Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

А. Алексин - В стране вечных каникул

Скачать А. Алексин - В стране вечных каникул


ПЕЧАЛИ И РАДОСТИ КАНИКУЛЯРА

У нас был большой двор. Конечно, он остался таким и сейчас, но я те-
перь старше - и то, что в детстве казалось мне огромным, стало большим,
а то, что казалось большим, стало просто немалым.
В доме у нас, сколько я себя помню, всегда была "комиссия по работе
среди детей". Председателем ее был сам управдом. Комиссия заботилась о
нас: устраивала разные экскурсии и даже путешествия на пароходе. А еще
она любила заседать и издавать распоряжения, которые тут же расклеива-
лись на столбах: "Категорически запрещается звонить в чужие квартиры и
убегать, не дождавшись, пока откроют!", "Запрещается становиться ногами
на скамейки, где люди должны сидеть!", "Запрещается переговариваться
друг с другом через двор в форме крика: это мешает жильцам отдыхать! "
Валерик не входил в "комиссию по работе", по он придумал устроить во
дворе крокетную площадку и футбольное поле, которое зимой становилось
хоккейным.
Валерки уже давно здесь нет... А то футбольное поле есть и сейчас. И
крокетная площадка тоже. И в красном уголке по-прежнему показывает спек-
такли наш теневой театр, который открыл свой первый сезон еще тогда,
много лет назад, пьесой Валерика "Ах вы, тени, мои тени!".
Управдом называл Валерика "фантазером", и это слово звучало в его ус-
тах осуждающе. А он и правда был фантазером. В пионерлагере по вечерам,
когда, согласно распорядку, уже должен был наступить глубокий сон, он
рассказывал нам страшные истории "с продолжением". Это были сюжеты
фильмов и книг, которых мы с ребятами не видели и не читали. Валерик
всегда обрывал на самом интересном месте, и мы на следующий день просто
не могли дождаться вечернего лагерного отбоя. От страха я с головой за-
рывался под одеяло и слушал оттуда, сквозь узкую щелочку.
А потом как-то Валерик признался мне, что никаких таких фильмов он
тоже не видел и книг не читал, а просто все придумывал сам, чтобы нам не
было скучно.
Помню, "комиссия по работе" приобрела для ребят бильярд, который ус-
тановили в красном уголке, а рядом на стене повесили объявление: "Сукно
не рвать! Киями не драться! Металлическими шарами друг в друга не ки-
дать!" Все стали сражаться за звание лучшего бильярдисга. И тогда однаж-
ды Валерик сказал:
- Знаете, как называют теннисиста-чемпиона? "Первой ракеткой"! А луч-
шего боксера? "Первой перчаткой". У нас во дворе теперь есть хоккей,
футбол, бильярд и крокет... Давайте установим почетные звания: "Первая
клюшка", "Первая бутса", "Первый кий", "Первый молоток"! И будем бо-
роться за эти звания.
Мы стали бороться!
Я умел играть только в крокет. Так получилось, что на даче, где я
несколько лет подряд жил летом, все очень увлекались крокетом. И я тоже,
не разгибаясь по целым дням, гонял молотком большие деревянные шары. Ни
у кого из моих соседей по дому не было такого богатого крокетного опыта,
и я вскоре завоевал почетное звание "Первого молотка".
Но мне, конечно, очень хотелось стать одновременно "Первой клюшкой",
"Первой бутсой" и "Первым кием"! Я пытался участвовать во всех матчах и
состязаниях, но меня не принимали.
- Норовишь проскочить через все дужки сразу! Хватит с тебя одного
крокета. Совершенствуйся! - говорил мне самый длинный парень во дворе -
Жора, у которого было целых два почетных звания: "Первая клюшка" и "Жо-
ра, достань воробушка!".
Жоре, единственному среди нас, беспрепятственно продавали билеты на
любую кинокартину и на любой сеанс, даже на самый поздний. За это его
потом стали звать "Жора, достань билетик!".
