Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Грег Бир - Cмертельная схватка

Скачать Грег Бир - Cмертельная схватка


***

Теперь Арис не мог ответить с уверенностью. В первый ли раз они взяли в
плен гуманоидов? Рассказал ли ему обо всем базовый разум?
Действительно ли у сенекси нет никакой истории, если под таковой
подразумевать...
Собранные вместе жизни живых, думающих существ. Их действия, мысли,
страсти, надежды.
Мандат отвечал даже на его сумбурные, не соответствующие логике
гуманоидов расспросы. Он мог понять действие, мысль, но не страсть и не
надежду. А без этого, вероятно, не может быть никакой истории.

***

- Нет у вас никакой истории, - втолковывал ему мутант. - Таких, как вы,
были миллионы, даже таких, как базовый разум, были миллионы. Назови мне
последнее событие из тех, что, будучи записаны в базовом разуме, не
воспроизводились затем тысячи раз, настолько близко к оригиналу, что их для
удобства можно сплавить в одно?
- Ты понимаешь это? - спросил Арис мутанта.
- Да.
- А почему ты это понял - потому что мы сделали тебя в виде гибрида
сенекси и гуманоида?
- Дело не только в этом.

***

Вопросы двух близнецов - пленника и его искусственной имитации - снова и
снова отсылали их в прошлое, заставляя продираться через череду сумрачных,
серых, беспрестанно повторяющихся веков. И вот история снова начала
показывать разницу в записях.

***

На обратном пути до Мерсиора они четыре раза ввязывались в стычки, и в
каждой Пруфракс сумела отличиться. Теперь она несла в себе нечто особенное,
какую-то сокровенную мысль, которой не стала делиться даже с Клево. Мысль,
которую шлифовала последние дни во время наземных тренировок.
Пользуясь той свободой, что предоставлена ястребам, она выбрала
апартаменты для отдыха за пределами тренировочной площадки, в относительно
немноголюдной зоне "Дочь Городов". Ее временно отстранили от участия в
боевых действиях - предстояло решить некоторые вопросы, в первую очередь
вопрос о ее новом статусе.
Клево подал рапорт со своими предложениями руководству среднего звена, и
его тоже оставили на базе, чтобы он мог придать своему проекту более
законченную форму. Теперь они могли быть вместе, не думая о времени.
Жилой отсек располагался на шестнадцати квадратных километрах.
Апартаменты были не слишком изысканными, но зато в них все было
"натурально", как говорилось в каталоге. Клево называл их "мансарда" - не
очень точно, как она обнаружила, отыскав это слово в его блоках памяти.
Видимо, он просто старался донести до нее некий бытовой стиль.
В тот последний их день Пруфракс согрелась в его объятиях, и оба они на
несколько часов погрузились в натуральный сон. Проснувшись раньше него,
Пруфракс долго рассматривала его лицо, а потом осторожно дотронулась до его
руки.
Было в этой руке что-то особенное, что отличало ее от рук всех остальных
партнеров, с которыми она когда-либо была восприимчива.
Мысль, что чья-то рука может быть уникальна, позабавила ее.
Никогда и ни с кем не было у нее такой степени восприимчивости, как с
Клево. И это только начало. Если их обоих подвергнут тиражированию, значит,
эта необыкновенная восприимчивость - любовь - повторится бесчисленное
количество раз. Снова и снова Клево будет встречаться с Пруфракс, учить ее,
открывать ей глаза.
И почему-то это радовало ее, хотя повтор, тиражирование способствовали
умерщвлению истории. Именно с этой тайной мыслью устремлялась она теперь в
бой. Каждая новая Пруфракс будет выживать от боя к бою, чувствовать
восприимчивость к Клево, учиться у него. Если этого не произойдет именно с
ними, нынешними Пруфракс и Клево, то, значит, произойдет со следующими. И
пусть тогда умирает история - ведь любовь все равно будет продолжаться
вечно.
Страх перед смертью - рудиментарное чувство, от него не избавились даже
ястребы - исчез без остатка, несмотря на то огромное удовольствие, что она
получала теперь от жизни. Чувства Пруфракс обострились. Она делала много
того, что он не мог, каждый раз приводя его в восторг. И если он входил в
состояние самоанализа, освобождаясь от груза воспоминаний о собственном
боевом прошлом и от зависти к ней, это тоже было хорошо. Все, что они ни
делали друг с другом, было хорошо.

