла, что настал ее черед. Она поднялась со
своего почетного места, держа над головой руку с зажатой в ней
монетой Вэнтиса.
- Клинок! - произнес Голос Ночи таким тоном, каким
называют пароль.
- Корона! - эхом отозвался Сайто.
Лайгрила разжала руку. Золотая монета звякнула о камень и
шесть голов тут же склонились к ней, но Кеасор опередил всех.
- Корона, - хрипло сказал он.
- Ты счастлив в игре,.. лоин Кетиар! - поклон, который
отвесил сопернику Голос Ночи, трудно было назвать иначе как
издевательским. - Тебе начинать!
В эту минуту алая шелковая повязка мелькнула среди
непокрытых голов. Все-таки Кетиар пришла взглянуть, как ее брат
будет отстаивать свою честь перед этим... подстрекателем! Алая
повязка на секунду отвлекла взор Лайгрилы, а когда она снова
взглянула в круг, Сайто уже стоял в центре, и лютня - его,
серебристая - висела у него на груди.
- К вам обращаюсь, Владычица Анхемар и Владыка Кеасор! -
Гул толпы сразу смолк. - Да не будете вы пристрастны в своих
суждениях и отдадите победу тому, чья она по праву!
- Разве Владычица Анхемар - сама Андсира, что ты
приписываешь ей высшую справедливость? - насмешливо возразил
Голос Ночи.
Сайто ничего на это не ответил. Его руки легли на лютню, и
струны дрогнули. И Лайгрила тоже дрогнула - она сразу узнала
эту гордую и тоскливую песню, любимую всеми крестоносцами:
Я не чужой, я не святой,
Меня мой грех не тяготит...
Да, менестрелю Кеасора нельзя было отказать в уме - песни
Голоса Ночи знала уже вся армия, и Сайто намеренно выбрал песню
в том же стиле. Это был козырь, который не бьется.
Меня любовь не берегла -
Я ей иное предпочел,
Я пил из звездного котла
И осенял себя мечом...
Последний суровый аккорд замер над безмолвным Кругом
Совета. Сайто поклонился Владыкам и ушел из круга, уступая
место Голосу Ночи. Интересно, как тот будет выпутываться из
этой ситуации - ведь "Наемники" или другая песня в этом роде
сейчас будут просто неуместны!
Хейн поднял руки вверх и лишь произнес тихо - но его
услышали все: "Храни меня, Властная, и ты, Гэльдаин!"
Из перебора струн родилась медленная мелодия, в которой
были и насмешка, и вызов. Голос Ночи не торопился запеть,
дразня слушателей целую минуту, и вдруг не то пропел, не то
проговорил, удивляясь и издеваясь:
Менестрель, а менестрель!
А давай мы тебя...(небольшая пауза) уничтожим!
И тогда, без сомнения, нам будет легче дышать -
о-о!
Последний возглас Голоса Ночи стоном отозвался в
ошеломленной толпе - и Лайгрила внезапно ясно осознала, что
этот поединок Сайто проиграл еще в тот момент, когда она
спровоцировала Хейна на этот вызов...
Ох, люблю! Ох, люблю беззащитных прохожих!
Вот убьем, и не будет никто наших дев отвлекать -
во!
Случайно Лайгрила натолкнулась взглядом на Кетиар и
увидела, что щеки у нее полыхают ярче повязки на голове. Ох не
к добру это, ома-эдж Сира!
А Голос Ночи, как ни в чем ни бывало, продолжал
издеваться:
Менестрель, а менестрель!
Вот ты все время поешь о свободе, ведь так?
А вот взять бы тебя, например, заковать в кандалы -
о-о!
И живи, как посмешище в нашем народе...
Или нет - лучше чисти до блеска котлы - во!
Напряжение в толпе нарастало... Воистину, Голос Ночи при
рождении был отмечен самой Андсирой - то, что он нахально
проделывал на глазах у всех, было просто гениально...
Ой, народ, все сюда! Посмотрите, он вынул мечишко!
У любой из нас ножик длинней -
да он кервит, видать!..
Он запнулся на полуслове и умолк: большой метательный нож
вылетел из толпы и вонзился в землю у самых его сапог. И тут же
раздался гневный, чуть хрипловатый женский голос:
- Сайто! Я женщина и не имею права с ним драться - но и ты
не мужчина, если до сих пор терпишь все это!
- Я действительно вытерпел слишком много от этого наглеца!
- Сайто резко повернулся к Голосу Ночи. - Но как ты, грязный
наемник, смеешь публично оскорблять мою сестру?!
- Видят Эннор на небе и Андсира на земле, - Хейн снова
воздел руки к небу, - не я первым обнажил оружие в этом кругу!
А что до твоей сестры - ты сам назвал ее, лоин Кетиар!
Ах, вы же еще не знаете, Владычица! - он покосился на
Лайгрилу. - Вчера Левелл из Корма снова был пойман у палаток
ваших диких кошек. Согласно вашему приказу, его следовало гнать
в шею - но мальчишка обнажил меч. И ваша пятисотница Кетиар...
