Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Грег Бир - Cмертельная схватка

Скачать Грег Бир - Cмертельная схватка


***

Арис застыл в неподвижности, вместе с сенексийской памятью. Его
мыслительные импульсы почти сошли на нет. Чего он ждал, было не совсем
понятно.
- Иди.
Форма обращения была не правильной, но он узнал голос. Мысли смещались, и
он последовал за чем-то туманным за пределы мира сенекси.
- Знай своего врага.
Пруфракс... так звали одну из гуманоидных особей, которую послали
бороться с себе подобными. Он чувствовал ее присутствие в мандате. Она была
заперта в хранилище памяти. Арис вошел в соприкосновение с хранилищем и
уловил суть информации - дробилка, завод, сражение, каким оно представлялось
Пруфракс.
- Знай его так же, как он знает тебя.
Он почувствовал присутствие еще какого-то существа, схожего с Пруфракс.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять: пленный гуманоид - это
другая форма искусственно выращенной особи, воспроизведение...
Оба были воспроизведением самки, чей образ хранился в запасе памяти.
Цифра три не произвела на Ариса ни малейшего впечатления - у сенекси
мистическими считались пятерки и шестерки. И все-таки совпадение было
потрясающее.
- Знай, каким видит тебя твой враг.
Он видел дробилку, перемалывающую червяков - велась подготовка к
широкомасштабному внедрению сборщиков водорода. Операция, очевидно, шла уже
давно - популяция червяков значительно сократилась. Этот вид жизни был
распространенным на газовых гигантах описываемого типа. Мутант направил его
в канал памяти, который запечатлел эмоции изначальной Пруфракс. У нее
сенексийская фабрика смерти вызывала отвращение. Похожая реакция возникала у
Ариса, когда кто-то нарушал правила поведения, принятые у сенекси. Но ведь
искоренение чуждых видов - вполне естественное дело, это все равно что
стерилизовать пищу перед едой - именно так поступают гуманоиды.
- Все это есть в памяти. Червяки - разумные существа. Они основали
собственную цивилизацию. Боевая операция гуманоидов помешала сенекси
полностью их истребить.
- Ну и что с того, что они были разумными? - возразил Арис. - Они ведут
себя не так, как сенекси, думают не так, как сенекси. Они отличаются от
любого другого вида, который сенекси считают сопоставимым со своим
собственным. А потому существование их нежелательно. Так же, как и
существование гуманоидов.
- Значит, ты хочешь, чтобы гуманоиды вымерли?
- Мы должны защититься от них.
- Но кто кому больше вредит?
Арис ничего не ответил. Разговор принял совершенно неожиданный для него
оборот. Уклоняясь от темы, он снова нырнул в память Пруфракс. Теперь им
двигало еще одно чувство, необходимое для полной свободы, - смущение.