***

- Было хорошо.
- Было.

***

Она выскользнула из его объятий и, пройдя сквозь неосязаемую цветную
завесу, вышла в холл и увидела там двух ястребов и женщину из руководства, с
которой никогда прежде не встречалась.
- Подчиненный, - представилась Пруфракс.
- Вышестоящий, - ответила женщина, одетая в желтовато-коричневую форму -
цвет наземников.
- Чем могу быть полезна?
Вышестоящая пристально посмотрела на нее:
- Вы находились в восприимчивых отношениях с исследователем?
- Да, - сказала Пруфракс, стоя обнаженная посреди тесного отсека.
Скрыть подобные встречи можно на корабле, но уж никак не в жилых
апартаментах, под носом у наземников. - Это что, служебное преступление?
- Нет. - Вышестоящая невольно отметила про себя великолепное сочетание
силы и грации, что заключало в себе тело Пруфракс. - Но руководство уже
определило ваш новый статус.
Ее охватила дрожь.
- Пруфракс, - обратился к ней один из ястребов - и тут она узнала в нем и
его спутнике двух персонажей мифов - Кумнакса и Арол, некогда ее кумиров. -
Вам оказана большая честь, та же, что в свое время вашему партнеру.
Поскольку вы обладаете ценным набором генов...
Остальное она по большей части пропустила мимо ушей, уяснив лишь, что ее
снова станут использовать в боевых операциях, а когда решат, что она
достаточно опытна, переведут в подразделения полинструкторов. Тогда ее
боевая карьера завершится, и она станет героем, живым образцом для
подражания.
Героям всегда подбирали партнеров, исходя из целесообразности.
Герои-ястребы не могли вступать в партнерские отношения даже с бывшими
ястребами.
Из-за цветной завесы показался Клево.
- Ну что же, долг зовет, - сказала вышестоящая. - Апартаменты ваши
демонтируются. Вас расселят по отдельным отсекам, и каждый займется своими
прямыми обязанностями.
С этими словами они вышли. Пруфракс протянула руку, но Клево словно не
заметил ее.
- Бесполезно, - сказал он.
Внезапно она пришла в ярость:
- Значит, ты сдаешься? Я хотела от тебя слишком многого!
- Я зашел еще дальше, чем ты, - сказал он. - Я ведь давно знал о приказе
и все-таки оставался здесь, рискуя испортить отношения с высшим
руководством.
- Выходит, я для тебя значу больше, чем история эволюции?
- Сейчас ты - моя история. История того, как они все это делают.
- У меня такое чувство, словно я умираю, - сказала Пруфракс немного
удивленно. - Клево, что это? Что ты сделал со мной?
- Мне тоже больно, - сказал он.
- Ты ранен?
- Я в смятении.
- И все-таки не верю, - сказала она, чувствуя, как в ней снова закипает
гнев. - Ты знал и ничего не предпринял?
- Противиться - значит забыть о служебном долге. Попытайся ты что-то
возразить, нам было бы еще хуже.
- Так какой же прок от твоей истории, такой величественной, такой
возвышенной?
- История - то, что тебе дано независимо от твоей воли, - сказал Клево. -
Я только записываю.