Жора был лучшим спортсменом у нас во дворе: спорить с ним я не решал-
ся. Но в тот день и во дворе тоже произошло чудо!
Когда я появился со своими пакетами и жестяной коробкой, все ребята
бросились мне навстречу так, будто только меня и ждали.
- Хотите? - протянул я им свои призы и подарок.
- Что ты, Петенька? Что ты? - в ужасе шарахнулись от меня ребята. -
Все это должен съесть ты сам. Только ты! И больше никто! Вдруг тебе са-
мому не хватит? Подумать страшно!
Чтобы мои друзья-приятели отказывались от пряников и конфет? Такого
еще не бывало! И почему они называют меня Петенькой? Всю жизнь звали
Петькой, а тут... Конечно, все они были крепко-накрепко, просто наповал,
заколдованы Дедом-Морозом.
- Очень хорошо, что ты пришел, - ласково сказал Жора. В обычные дни
он вообще не замечал, есть я во дворе или меня там нету. - Пойди в крас-
ный уголок и поскорей переоденься, - продолжал он. - Ты будешь у нас
вратарем.
Я? Вратарем? Да меня раньше и болельщиком-то не признавали - Жора го-
ворил, что у меня нет еще ярко выраженных симпатий: то я болел за первый
корпус нашего дома, то за второй, а чаще всего за тех, кто выигрывал. И
вдруг: вратарем! Я вопросительно взглянул на Валерика: уж он-то не ста-
нет меня разыгрывать. Бледное лицо Валерика на холоде побелело еще
сильнее.
- Видишь, я совсем замерз, ожидая тебя...
Тут уж я не мог сомневаться!
"Ага! Узнали силу Деда-Мороза? - мысленно возликовал я. - Он вас еще
и не то заставит сделать! Вы еще меня капитаном своим изберете, а может
быть, и тренером!.."
Я сделал вид, что ничуть не удивился Жориному решению: приглашение в
команду мастеров первого корпуса я принял как должное. И не спеша отпра-
вился в красный уголок. Там меня поджидали самодельные наколенники из
старой стеганки, которые Валерик и Жора смастерили для того, чтобы вра-
тарь не расшибал себе коленки. На скамейке лежали клюшка и свитер с циф-
рой "1" на груди - это значило, что я буду защищать хоккейную честь пер-
вого корпуса.
Потом профессиональной спортивной походочкой, которую я перенял у Жо-
ры, я вышел во двор и встал у заветных ворот. Валерик, как самый спра-
ведливый во всех трех корпусах нашего дома, был судьей. Да, его все ува-
жали... Жора мог "достать воробушка", а Валерик едва доставал Жоре до
плеча, но, когда они разговаривали, Валерик не тянулся на цыпочках
вверх, а, наоборот, длинный Жора всегда наклонялся, чтобы маленькому и
худенькому Валерику было удобней его слушать.
Валерик дал свисток - и игра началась.
Я бы не сказал, что она, как пишут в спортивных обозрениях, "шла с
переменным успехом. Нет, даже переменного успеха у нашей команды не бы-
ло, потому что за два тайма я пропустил в ворота максимально возможное
количество" шайб. И еще две шайбы загнал в свои ворота сам.
Но моя команда меня не ругала. Наоборот, все старались доказать, что
я ровным счетом ни в чем не виноват.
И все меня успокаивали, словно я был каким-то нервнобольным.
- Не расстраивайся! - говорил Жора. - Первый блин комом, а первый
матч голом!
Я представлял себе, что бы сказал мне Жора, если б за его спиной не
маячила незримо борода моего покровителя Деда-Мороза.
- Даже про иного гроссмейстера, знаешь ли, пишут:
"Сыграл не лучшим образом!" - утешал меня Мишка Парфенов, который то-
же жил в нашем доме. - Не огорчайся!