справилась, - лицо его перекосила презрительная усмешка. -
Предварительно наигравшись с ним, как кошка с мышью... -
последние слова он проговорил, торопясь, так как перед ним уже
вырос Сайто с мечом в руке:
- Защищайся, шут без чести и совести!
- С удовольствием! - Голос Ночи одним прыжком добрался до
своего клинка и в последнюю секунду ловко парировал удар.
Все оцепенели - песенный поединок был одним из самых
святых ритуалов Долквира. Лишь в смутных легендах сохранились
воспоминания о том, как его оскверняли поднятием оружия, и уж
никогда никто не слыхал о подобной схватке, ниспровергающей все
законы и традиции!
О том, что Кетиар с мечом не уступит Кетиару с лютней,
знали все. Но сейчас силе и напору Сайто противостояли гибкость
и ловкость его противника. Казалось, Голос Ночи даже не
пытается атаковать, но ни один удар Кетиара не достигал цели.
Менестрель наемников уходил легко, словно танцуя, и на пути
меча Сайто оказывались то его собственный клинок, то рука,
обернутая старым зеленовато-бурым плащом. Кетиару же его
великолепный черный плащ только мешал.
- Я впервые вижу столь совершенную школу Поречья, -
коснулся слуха Лайгрилы нервный шепот Кеасора. - Сайто, с его
тондской выучкой, долго не продержится...
И в этот самый момент менестрель крестоносцев, уже
порядком измотанный своим противником, совершил ошибку. Голос
Ночи сделал какое-то неуловимое движение - и серебряное шитье
на рукаве Сайто окрасилось кровью. Толпа ахнула, и это вывело
Лайгрилу из оцепенения. Начисто забыв про свое звание и про то,
что ей уже давно не двадцать, она сорвалась с места и зеленой
стрелой кинулась к дерущимся:
- Остановитесь! Не надо, ... Хейн!
Голос Ночи как раз отражал очередной удар Кетиара. Но крик
Лайгрилы заставил дрогнуть его руку, конец меча прошел ниже,
чем ему хотелось, и со всей силы полоснул Сайто по пальцам, не
защищенным боевой перчаткой. Тот выронил меч, а Лайгрила уже
стояла между ними, и взгляд ее, полный ужаса, метался от одного
менестреля к другому.
- Будь ты проклят, наемник! - Кетиар пытался обтереть
кровь с раненой руки краем плаща, но она все равно капала на
землю, и темные капли выделялись в пыли и вытоптанной,
умирающей траве, как приговор Голосу Ночи. - Ты хоть понимаешь,
что натворил?!
- Я не хотел... - Вся дерзкая самоуверенность моментально
слетела с Хейна, во взгляде застыло отчаяние. - Клянусь
милосердием Гэльдаин, Владычица - я мог бы его убить, но
искалечить руку другому менестрелю - на такое даже я
не способен! Сегодня я и вправду заслужил смерть.
- Смерть! - глухо отозвалось в толпе, и уже начали
продвигаться вперед лучница Кетиар и несколько таких же, как
она... Но Лайгрила шагнула вперед и заслонила собой менестреля.
- Стойте! В том, что случился этот поединок, виновна лишь
я, и он мой, а не ваш!
Сколько раз за эти годы ей приходилось вот так стоять
лицом к лицу с разъяренной толпой! Но впервые то, что она
сейчас провозгласит, не будет воспринято как должно...
- То, что он сделал с моим братом, хуже, чем смерть! -
глаза Кетиар были совершенно бешеными. - Мы повязаны кровью!
- Дева стрел Кетиар, не Голос Ночи, а ты и твой брат
первыми схватились за оружие на песенном поединке! - Это было
сказано так, что даже неукротимой пятисотнице сделалось жутко.
- Поэтому слушайте мой приговор. Властью, данной мне Андсирой и
королем из дома Вэйанор, с этого часа в течение четырех дней
Голос Ночи находится под моей рукой! По истечении их он будет
объявлен вне закона - но лишь в пределах долины Тонда, от
Каменных Колец на западе до владений Кети и границы с Эреджраэн
на востоке. Эти четверо суток даются ему на то, чтобы покинуть
эти места, но до тех пор никто, и в особенности ты, дева стрел
Кетиар, не смеет причинить ему никакого вреда! Я, Лайгрила
Анхемар, скаллоини-нэ-джельтар короля Вэнтиса, сказала - и да
будет так!
- Услышано и засвидетельствовано! - Пятисотница Энаннин
Полуведьма, стоявшая в первом ряду, отсалютовала мечом своей
владычице. Кеасор встал рядом с нею и повторил ее слова и жест.
- А сейчас он уйдет отсюда, и уйдет невредимым, - Лайгрила
произнесла эти слова и почувствовала, что силы вот-вот оставят
ее.
И тогда свершилось небывалое: дерзкий Голос Ночи, не
желавший склоняться ни перед кем из Властителей Запада,
опустился на одно колено перед Лайгрилой и поднес к губам край
ее зеленого плаща. Так мог приветствовать только высокородный и
только своего непосредственного властителя, которому присягал
на верность. Затем он подхватил лютню, шагнул в толпу, которая
расступилась перед ним, как перед прокаженным и быстро скрылся
с места происшествия.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0942 сек.