***

- Почему их разделили?
- Не знаю. Но тебе они все равно не нравились?
- Да, но сейчас...
- Понимаешь? Ты - это она. Мы - это она. Вернее, мы - ее тени. А она была
настоящей.
- Я не понимаю.
- Мы не понимаем. Посмотри, что с ней происходит. Они вытравили из нее
все самое лучшее. Пруфракс участвовала еще в восемнадцати боевых операциях и
погибла, как гибнут герои, в самый разгар сражения. Исследователи бились над
вопросом, какие качества она утратила, когда ее разлучили с Клево, но так
ничего и не поняли.
Однако факт оставался фактом - она никогда уже не стала вновь тем бойцом,
каким была прежде. Почему? Ответ уходил своими корнями в область знаний, к
тому времени почти не используемых. Лишь очень немногие из живущих могли
разобраться, а среди них не было ни одного, имеющего доступ к мандату.
- Итак, она снова оказалась в открытом космосе, участвовала в сражениях и
погибла. О ней так и не сложили ни одного мифа. Это ее убило?
- Не думаю. Сражалась она достаточно хорошо и погибла так же, как гибнут
многие другие ястребы.
- А не погибни она в бою, то осталась бы жива?
- Откуда мне это знать, да и тебе тоже?
- Они... мы... встретились снова, ты ведь знаешь. Однажды я повстречалась
с Клево на корабле. Но мне не разрешили долго с ним пробыть.
- Как ты отреагировала на него?
- Времени было совсем мало. Не знаю.
- Давай спросим...
В условиях, когда действовали тысячи боевых станций, некоторые из видений
Пруфракс неизбежно становились явью. Время от времени они встречались. Ведь
растиражированных Клево было великое множество, так же как и
растиражированных Пруфракс. По несколько на каждом корабле. Воспроизведенные
Пруфракс никогда не добивались таких же успехов в бою, как их оригинал, и
все-таки это был отличный генотип. Она...
- С тех пор она сама никогда не добивалась таких успехов. Ее выхолостили,
лишили главного. Они даже не поняли, что в ней главное!
- Они не могли не знать!
- Так что же, они не хотели победить?
- Трудно сказать. Возможно, они руководствовались какими-то более важными
соображениями.
- Да, например, желанием умертвить историю.