Ну, что для тебя сделать? Хочешь, я скажу тебе, сколько сейчас време-
ни?..
Я подошел к Валерику и спросил:
- Ужасно, да? Ты меня презираешь, да?
- Почему же? - ответил Валерик. - Ты ведь давно хотел поиграть в хок-
кей. И не как-нибудь, а в сборной команде. Вот ребята и доставили тебе
удовольствие. Как говорят, исполнение желаний!
Я видел, как прыгала от счастья команда второго корпуса.
"Ну ничего, недолго вам прыгать! - думал я, повторяя про себя номер
"Стола заказов". - Вот сейчас приду домой, наберу две двойки - и ни одна
шайба больше никогда не залетит ко мне в ворота!.."
Мишка Парфенов предложил мне:
- Хочешь сыграть на бильярде? Сейчас как раз моя очередь. Я тебе ус-
тупаю!
- Нет... я уже наигрался...
Дед-Мороз продолжал действовать: развлечения наступали на меня со
всех сторон.
Даже Мишка Парфенов, довольно-таки жадный и завистливый паренек, ко-
торый и на пять минут не давал никому поносить на руке свой знаменитый
"будильник", - даже Мишка уступал мне сейчас очередь.
- Слушай, Мишка, а учительница заметила, что меня сегодня не было в
школе? - спросил я тихо, предварительно оглядевшись по сторонам. - Или
не заметила?
- Ну как же! Заметила!.. И знаешь, что нам сказала?
- Что я прогуливаю!
- Нет...
- А что же?
- Она сказала, что ты отсутствуешь по вполне уважительной причине!
- По уважительной?
- Ну да. Она сказала, что ты проходишь какой-то "курс лечения".
- Как? Как?!
- Курс лечения! Что-то она, наверно, перепутала.
Мишкино сообщение так поразило меня, что я сразу пошел в красный уго-
лок переодеваться. "Почему курс лечения? - недоумевал я. - Какой же та-
кой курс лечения? А может быть, Дед-Мороз внушил ей, что я тяжело бо-
лен?"
Я стянул с себя свитер с цифрой "1" на груди, накинул на плечи пальто
и задумчиво поплелся домой.
Уже в парадном, на лестнице, меня догнал Мишка Парфенов:
- Ты забыл, Петя... там, в красном уголке...
И он вновь нагрузил меня тремя моими пакетами и жестяной коробкой.
- Хочешь шоколадку? - ласково спросил я у Мишки.
- Что ты, Петя! Тебе самому не хватит!
Дед-Мороз был на страже моих интересов! И я уверенно зашагал по лест-
нице, радостно размышляя: "Все ребята сейчас пойдут делать уроки, а я
буду делать что захочу: мои каникулы продолжаются! Позвоню вот сейчас
Снегурочке!.." И позвонил.
- "Стоя заказов"! - ответила мне Снегурочка.
- Я бы очень хотел стать лучшим вратарем у нас во дворе...
- Принимаем заказы только на развлечения. Игре в футбол не обучаем!
- А в хоккей?
- И в хоккей тоже.
- А справки вы даете?
- Какие?
- Я бы вот очень хотел узнать... Почему наша учительница сказала, что
я прохожу курс лечения?
- Твоя бывшая учительница просто оговорилась...
"Бывшая? - удивился я. - Ах, да! Я же навек распрощался со школой!.."
- Она хотела сказать: курс развлечения, - продолжала Снегурочка, - а
случайно сказала: курс лечения. Вот и все. Заявок на развлечения нету?
- Нету... - ответил я. И повесил трубку.
То, что я не хотел развлекаться, видимо, огорчило моего покровителя
Деда-Мороза, и он решил доставить мне удовольствие сам, по собственной
инициативе, чтобы я позабыл о своих хоккейных неприятностях.
Правда, преподнесен был подарок волшебника в несколько необычной фор-
ме, - папа торжественно усадил меня на диван и сказал:
- Слушай! Мама сообщит тебе от нашего общего имени нечто очень и
очень важное.
