Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Оноре де Бальзак - Онорина

Скачать Оноре де Бальзак - Онорина


- Октав, - сказала она мне, - я буду вашей женой, когда вы захотите; но
знайте, такая покорность опасна, я могу подчиниться...
Я невольно содрогнулся.
- Да, я понимаю, - сказала она, - покорность вас оскорбляет, вы хотите
того, чего я не могу вам дать: любви! Религия и сострадание заставили меня
отречься от обета одиночества, и вот вы здесь!
Помолчав, она продолжала:
- Прежде вы не просили большего; теперь вы хотите вернуть себе жену.
Ну, что же, Онорина возвратится к вам - такая, как она есть. Я не обманываю
вас обещаниями. Кем я буду? Матерью? Я хочу этого. О, поверьте мне, я горячо
этого желаю! Попытайтесь возродить меня к жизни, я согласна. Но если я умру,
друг мой, не кляните моей памяти; не считайте меня упрямой: меня погубит
стремление к идеалу.., а может быть, правильнее будет назвать то
неизъяснимое чувство, которое убьет меня, - поклонением божеству! Будущее
уже не зависит от меня, оно теперь на вашей совести, решайте сами!..
После этого она села со спокойной грацией, так восхищавшей вас
когда-то, и, взглянув на меня, увидела, что я бледнею от горя, которое она
мне причинила, поняла, что кровь стынет в моих жилах. Она угадала, какое
ужасное впечатление произвели ее слова, взяла меня за руки и, сжимая их,
сказала:
- Октав, я люблю тебя, но не той любовью, какой ты хочешь: я люблю твою
душу... Но знай, я люблю тебя так, что готова умереть за тебя, как восточная
рабыня, н умру без ропота. Это будет моим искуплением.
Потом она опустилась на колени на подушку у моих ног и сказала в порыве
величайшего милосердия:
- Как знать, быть может, я и не умру... Вот уже два месяца, как я
борюсь с собой. Что мне делать?.. Сердце мое переполнено, и я взываю к
сердцу друга, громко взываю о помощи: что мне делать?"

Я ничего не ответил. Два месяца спустя газеты сообщили о прибытии на
английском пароходе графини Октав, вернувшейся в лоно семьи после долгого
путешествия; все обстоятельства были придуманы так хорошо, что никто не мог
в них усомниться. Переехав в Геную, я получил письмо, где меня уведомляли,
что графиня счастливо разрешилась от бремени, подарив своему мужу сына. Я
два часа сидел с этим письмом в руках вот здесь, на террасе, на этой скамье.
Два месяца спустя, удрученный смертью дяди, уступив настойчивым уговорам
Октава, де Гранвиля и де Серизи, моих покровителей, я дал согласие жениться.
Через полгода после Июльской революции я получил письмо, которым
заканчивается история этой супружеской четы. Вот оно:

"Господин Морис,
Я умираю, хотя я стала матерью, а может быть, именно поэтому. Я хорошо
сыграла роль любящей жены, я обманула мужа, я испытала такие же подлинные
радости, как те слезы, что проливает актриса на сцене. Я умираю во славу
общества, семьи и брака, как первые христиане умирали во славу бога. Отчего
я умираю, не знаю, хотя добросовестно пытаюсь выяснить это, потому что я
совсем не упряма Но вам мне хочется объяснить, что у меня за недуг, вам, кто
привел ко мне доброго исцелителя, вашего дядю, увещаниям которого я
уступила; он был моим духовником, я ухаживала за ним во время последней
болезни, и он, указывая на небо, завещал мне исполнить свой долг И я
выполнила свой долг. Я не осуждаю женщин, которые умеют забывать, я
восхищаюсь ими как сильными, стойкими натурами, моя же слабость в
воспоминаниях. Я не могла дважды испытать ту беззаветную любовь, которая
сливает нас воедино с любимым человеком. До последней минуты, - вы это
знаете, - я взывала к вашему сердцу, к исповеднику, к мужу: сжальтесь надо
мною!.. Все были безжалостны ко мне. И вот я умираю, умираю мужественно
Наверное, ни одна куртизанка не казалась веселее меня. Мой бедный Октав
счастлив, я старательно поддерживаю в нем обольщения сердца. В это" страшной
игре я не щажу своих сил, - актрисе аплодируют, ее чествуют, осыпают
цветами; но невидимый соперник каждый день является за добычей, за жалким
остатком моей жизни. Сердце мое истерзано, но я улыбаюсь! Я улыбаюсь двум
своим детям, но старший, мой покойный сын, побеждает. Я говорила вам, что
так и будет: мертвый ребенок зовет меня, и я иду к нему. Близость без любви
- мучительное унижение, и душа моя непрестанно это чувствует. Я плачу, я
отдаюсь своим мечтам только в одиночестве. Требования света, дом, заботы о
ребенке, заботы о счастье Октава не оставляют мне ни минуты, и я не могу
углубиться в себя, чтобы почерпнуть новые силы, как это удавалось мне
прежде, в уединении.
Постоянная настороженность так угнетает меня, так бьется от нее
сердце... Я не сумела развить в себе выдержки и хладнокровия с острым
слухом, лживой речью, зорким взглядом. Не губы любимого целуют мои глаза и
пьют мои слезы, я сама украдкой отираю их платком; вода освежает мои
воспаленные веки, а не любимые уста. Я разыгрываю комедию перед самой собою,
оттого, быть может, я и умираю Я так искусно скрываю свое горе, что никто
его не обнаружит; надо же, чтобы оно питалось чем-нибудь, вот оно и
подтачивает мою жизнь Врачи догадались о моей тайне, но я сказала им:
- Придумайте какую-нибудь правдоподобную смертельную болезнь, иначе мой
муж не переживет меня И вот мы условились, Деплен, Бьяншон и я, что я умираю
от размягчения не знаю уж какой кости - от болезни, описанной наукой в
совершенстве. Октав уверен, что я обожаю его! Однако, поймите меня, я все же
боюсь, что вскоре он последует за мной, Я пишу вам, чтобы в случае его
смерти попросить вас стать опекуном молодого графа. Вы найдете приложенную к
письму приписку к духовному завещанию, где я выражаю свою последнюю волю; вы
дадите ему ход, если только явится необходимость Ведь, может быть, я
ошибаюсь: мысль о моей самоотверженности принесет Октаву неутешное горе, но
все же он останется в живых. Бедный Октав! Я желаю ему лучшей жены, чем я,
он вполне заслуживает любви Говорят, вы женились, мой мудрый соглядатай, так
помните наставления цветочницы с улицы Сен-Мор: пусть ваша жена как можно
скорее станет матерью! Заставьте ее заняться самыми обыденными домашними
заботами, не давайте ей взрастить в своем сердце таинственный цветок идеала,
образ небесного совершенства, взлелеянный мною, тот зачарованный, ярко
пылающий цветок, аромат которого внушает отвращение к будничной
действительности. Я подобна святой Терезе, только мне недоступны восторги в
стенах монастыря, видения божественного Иисуса и безгрешных ангелов,
наделенных крылами, чтобы они могли вовремя прилетать и отлетать. Вы знали,
как я была счастлива среди моих любимых цветов. Я еще не все сказала вам: я
угадывала любовь, расцветавшую под покровом вашего притворного безумия, я
таила от вас свои думы и мечты, я не впустила вас в свое чудесное царство.
Ну что же, любите моего ребенка из любви ко мне, если он лишится своего
несчастного отца. Скройте мою тайну, как могила скроет меня. Не плачьте обо
мне: я давно уже мертва, если только прав святой Бернар, говоря, что там,
где умерла любовь, нет жизни".