***

Арис содрогнулся, чувствуя, как нагревается его тело, и на какое-то время
погрузился в состояние, близкое к обмороку, - нечто похожее он испытывал
перед отпочкованием. Лишь сигнал коммуникатора вывел Ариса из забытья,
заставив вспомнить о служебном долге.
Арис посмотрел на двух искусственных особей и пленного гуманоида и понял:
что-то с ними не так. Прежде чем ответить на сигнал, он стал лихорадочно
проверять состояние приборов. Оказывается, модифицированная Мама вышла из
строя. Все это время они не получали питания и стали тонкими, бледными и
холодными.
Даже распухший мутант умирал, обессилев от блужданий по мандату.
И тут он подумал совсем о другом. Все смешалось. Кто он теперь - гуманоид
или сенекси? Неужели он пал так низко, что стал понимать их? Арис направился
к источнику сигнала, останкам временной инкубационной камеры. Он скользил по
коридорам, покрытым коркой обжигающего аммиачного льда. Базовый разум уже
вышел из поляловушки, но работал со сбоями - видимо, аварийные системы не
обеспечили полной консервации.
- Где ты был? - спросил базовый разум.
- Я считал, что до твоего возвращения не понадоблюсь тебе.
- Ты не наблюдал за процессом!
- А разве была необходимость? Мы так продвинулись во времени, что все
наши планы заведомо устарели. Туманность исчезла, вопрос решился сам собой.
- Этого мы пока не знаем. К тому же нас преследуют.
Арис повернулся к сенсорной стене - к тому, что от нее осталось, - и
увидел, что их и в самом деле преследуют. Ему не стоило так расслабляться.
- Я не виноват, - сказал базовый разум, - что тебе дали такое задание.
Так или иначе теперь ты запятнан и не способен выполнять свои функции. Тебя
растворят.
Арис колебался. Да, в нем произошли такие изменения, что он перестал
слепо следовать приказам базового разума. Базовый разум поврежден. Что он
сможет сделать без его, Ариса, помощи, без всего, что он узнал? Конечно, все
это звучало не очень-то убедительно...
- Существуют некоторые факты, которые тебе следует знать, очень важные
факты...
Арис почувствовал мощную волну ужаса, отвращения и еще чего-то, похожего
на гнев гуманоидов. Эту волну необъяснимого страха и чего-то еще излучал
базовый разум. И несмотря на все, что Арис узнал, несмотря на все изменения,
произошедшие в нем, выстоять против этой волны он не смог.
То ли по своей собственной воле, то ли против воли - это сейчас не имело
никакого значения - он почувствовал, что принимает жидкое состояние.
Конечности под ним оплыли, и он упал плашмя в замерзшую аммиачную лужу и,
несмотря на жжение во всем теле, даже не пытался подняться. Перед самым
своим концом Арис успел ощутить, что он в равной степени мог быть
отростком-индивидом, базовым разумом или гуманоидом. Едва успев оценить всю
глубину этого, он растекся по замерзшему аммиаку.
Базовый разум восстановил, насколько мог, контроль над фрагментом. Но
ему, лишенному надежной защиты, осталось лишь дожидаться собственного
растворения - преследователи были совсем рядом.
Мама включила сигнал тревоги, и интерфейс с мандатом прервался.
Слабые, едва ползающие гуманоиды с ужасом оглядели друг друга и
расползлись по разным углам.
Они были в полном смятении: кто из них пленный, а кто - искусственно
выведенная приманка? Впрочем, какая теперь разница. Оба они теперь тощие,
как скелеты, доходяги, вывалявшиеся в собственных экскрементах. Они
одновременно повернулись к раздувшемуся мутанту и стали разглядывать это
чудовище с несоразмерно маленькой головкой, покоящейся на огромном туловище,
маленькими руками и ногами, едва ли на что-то годными даже в здоровом
состоянии. Существо загадочно им улыбалось.
- Мы чувствовали твое присутствие, - произнесла одна из Пруфракс.
- Ты был с нами там.
- Это мое место, - ответило существо. - Единственное место, где мне
следует находиться.
- А какие у тебя функции? Как тебя зовут?
- Я знаю только, что я... исследователь. Был исследователем... там.
Они пригляделись к нему повнимательнее. Что-то знакомое было в нем, даже
сейчас.
- Так ты - Клево?
Что-то зашумело в камере, заглушая слабый голос мутанта. Прямо у них на
глазах камеру поделили на дольки, словно апельсин, и с каждой дольки слезла
кожура. Освещение погасло, и холод принял их в свои объятия.
Обнаженная самка-гуманоид, окруженная крошечными подобиями себя самой,
словно ангел - сонмом ангелочков, - вплыла в камеру. На ее тонком, как у
змеи, теле не было почти ничего - лишь серебряные кольца на запястьях и
узкий обруч на талии. Сине-зеленое сияние исходило от нее в темноте.
Обе Пруфракс слабо зашевелили губами.
- Кто ты? - хотели они спросить, но вакуум поглотил их вопрос.
Она оглядела их беспристрастно, потом вытянула руки, словно собираясь
лететь дальше. На ней не было перчаток, но она явно принадлежала к их виду.
Потом она подняла одну руку выше другой. Прежде она делала то же самое
бесчисленное количество раз во время экспериментов по обнаружению скрытых
сенекси. Правда, эта особь выглядела старше, чем большинство подопытных
существ. Сине-зеленое свечение стало ярче, световые волны достигли
искромсанных стен, стали обволакивать замерзших, умирающих особей. А она,
совершенная, как ангел, исчезла, оставив после себя слабо мерцающие обломки.
Они разрушили все секции фрагмента, кроме одной. Та оставалась
неповрежденной.
А потом они продолжили свою работу, их были миллионы, словно туман, они
заполнили собой космос между звездами, зная над собой лишь одного хозяина -
всеобъемлющую реальность.
И другой хозяин им и не нужен. И они никогда не дадут сбоя.

***

Мандат дрейфовал, погруженный в холодный мрак, его память еще продолжала
работать, но единственным проявлением жизни были затягивающиеся бороздки,
отмечающие тот путь, что проделали оба разума. Бороздки подергивались,
извивались, словно живые, в полном соответствии с правилами о квантовых
состояниях угасающей энергии.
- Последнее стихотворение Пруфракс, - объявил рефлектирующий мандат.

Как быстро разрастаются огни!
И мир в небытие уходит,
А вместе с ним и все воспоминания.
Проскакивая мимо той единой двери,
Себя мы обрекаем вновь и вновь
На бег по замкнутому кругу.

Ну что же:
Звездам - пепел, душам - ложь,
И пусть опять начнем вращаться мы
Вокруг все тех же черных дыр
С их ненасытным чревом.

Ну что ж: убейте все, что хорошо,
Сожрите все, что молодо,
Так будет вечно,
И ни тебе, ни мне
Не суждено сойти с орбиты.

Вот и последняя бороздка стерлась, словно ее никогда и не было.
Вокруг мандата стремительно старела Вселенная.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.097 сек.