- Безобразие! - начала мама. - Ты не съел еще всех пряников и кон-
фет?! Чтобы навести порядок в этом деле, мы решили, что я не буду отныне
готовить завтраки, обеды и ужины: нельзя отвлекать тебя от основной пи-
щи! - Она указала на мои пакеты. - Нельзя портить тебе аппетит! Мы с па-
пой будем питаться в столовой или в кафе, которое у нас на первом этаже.
А для тебя мы разработали особое меню. Я отпечатала его у себя на работе
на пишущей машинке...
Слушай внимательно! На завтрак у тебя теперь будут мятные пряники с
кофе. Обед будет, конечно, из трех блюд: на первое - пастила, на второе
- тульские пряники, а на третье - медальки из шоколада. На ужин - медо-
вые пряники с чаем!.. И не вздумай нарушить или хоть чутьчуть изменить
это меню! Слышишь, Петр?
И тут я понял, что ни один волшебник на всем белом свете не сможет
сделать так, чтобы я повелевал своими родителями, - всегда и всюду они
будут командовать мной.
"Но пусть их команды и повеления всегда будут такими, как сейчас", -
мечтал я.
Все шло прекрасно! "Буду есть что захочу! - торжествовал я. - Буду
ходить куда захочу!" На радостях мне вдруг очень захотелось пойти в
цирк, и я снова набрал две двойки.
- Заказ принят! - ответила внучка Деда-Мороза. - Номер заказа: один
дробь семь. Приняла и оформила Снегурочка.


СЕГОДНЯ В ЦИРК МЫ ПРИШЛИ НЕ ЗРЯ!..

Я уже привык поздно вставать. Сквозь сон я слышал, как мама упрекала
папу:
- Топаешь своими ножищами! А он не должен слышать, что мы так рано
поднимаемся: нельзя подавать ему дурных примеров!
Папа снимал ботинки и ходил по комнате в носках и на цыпочках.
Будильник в нашем доме по приказу мамы онемел и просто молча показы-
вал время, как самые обыкновенные безголосые часы.
Но в то утро мама сама разбудила меня.
- Петр, - шепотом сказала мама, - ты окончательно не просыпайся: тебе
еще спать да спать! Но я не могу уйти на работу, не предупредив тебя о
том, что в цирке бывает несколько представлений в день... Если понравит-
ся, можешь остаться и на второе и на третье.
Когда Дед-Мороз успел сообщить маме, что я собираюсь в цирк? И почему
она не спрашивает, на какие деньги я туда пойду? И не волнуется, как я
туда доберусь, хотя цирк находится совсем в другом конце города?
Никто, конечно, не смог бы ответить мне на эти вопросы. Да и вообще,
когда дело касается сказки, лишних вопросов лучше не задавать.
Днем, выйдя на улицу, я не успел даже подумать, на чем бы мне доб-
раться до цирка... Я не успел об этом подумать, потому что прямо к
подъезду подкатил тот самый пустой троллейбус с дощечкой "В ремонт!" на
заднем стекле.
В нашем доме, на третьем этаже, жил один большой начальник, директор
завода. За ним каждый день приезжала машина, которую в доме называли
"персональной". Это слово почему-то произносили негромко, вполголоса.
Тот легковой автомобиль марки "эмка", высокий и прямой, точно карета с
мотором, сейчас не пустили бы на центральные улицы нашего города, как не
пустили бы какую-нибудь старую телегу. Но в то время "эмка" казалась мне
роскошным автомобилем. Иногда большой начальник катал ребят в своей пер-
сональной машине: взрослых людей в ней, кроме шофера, помещалось не
больше четырех, а нас, ребят, набивалось по семь или даже по восемь че-
ловек. Ну, а в моем персональном троллейбусе могли бы уместиться десятки
пассажиров, но ехал я в нем один-одинешенек.