***

Микропроцессор заменили. Поврежденные конечности и участки кожи Пруфракс
восстановили путем регенерации. В течение четырех пробуждений она прошла
курс лечения, обычно назначаемый лишь руководству, восстановив все рефлексы
и скоростные характеристики. Пруфракс попросила предоставить ей свободу
передвижения на то время, что уйдет на ремонт крейсера. Ее просьбу
удовлетворили.
Первым делом она отправилась на поиски Клево в тот отсек, в котором они
заранее условились встретиться. Клево там не было, но ее ждало послание -
его передал молодой улыбчивый низший чин их экипажа. Пруфракс торопливо
прочла:
"Я знаю, что ты пока свободна. Отдохни как следует, а потом разыщи меня.
Место встречи - прежнее. Там теперь не так укромно и все-таки лучше, чем
где-нибудь еще. Учись. Я пометил самое важное".
Она пробежала взглядом послание и, нахмурившись, отдала вестовому,
который тут же его стер и вернулся к повседневным обязанностям. Ей хотелось
разговаривать с Клево, а не учиться.
И все-таки она последовала его указаниям. Стала отыскивать помеченные
места в памяти корабля и изучать их. Вопреки ожиданиям это оказалось не так
уж нудно. Следуя разработанным им маршрутом, она почувствовала, что узнает
все больше о самом Клево и лучше понимает вопросы, которые он задавал.
С точки зрения графики старая литература уступала мифам, но была
достаточно своеобразна. Пруфракс пыталась моделировать то, о чем читала, и
тут же стирала все, что у нее получалось. Истории домифового периода
оказались гораздо сложнее, чем она ожидала. У одного писателя, умершего
десятки тысяч лет назад, она прочла о долге и наказании, о тех местах,
которые когда-то назывались небеса и ад. При помощи гида-редактора ей
удалось разобраться в большей части материала. Подсоединив блок истории к
своему микропроцессору, она за час проглотила несколько сотен томов.
Некоторые истории она даже не смогла охарактеризовать. Ими не
пользовались десятилетия, а может быть, и века.
Где-то на полпути Пруфракс почувствовала нетерпение и вышла из зоны
исследований. Охваченная смутным предчувствием, она пошла не в блистер, как
предписывало послание, а в централ памяти, расположенный через две палубы от
исследовательской зоны. Там она и застала Клево, выуживающего из главного
ствола сведения по истории корабля.
Заметив ее приближение, Клево отключился и развернул кресло к ней.
- Поздравляю, - сказал он, улыбаясь.
- Да, жарко было, - признала она, улыбнувшись в ответ.
- Хотя, наверное, не так, как мне сейчас, - сказал он.
Пруфракс посмотрела на него лукаво:
- О чем это ты?
- Я только что незаконно перекачивал информацию с каналов для
руководства.
- Ну и как?
"Он опасен!" - промелькнуло у Пруфракс в голове.
- Тебя уже порекомендовали.
- Порекомендовали для чего?
- Ну, пока не для возведения в статус. Прежде чем это произойдет, тебе
еще придется участвовать во многих боях. А когда ты наконец станешь героем,
тебе это вряд ли понравится. Тогда ты перестанешь быть бойцом.
Пруфракс молча слушала его.
- Ты обладаешь ценным генетическим набором. Руководство считает, что ты
блестяще себя показала, с честью вышла из самых трудных ситуаций.
- Неужели?
- Да, и твой тип должен быть сохранен.
- А это означает...
- Сейчас они планируют запустить новую программу. Отобрать лучших бойцов,
воспроизвести их и сформировать элитные подразделения.
Слухи об этой программе ходили еще в то время, когда я был ястребом. А ты
ничего об этом не слышала?
Она покачала головой.
- Так что все не ново. Мы делали это на протяжении десятков тысячелетий,
хотя и с перерывами. Они уверены, что на этот раз такой метод сработает.
- Ты тоже когда-то был бойцом, - сказала она. - Они сохранили твой тип?
Клево кивнул:
- Во мне было что-то, заинтересовавшее их, - но не качества бойца , как я
полагаю.
Пруфракс опустила взгляд на свои пальцы-обрубки.
- Да, мрачновато все это выглядит. Знаешь, что мы там нашли?
- Фабрику смерти.
- Ты хотел, чтобы я постаралась их понять. Так вот, будем считать, что
мне это не удалось. Я отказываюсь их понимать. Как они могут вытворять
такое? Могут, потому что они сенекси. - Последнее слово она произнесла с
нескрываемым отвращением.
- Гуманоиды, - возразил Клево, - нередко вытворяли то же самое, а иногда
и кое-что похуже.
- Нет!
- Да, - сказал он твердо и, вздохнув, добавил:
- Мы стирали с лица Вселенной не только сенексийские миры, но даже миры,
населенные разумными существами одного с нами вида. В этой Вселенной нет
теперь невиновных.
- Но нас этому никогда не учили.
- Такие знания вряд ли помогли тебе стать хорошим ястребом. А вот хорошим
гуманоидом, глубокой натурой - вполне возможно. Ты хочешь жить более
осознанно?
- Ты имеешь в виду, большему научиться?
Он кивнул.
- А почему ты так уверен, что сможешь меня чему-то выучить?
- Потому что ты согласилась поразмыслить над темой, которую я тебе
подсказал. Сделала попытку понять сенекси. Потому что ты выжила в ситуации,
в которой многие другие бы погибли, Руководство считает, что все это
заложено у тебя в генах. Вполне возможно. Но я думаю, что не только в генах,
но и в голове.
- А почему бы не рассказать обо всем этом руководству?
- Я рассказывал. - Он пожал плечами. - Не будь я для них так ценен, меня
давно отправили бы на переработку.
- Они не хотят, чтобы я училась у тебя?
- Не знаю, - сказал Клево. - Наверное, они знают о наших с тобой беседах
и при желании могли бы положить этому конец. Но видимо, они умнее, чем я их
себе представлял. - Он снова пожал плечами. - Да, конечно, они умны. Просто
мы по-разному понимаем некоторые вещи.
- А если я буду учиться у тебя?
- На самом деле ты будешь учиться не у меня, а у прошлого, у истории. Ты
будешь пользоваться мыслями древних. На самом деле я нисколько не превосхожу
тебя по способностям. Просто знаю историю - не всю, конечно, лишь малую се
толику. Я буду не столько учить тебя, сколько направлять твое познание.
- Я действительно руководствовалась теми вопросами, что ты мне задал, -
сказала Пруфракс. - А в дальнейшем ты тоже будешь ставить передо мной
подобные вопросы?
Клево кивнул:
- Конечно.