- Ну вот и все, - сказал консул, складывая письмо, и, положив его в
портфель, запер замочек ключом. - Графиня умерла.
- Жив ли еще граф? - спросил посланник. - После Июльской революции он
исчез с политической арены.
- Помните, господин Лора, - ответил генеральный консул, - недавно я
провожал на пароход...
- Седовласого старика? - спросил художник.
- Старика сорока трех лет, который ехал искать исцеления на юге Италии.
Этот старик был моим бедным другом, моим покровителем; он поехал через
Геную, чтобы проститься со мной и доверить мне свое завещание... Он тоже
назначает меня опекуном сына. Поэтому не было необходимости сообщать ему о
желании Онорины.
- Знает ли он о том, что он - убийца? - спросила мадемуазель де Туш.
- Он подозревает истину, - отвечал консул, - это-то и убивает его. Я до
самого рейда провожал его на пароходе, плывшем в Неаполь, обратно меня
доставила шлюпка. Долго обменивались мы прощальными словами, - боюсь, что
они были прощанием навеки. Поверенные в любви вызывают особенное чувство,
когда той, что внушала любовь, уже нет в живых. "Такой человек, - говорил
мне Октав, - обладает для нас особым обаянием, он окружен неким ореолом". Мы
стояли у борта корабля, граф смотрел вдаль; море было удивительно красиво,
и, вероятно, взволнованный величественным зрелищем, он сказал мне на
прощание:
- В интересах человеческой природы следовало бы узнать, что за
непреодолимая сила заставляет нас, вопреки разуму, приносить дивное создание
в жертву одному из самых мимолетных наслаждений?.. Совесть моя стонала, и я
слышал это. Онорина страдала не одна. И все-таки я решился... Как мучают
меня угрызения совести! На улице Пайен я умирал от жажды наслаждений,
которых был лишен; в Италии я умру, терзаясь раскаянием, что изведал эти
наслаждения. Откуда такой разлад между двумя людьми, смею сказать, одинаково
благородными?!
Несколько минут на террасе царило глубокое молчание.
- Была ли она добродетельна, как по-вашему? - спросил консул у своих
слушательниц.
Мадемуазель де Туш встала, взяла консула под руку и, отведя его в
сторону, сказала:
- А разве мужчины не виноваты перед нами, когда, взяв в жены юную
девушку, все еще хранят в глубине сердца ангелоподобные образы, сравнивают
нас с неизвестными соперницами, наделяя их небывалыми совершенствами, и
всегда предпочитают их нам?
- Вы были бы правы, если бы брак был основан на страсти; в том-то и
заключалось заблуждение двух злополучных существ, погубившее их обоих.
Супружество в соединении со взаимной любовью, - да, это был бы рай!
Мадемуазель де Туш отошла от консула, и Клод Виньон, подойдя к ней,
шепнул ей на ухо:
- Не правда ли, д'Осталь немного фатоват?
- Нет, - отвечала она шепотом. - Он до сих пор не догадался, что
Онорина могла бы полюбить его. О несчастный! - прибавила она, увидев, что
вошла жена консула. - Его жена все слышала!..
На башенных часах пробило одиннадцать, и гости отправились домой
пешком, по берегу моря.
- Все это нежизненно, - сказала мадемуазель де Туш. - Такая женщина -
одно из редчайших исключений, высокий ум, истинная жемчужина. Жизнь
слагается из разнообразных случайностей, из чередования печалей и радостей.
Рай Данте, величественный идеал, небесная лазурь - все это живет только в
душе, искать их в действительной жизни - значит искать какое-то
сверхнаслаждение, недоступное человеческой природе. Для подобных душ
достаточно тесной кельи и скамеечки для молитвы.
- Вы правы, - сказал Леон де Лора. - Но хоть я и отпетый шалопай, я не
могу не восхищаться женщиной, которая способна, подобно Онорине, жить рядом
с мастерской художника, под его кровлей, и никогда не выходить, никого не
видеть, не замараться уличной грязью.
- Так продолжалось всего лишь несколько месяцев, - вставил Клод Виньон
с глубокой иронией, - Графиня Онорина не единственная в своем роде, -
возразил посланник, обращаясь к мадемуазель де Туш. - Был на свете человек,
политический деятель, писатель с язвительным слогом, который стал предметом
подобной любви, и пистолетный выстрел, лишивший его жизни, сразил не только
его: та, кого он любил, после его смерти удалилась от света.
- Значит, и в наш век встречаются возвышенные души! - сказала
мадемуазель де Туш и остановилась в задумчивости, опершись на парапет
набережной.
Париж, январь 1843 г.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1039 сек.