Мне очень хотелось, чтобы ребята или хотя бы взрослые соседи увидели,
как я сажусь в свой персональный троллейбус. Но уж так всегда получает-
ся: если хочешь, чтоб тебя увидели, то как раз в эту минуту рядом никого
не оказывается. Только один незнакомый пешеход сказал другому:
- Посмотри-ка, здесь теперь сделали остановку троллейбуса!
Я повернулся и гордо сообщил:
- Здесь нет остановки. Это за мной приехали!..
И поднялся по ступенькам навстречу той же самой приветливой кондук-
торше.
Как и в первый раз, кондукторша стала предлагать мне:
- А не пересядешь ли ты лучше вперед, поближе к водителю? Там меньше
трясет. А не перейдешь ли ты лучше на другую сторону? Там солнце не бьет
в глаза. А может быть, ты хочешь посидеть на моем, на кондукторском мес-
те?
Я уже не стеснялся доброй кондукторши. К тому же путь был более дол-
гим, чем в первый раз, и я успел прогуляться по всему троллейбусу: поси-
дел возле кабины шофера, и на кондукторском месте, спиной к окну, и под
белой табличкой "Для пассажиров с детьми и инвалидов". А троллейбус ка-
тил вперся без всяких остановок, и даже светофоры светили ему всюду сво-
им самым нижним, зеленым, глазом: наверно, Дед-Мороз считал, что на моем
пути к развлечениям не должно быть никаких препятствий!
Никаких!..
- До скорой встречи, - прощаясь, сказала кондукторша.
"Ага, значит, она приедет сюда за мной после представления", - сооб-
разил я. Спрыгнул на тротуар, побежал к цирку, и тут услышал за спиной
голос какого-то гражданина:
- Когда это здесь пустили троллейбус?
- Не знаю, - ответил другой. - Должно быть, поставили столбы, провели
провода и пустили.
- В том-то и дело, что никаких проводов нету! Посмотрите-ка вверх!
Посмотрите!
На тротуаре уже собрались любопытные. Я вместе с ними задрал голову
вверх: никаких проводов действительно не было.
- А теперь взгляните туда, взгляните! - не успокаивался все тот же
гражданин.
Я вместе с другими повернулся в ту сторону, куда он изумленно тыкал
пальцем, и увидел вдали свой персональный троллейбус, длинные "усы" ко-
торого свободно болтались, словно плясали в воздухе над крышей.
- Никогда не видел ничего подобного, - протирая глаза, сказал ка-
кой-то старичок. - Чтобы троллейбус ездил без проводов, как автобус...
- И не грузовой троллейбус (тот и без проводов может на одном мото-
ре), а самый обыкновенный, пассажирский... Не-во-о-бра-зи-мо! - медленно
произнес гражданин в шляпе. И надел на нос очки, чтобы получше разгля-
деть это чудо.
"И не то еще увидите, если я захочу вас удивить! Стоит только мне
зайти хотя бы вон в ту автоматную будку, набрать две двойки и попросить
Деда-Мороза..." - с этими мыслями, счастливый и гордый, я покинул прохо-
жих, не привыкших вот так запросто, прямо на тротуаре, встречаться со
сказкой.
По вечерам здание цирка выглядело наряднее, чем в дневное время: ве-
чером фамилии акробатов, укротителей и клоунов были написаны разноцвет-
ными огнями. А сейчас, днем, кое-какие фамилии даже трудно было разоб-
рать: утром на буквах налипли снежинки, а потом потеплело - и буквы вы-
тянулись, потекли вниз. Но я все же сумел прочитать, что в представлении
участвует знаменитый клоун-богатырь.
Остальные фамилии я прочитать не успел, потому что на меня наскочила
какая-то дама, державшая за руку маленькую девочку:
- У тебя нет лишнего билета?
- У меня нету... - ответил я.