***

- Ты спокойна.
- Она поддается его влиянию.
- Она давно уже поддалась.
- Как ты думаешь, она напугана?
- А ты, мы когда-нибудь боялись, если нам бросали вызов?
- Нет.
- Мы не боялись ни сенекси, ни запрещенных знаний.
- Кто-то слушает нас. Чувствуешь?..

***

Вначале Клево ознакомил ее с историей прошлых войн, рассудив, что это,
учитывая род ее занятий, особенно ей близко. Она была достаточно
внимательной ученицей. Иногда Клево становился слишком дидактичным, но
Пруфракс с удивлением обнаружила, что и это не вызывает у нее особого
протеста. За то короткое время, что они блуждали в дебрях прошлого, ее
подход ко многим вещам изменился до неузнаваемости. Или, точнее, она стала
по-другому воспринимать его подход.
На примере всех без исключения войн она видела - на первой стадии любое
общество старалось лишить врага человеческих черт, внушая себе, что он -
простейшая форма жизни. И все ради того, чтобы, убивая, не испытывать
угрызений совести. Как только враг переставал быть в глазах общества
гуманоидом, задача упрощалась.
По мере того как военные действия принимали все большие масштабы,
подобный настрой приводил к недооценке противника, что влекло за собой
катастрофические последствия.
- Не то чтобы мы недооценивали сенекси, - объяснял ей Клево. -
Руководство слишком умно для этого. Но поскольку мы отказываемся понимать
их, война может затянуться на неопределенное время.
- Но почему этого не видит руководство?
- Потому что мы действуем в рамках закостенелой системы. Мы воевали так
долго, что стали терять самих себя. И это становится все ощутимее.
Пруфракс понимала - сейчас он выговорил то, что формулировал многие годы
назад и тысячи раз повторял про себя.
- Ни одна война не может быть важна настолько, чтобы ради победы в ней
разрушать собственный менталитет.
С этим она не соглашалась. Проиграть войну с сенекси значит обречь себя
на полное вымирание, по крайней мере ей так представлялось.
Чаще всего они встречались в единственном орудийном блистере, который не
использовали в боевых операциях, хотя он и не получил повреждений.
Встречались, когда корабль нежился в потоках реального времени, отдыхая
между бросками в пористый космос.
Блоки памяти он приносил с собой в портативных модулях. И они читали,
слушали, вместе вбирая в себя опыт прошлого. Самым важным для нее было не
то, что она узнавала из блоков памяти, а сам Клево, но, заинтересовавшись
Клево, она незаметно поглощала множество информации.
Все остальное время проходило в тренировках. Пруфракс чувствовала, что
все больше отдаляется от других ястребов, но объясняла это неопределенностью
своего статуса. Сохранят ее генотип или нет? Пока однозначного решения не
приняли. Чем больше она узнавала, тем меньше ей хотелось быть удостоенной
такой чести. Пруфракс смутно чувствовала, что привлекать к себе излишнее
внимание опасно. Но в чем именно заключается опасность - этого она не знала.
Клево наглядно продемонстрировал ей, как использовались героические
образы для приведения птиц и ястребов к некоей норме поведения, совершенно
не соотносящегося с реальностью. Не всегда это давало положительные
результаты; многие трагические ошибки бойцы совершали из-за отсутствия
гибкости, поскольку считали, что для них нет ничего невозможного.