Маленькая девочка, которая совсем уже приготовилась попасть в цирк (я
видел это по ее празднично заплетенным косичкам), скривила губы, еле-еле
удерживаясь от плача. И меня тоже стала тревожить мысль: "Как же пройти
мимо контролеров туда, где скоро загремит музыка, и забегают по арене
светящиеся круги, и будет показывать свои номера знаменитый клоун-бога-
тырь? Тут ведь не Докмераб, не столищ Страны Вечных Каникул. И дядя Гоша
не встречает меня у входа..."
Так думал я, потихоньку, боязливо приближаясь к тому месту, где широ-
кий поток зрителей словно бы входил в искусственный шлюз - в узкий про-
ход, по обеим сторонам которого стояли контролерши в форменных костюмах
с серебряными полосками на рукавах. Неужели Дед-Мороз забыл обо мне?..
Когда до опасного шлюза оставалось всего несколько шагов, я услышал
осторожный шепот:
- Вниз, направо, вторая дверь... Не оглядывайся! Мы с тобой не знако-
мы!
Выбравшись из общего потока, я все-таки обернулся и увидел того чело-
века, который шепнул мне на ухо: "вниз, направо, вторая дверь..." Он то-
же был в форменном костюме с серебряной полоской на рукаве и, стало
быть, тоже работал в цирке. Но ведь он, значит, мог бы просто так, без
билета пропустить меня в зал! И почему я не должен смотреть в его сторо-
ну? Почему должен подчеркивать, что мы не знакомы?
"Вниз, направо, вторая дверь!" - повторил я про себя. Вниз?.. Может
быть, Дед-Мороз хочет, чтобы я проник в здание цирка подземным ходом? Но
на той самой второй двери справа не было напитано "Подземный ход", а бы-
ло написано "Служебный вход".
Я вошел... И ко мне сразу кинулось трое или четверо людей в форменных
костюмах с серебряными полосками.
- Никто не видел, как ты сюда зашел? Никто не слышал, как тебя сюда
послали?
- Никто, - ответил я. - А что такого особенного, если б кто-нибудь и
услышал?
- Это невозможно! - раздался громовой голос. - Тогда бы все погибло.
- Что погибло? - тихо спросил я, отступая назад перед огромным чело-
веком в ярком и нелепом клоунском костюме. - Что бы тогда погибло?
- Тогда бы весь мой номер сегодня в зале помер!
Эти стихи почему-то очень напомнили мне стихи дяди Гоши.
- Нет, никто ничего не видел, - тихо сообщил я.
- Тогда все будет гладко: ведь ты - моя "подсадка"!
Дядя Гоша декламировал только во время представлений, а этот знамени-
тый клоун-богатырь (конечно же, это был он!) все время разговаривал в
рифму. "Наверно, не все люди, которые пишут и даже говорят стихами, на-
зываются поэтами", - неожиданно подумал я.
У клоуна-богатыря было свирепое лицо: насупленные брови, огнен-
но-красные щеки, которые напоминали две раскрашенные тыквы, глаза состо-
яли из одних только круглых черных зрачков, а белков совсем не было. Но
это была маска. А под ней, мне казалось, должно было скрываться лицо,
очень похожее на лицо массовика дяди Гоши - вечно ликующее, неизвестно
чему улыбающееся. И лысина, наверно, была такая же блестящая, словно от-
полированная, хотя над маской торчала мохнатая и густая щетка чьих-то
чужих волос.
Да, будет все в порядке:
Ведь в зале - три "подсадки"!
Заметив, что я ничего не могу понять, клоун подтвердил:
Да, все должно быть гладко:
Ведь ты - моя "подсадка"!
- Кто, Я?
- "Подсадка"! Одна, как говорится, из трех. Значит, он иногда все-та-
ки переходил на прозу.
- И куда я должен подсаживаться?
Не в поезд, конечно, ведь здесь не вокзал!
А просто как зритель в наш зрительный зал!