***

Война, конечно же, не имеет ничего общего с мифом. Хотя руководство
предпочитало этого не замечать. Будучи не в силах одержать стратегическую
победу над сенекси, руководство настроилось на затяжную войну и подчинило
этой сверхзадаче жизнь всех гуманоидных обществ.
- Есть члены руководства, о которых мы даже никогда не слышали, а между
тем их решения определяют всю нашу жизнь. Еще немного, и они станут решать -
появляться тебе на свет или нет, если к тому моменту ты еще не успел
родиться.
- Все это похоже на паранойю, - совершенно неожиданно употребила слово,
которым раньше никогда не пользовалась.
- Возможно.
- Подумать только - так мы жили из века в век, не ведая, кто и как нами
руководит.
- Сейчас начинается резкое ухудшение, - сказал Клево.
Спроецировав ситуацию в будущее, он показал ей, что при сохранении общей
тенденции с бойцами станут обращаться как с рабочим инструментом и
постепенно превратят в роботов, слепо исполняющих приказы.

***

- Нет! Нет!
- Успокойся. Какие чувства он к ней испытывает?

***

Обучая Пруфракс, он хорошо осознавал ответственность за те изменения, что
происходят в ней. Пруфракс - первоклассный боец.
Потеряет ли она бойцовские качества после их бесед? Совсем необязательно.
Он продолжал успешно сражаться уже после того, как в нем произошли такие же
изменения - вплоть до перевода на исследовательскую работу. Просто
руководство считало, что здесь от него больше пользы, а ущерба,
соответственно, меньше.
Отчасти им двигало чувство досады, вызванное таким решением.
Руководство совершило большую глупость, направив опытного бойца в
исследовательское подразделение. Бойцы - народ ушлый. Как бы глубоко ни была
спрятана истина, боец станет копать, чтобы извлечь ее на поверхность, а
потом сообщит ее дальше по цепочке.
Бойцы пользовались в общении между собой особым кодом, который редко
знало их непосредственное руководство, не говоря уже о ставке верховного
командующего, удаленной от их стратегосферы на многие парсеки. Если боец,
узнав что-то новое, решал, что это может пригодиться другим, он делился
информацией с другими, даже под страхом наказания. Таким образом, Клево
просто следовал неписаному правилу.
Так по цепочке до ястребов дошла та истина, что когда-то все было
по-другому. Эта война изменила людей, правительства, структуру общества,
общественное, сознание. Свобода битвы стала наркотиком, иллюзией...
- Нет!
- ...призванными увековечить состояние ненависти...
- Но тогда зачем они хранят в памяти всю информацию? - спросила - Ведь
стоит забраться в память, и все станет ясно.
- До сих пор некоторые влиятельные люди считают, что рано или поздно мы
попытаемся вернуться в прежнее состояние. Эти люди не хотят, чтобы мы
лишились своих корней, но...
Он вдруг задумался о чем-то. Пруфракс легонько дотронулась до него, и он,
вздрогнув, повернулся к ней.
- Что но?
- Все организовано совершенно не правильно. Командование корабля все
больше ограничивает доступ к информации. В конечном счете мы просто ее
потеряем. В свое время я собирался поместить все данные в единый блок...
- Он собрал мандат!
- ...и уговорить руководство, чтобы оно устанавливало такое устройство на
каждый корабль для исследовательской работы. Проект не отвергли открыто, но
положили под сукно. Меня упекли в эту дыру. Ну да ладно, разрешили работать
- и то хорошо. Очень скоро я подготовлю такие убедительные доказательства
своей правоты, что они просто не смогут ничего возразить. Я покажу им, что
происходит с обществами, которые пытаются предать забвению собственную
историю. Такие общества впадают в коллективное безумие. У руководства хватит
здравого смысла, чтобы выслушать меня до конца, и, возможно, мне удастся
протолкнуть свой проект.
- Он посмотрел на небо сквозь прозрачную стенку блистера.
Очертания созвездий с одной стороны становились все более размытыми -
крейсер старался нащупать вход в пористый космос. - Ну что же, пора нам
возвращаться.
- Где тебя найти, когда мы вернемся? Нас ведь всех переведут.
- А зачем тебе это?
- Я хочу знать еще больше.
Он улыбнулся:
- Это не единственная причина.
- В причинах я как-нибудь сама разберусь, - отрезала она сердито.
- Мы с тобой какие-то заторможенные, - сказал он.
Пруфракс посмотрела на него пристально, возмущенная и озадаченная
одновременно.
- Я хотел сказать, - продолжал Клево, - что мы оба - ястребы.
Товарищи по оружию. Для ястребов спариться так же просто, как вот это. -
Он прищелкнул пальцами. - А мы с тобой все время ходим вокруг да около.
Пруфракс придала своему лицу непроницаемое выражение.
- Разве у тебя нет восприимчивости по отношению ко мне? - спросил он
насмешливым тоном.
- Ты настолько выше меня по рангу...
- И все-таки?
- Я чувствую к тебе что-то особое, - произнесла она, уже гораздо мягче.
- Понимаю, - прошептал он едва слышно.
Вдалеке от них взвыл сигнал тревоги.

***

- По-другому не было никогда.
- Что ты имеешь в виду?
- Устройство жизни не могло быть другим до меня.
- Не говори глупостей. Все это здесь.
- Если мандат сделал Клево, то он туда это и поместил. Значит, все это не
правда.
- А почему ты так расстроена?
- А с чего мне радоваться, если все, во что я верю... всего лишь миф.
- Думаю, я никогда не ощущала особой разницы между мифом и реальностью,
потому что режим открытых глаз не был для меня полноценной реальностью. Это
не реальность, в том числе и ты сама... Это... все это происходит в режиме
закрытых глаз. Так что тебя так расстроило? Ты и я... мы даже не люди в
полном смысле этого слова. Я вижу тебя насквозь. Ты жаждешь Удара, сражения
и больше почти ничего. А я вообще тень, даже по сравнению с тобой.
А она настоящая. Она его любит. Она жертва в меньшей степени, чем
кто-либо из нас. А потому что-то должно измениться.
- Если только в худшую сторону.
- Если мандат - это ложь, то и меня не существует. Ты отказываешься
воспринимать все, что в тебя вводят, а у меня нет другого выхода, и иначе я
буду даже не тенью, а чем-то еще менее реальным.
- Я не отказываюсь воспринимать. Просто все это нелегко усваивается.
- Ведь ты сама все это начала. Ты подкинула мысль насчет любви.
- Нет, ты!
- Ты знаешь, что такое любовь?
- Восприимчивость.