Ты тихо подсядешь у всех на виду На пятое место в десятом ряду!
Я молчал.
- Опять не понимаешь? Это, вероятно, из-за стихов, - прогремел над
самым моим ухом клоун-богатырь. - Давай поговорим, как нормальные люди.
- Очень хорошо! - обрадовался я.
- Главное - секретность, или, как говорится, конспирация. Никто не
должен знать, что ты - моя "подсадка". Соображаешь?
Я по-прежнему соображал довольно туго.
- Слушай дальше! Ты тихонечко, чтобы никто, как говорится, ничего не
заметил, выйдешь отсюда в фойе. Походишь туда-сюда, как самый обыкновен-
ный зритель. Даже можешь купить мороженое: обыкновенные зрители всегда
едят мороженое. А потом, когда прозвенит третий звонок, войдешь вместе
со всеми, в общей, как говорится, массе, в зал и сядешь на пятое место в
десятом ряду. Сиди и жди, когда я начну выступать. Мой, как говорится,
коронный номер: поднятие тяжестей. Чтобы доказать, что мои тяжести очень
тяжелые, я вызову трех самых, как говорится, обыкновенных зрителей из
зала на арену. Первым будешь ты!
Только не вздумай поднять мои тяжести...
- Я не смогу, - тихо сказал я.
Клоун-богатырь перешел на шепот. Но и от его шепота подрагивал графин
на столе:
- Ты вполне сможешь поднять мои тяжести, потому что они очень легкие.
Но ты должен делать вид, что их невозможно не только поднять, но даже,
как говорится, сдвинуть с места. Соображаешь?
- Как говорится, ага... - ответил я, невольно подражая богатырю, ко-
торый поднимал легкие тяжести. - Только одно мне не совсем понятно.
- Что именно?
- На какие деньги я куплю мороженое?
Клоун загремел своим богатырским хохотом. Он хохотал очень долго. Но
лицо его при этом ничуть не менялось: оно по-прежнему было свирепым, по-
тому что это было не лицо, а маска.
- Кто, как говорится, получает на орехи, а кто - на мороженое!
Клоун протянул мне деньги. "Какой добрый, благородный богатырь! - по-
думал я. - Совсем как в легендах или былинах!.." Значит, именно с его
богатырской помощью.
Дед-Мороз решил бесплатно провести меня в цирк, да еще и угостить мо-
роженым! Мороженое я любил не меньше, чем пастилу, шоколад и пряники.
Ни на одном стуле, ни в одном зрительном зале мне не было так приятно
сидеть, как на пятом месте в десятом ряду.
Ведь я был не просто зрителем - я был участником представления, но
тайным участником, и никто вокруг об этом не знал.
Сперва на арену вышита четыре медведя. Тяжелые и с виду неповоротли-
вые, они ловко вскакивали на ходу в мотоциклетные коляски, объезжали
арену на самокатах и даже разгуливали на передних лапах, задрав задние
вверх. Я не хлопал, не визжал от восторга, как мои соседи, сидевшие в
десятом ряду, - я все время пристально вглядывался в медведей и думал: а
может быть, это не настоящие звери? Если тяжести могут быть легкими, то
и медведи могут быть не медведями. Может, какие-нибудь артисты залезли в
бурые шкуры и нацепили медвежьи маски?
Медведи свободно расхаживали по арене... А тигры не пользовались та-
ким доверием: они были в клетках. Но там, за стальными прутьями, они вы-
делывали такие номера, что я опять стал сомневаться: может быть, это
вовсе не тигры? Катаются на шарах, прыгают сквозь горящие обручи. Гораз-
до ловчее, чем я сквозь обручи дяди Гоши... Вот если бы меня послали
проверить: настоящие они или не настоящие? Я представил себе, как дрес-
сировщик провозглашает на весь цирк: "Сейчас обыкновенный зритель, сидя-
щий на пятом месте в десятом ряду, проверит моих зверей. Если он выйдет
обратно из клетки, значит, звери не настоящие, а если не выйдет - зна-
чит, все в порядке". От одной этой мысли все мои сомнения сразу рассея-
лись: нет, конечно, тигры не нуждаются ни в какой проверке! Я готов был
подтвердить это прямо со своего места в десятом ряду, даже не подходя к
клеткам.