***

В первый раз они занимались любовью в оружейном блистере. Такой поворот
событий не стал для них неожиданностью, они сближались настолько осторожно,
что со стороны это показалось бы смешным.
Пруфракс становилась все более восприимчивой, а он постепенно избавлялся
от своей сдержанности и настороженности. Все произошло стремительно,
неистово и было совершенно непохоже на тот помпезный балет, каким так
гордились ястребы. Никакого притворства, все просто и безыскусно. Полная
зависимость друг от друга. Но те физические удовольствия, которыми они
одаривали друг друга, были ничто по сравнению с чувствами, всколыхнувшимися
внутри них.
- Что-то у нас не слишком хорошо, - сказала Пруфракс.
Клево пожал плечами:
- Это потому что мы стесняемся.
- Стесняемся?
Он объяснил ей. В прошлом, в некоторые периоды прошлого - потому что
такие явления многократно возникали и сходили на нет, - любовные игры были
чем-то большим, чем физическое взаимодействие, даже большим, чем просто
выражение товарищеских чувств. Они закрепляли некие устойчивые узы между
людьми.
Пруфракс с трудом поверила в то, что услышала. Как и многое другое, о чем
она узнала от него, подобная разновидность любви казалось ей странной, даже
нелепой. А что, если один из ястребов погибнет, а другой будет продолжать
любить? Сможет ли он после этого сражаться? Но с другой стороны, все это
звучало захватывающе. Стыдливость - это страх раскрыться перед другим
человеком. Ты становишься нерешительным, ты чувствуешь смятение из-за того,
что этот человек становится для тебя кем-то очень важным. Если когда-то
действительно существовали подобные эмоции, совершенно чуждые нынешним
людям, значит, Клево прав и от прошлого их общество отделяет гигантская
пропасть. А то, что она сейчас испытывает эти же самые чувства,
демонстрировало, что по природе своей она не так уж далека от своих
предшественников, как ей хотелось бы.
Сложные эмоции не поощрялись ни среди наземников, ни среди ястребов.
Сложные эмоции требуют сложного выражения. А в войне отдается предпочтение
простому и прямолинейному.
- Но ведь до сих пор мы всего-навсего беседовали, - сказала Пруфракс,
держа его за руку, осматривая один за другим его пальцы. Они почти не
отличались от ее собственных - лишь чуть подлиннее, чем у ястреба, - чтобы
легче было работать с приборами.
- Беседа - это самое человеческое занятие из всех доступных нам.
Она рассмеялась.
- Теперь я знаю, кто ты такой. - Она задержала взгляд на уровне его
груди. - Ты - книжный червь, затворник. Да уж гулякой тебя никак не
назовешь.
- А откуда ты узнала это слово - "гуляка"?
- Ты ведь сам снабжал меня литературой. Ты инструктор по духу своему. Ты
говоришь так, словно занимаешься любовью. - У нее появилось какое-то
тревожное ощущение. Она перевела взгляд на его лицо. - Но это не значит, что
мне не нравится заниматься с тобой физической любовью.
- Ты очень восприимчива, - сказал он. - В обоих смыслах.
- То, что ты говоришь, - прошептала она, - не столько правда, сколько
проявление любезности. - Она повернулась к нему, и Клево провел рукой по ее
волосам. - А любезность - признак упадочничества. То, что человек, который
писал про небеса и преисподнюю, называл грехом.
- Проявлять любезность в разговоре значит признавать, что твой собеседник
может видеть мир или чувствовать не так, как ты.
Значит признавать право каждого человека на индивидуальность. Но все это
закончится на нас с тобой.
- Даже если ты сумеешь убедить вышестоящих?
Он кивнул:
- Они хотят повторять успех снова и снова, без всякого риска для себя.
Создание новых индивидуальностей - это риск, а потому они просто
воспроизводят прежних особей. Людей становится все больше и больше, а
индивидуальностей - все меньше. Например, таких, как мы с тобой, все больше
и больше, а людей с другим генотипом - все меньше. Значит, и история будет
все упрощаться. Мы несем в себе гибель для истории.
Она подплыла к нему, стараясь очистить свой разум, как она делала прежде,
стереть лишние мысли, подтверждающие его правоту. Ей вдруг показалось, что
она разобралась в существующей общественной структуре, и она сказала ему об
этом.
- Это лишь путь, по которому мы идем, - сказал Клево, - а не место, в
котором мы находимся.

***

- Зато это место, в котором мы находимся.
- Но ведь здесь содержится столько исторического материала?
Неужели все это может для нас закончиться?
- Я думала об этом. Знаем ли мы, какое последнее событие запечатлено в
мандате?
- Не надо, а то сейчас мы дрейфуем в сторону от Пруфракс...

***

Арис почувствовал, что дрейфует вместе с ними. Они проносились над
бесчисленными тысячелетиями, а потом вернулись обратно, но уже другим путем.
И тут стало совершенно очевидно, что за один год наиболее удаленного от них
прошлого происходило примерно столько же изменений, сколько за тысячу лет
того времени, в котором они входили в мандат. Казалось, голос Клево
преследует их, хотя они сейчас находились очень далеко от его временного
периода, далеко от информации о Пруфракс.
- Тирания несет в себе смерть для истории. Мы сражались с сенекси до тех
пор, пока различия между нами не стерлись окончательно.
Теперь не происходит никаких важных изменений, только небольшие доработки
схем.

***

- Если так, то сколько раз мы там побывали? Сколько раз мы умерли?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0791 сек.