Когда чего-нибудь ждешь, время тянется томительномедленно. Я не заме-
чал, какой интересной и разнообразной была цирковая программа, потому
что с нетерпением ждал выхода на арену знаменитого клоуна.
И вот наконец на арене загремели стихи: Сегодня в цирк вы пришли не
зря: Увидите клоуна-богатыря!
Вслед за клоуном появились две тележки с такими гирями, что казалось,
упади они - и на манеже образуются глубокие воронки. Люди в форменных
костюмах с серебряными полосками на рукавах везли тележки медленно, тя-
жело отдуваясь, то и дело останавливаясь для отдыха.
- Мои помощники, или, как говорится, ассистенты! - сообщил клоун. И
стал заниматься гимнастикой, готовясь к поднятию тяжестей. Он вытягивал
руки - и мускулы его вздымались, как крутые пригорки на ровной дороге.
"Наверно, клоун пошутил, что тяжести легкие", - подумал я, видя, как ес-
тественно выбиваются из сил, надрываются и вытирают пот со лба ассистен-
ты, катившие по арене повозки с гирями.
Никто на всей планете
Не сдвинет гири эти!
Никто не сможет в мире
Поднять такие гири!
Громогласно объявив об этом, клоун обвел застывшим свирепым взглядом
ряды зрителей и в рифму спросил:
Может быть, вы не верите?
Может быть, вы проверите!
Сразу вверх потянулись руки.
- Возьмем с каждой трибуны первых попавшихся зрителей, - объявил кло-
ун-богатырь.
- Ребенок! Он, ясное дело, не поднимет! - запротестовал кто-то в за-
ле.
- Вес моих гирь испытают представители разных поколений! - объявил
клоун-богатырь. - Как говорится, и старые и малые!..
И тут же ему на глаза "случайно" попался я...
Я был в десятом ряду, но очутился внизу на арене так быстро, будто
сидел в первом. Однако, очутившись там, внизу, я вдруг понял, как это
страшно - выступать перед зрителями. Сотни глаз со всех сторон устави-
лись на меня и на гири. И все ждали... Только обычно от человека, стоя-
щего на арене, рядом с гирями, ждут, чтобы он их поднял, а от меня жда-
ли, чтобы я не сумел их поднять. Все было наоборот.
Я смотрел на клоуна, как на самого настоящего богатыря и героя: он
расхаживал по арене совершенно спокойно, будто вокруг не было никаких
зрителей и никто с трибун на него не глазел. А у меня тряслись коленки,
и я со страху чуть было не поднял гири, которые были такими легкими,
что, казалось, прямо-таки прилипали к моим ладоням и тянулись за ними
вверх. Но я вовремя опомнился, напряг все свои силы и сумел не поднять!
Я даже не сдвинул их с места. Потом я, подражая ассистентам клоуна-бога-
тыря, стал вытирать пот со лба. Пот у меня действительно выступил...
- Что, не под силу? - над самым моим ухом прогремел голос.
- Не под силу, - растерянно ответил я.
- Устами младенца, как говорится, истина глаголет! - торжественно
провозгласил клоун. - Теперь вызовем первых попавшихся зрителей с другой
трибуны. Начали мы с ребенка, а сейчас вызовем мужчину. Да покрепче,
поздоровее!
Я вернулся на свое пятое место в десятом ряду. Представление продол-
жалось... А мне хотелось, чтобы оно уже кончилось: не терпелось поскорее
вернуться домой и позвонить Деду-Морозу. У меня была к нему одна очень
важная просьба!..





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1128 сек.