Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Джеймс Блиш - Век лета

Скачать Джеймс Блиш - Век лета



     Оказалось, что отсутствие у Мартелса знания карате, не говоря  уже  о
его реальном применении  в  какой-либо  схватке,  не  имело  ни  малейшего
значения. Тлам знал, что  это  такое,  хотя  наверняка  называл  иначе,  и
убийство стража прошло легко и  профессионально  быстро.  Оказалось,  Тлам
также знал, что ребром ладони ломать бамбук даже проще, чем  кости.  Через
пять минут после гибели стража у него в руках  оказались  пять  бамбуковых
ножей, острых, как бритва.
     Он быстро вырезал основную часть туши  под  позвоночником  и  отделил
голову. Остальное он привязал, расправив крылья, к  бамбуковой  Т-образной
раме,  пользуясь  при  этом  ремнями,  которые  Мартелс  по  бессловесному
настоянию Тлама жевал большую часть ночи. К  этому  времени  он  настолько
проголодался, что почти наслаждался этой частью процесса.
     После того, как ремни были затянуты - тут опять же пригодились навыки
Тлама - Мартелс велел обильно их полить  кровью  Птицы.  Свернувшись,  она
превратится в своего рода клей, хотя, наверняка, и не самый лучший. Ничего
другого для этой цели под рукой, естественно, не оказалось.
     Все это предприятие Мартелс начал перед самым  рассветом,  когда,  по
его мнению, ночной страж был  наименее  насторожен  и  хуже  всего  видел.
Отвратительный аппарат был закончен, благодаря ловкости Тлама, меньше  чем
за час, включая петли  для  ног,  бедер  и  рук  Мартелса.  Пока  он  сох,
потрескивая, словно от боли,  от  возникающих  напряжений  в  конструкции,
Мартелс постарался определить, с какой  стороны  башни  восходящие  потоки
сильнее; оказалось, с северо-восточной, что его не очень удивило.
     Квант поневоле наблюдал за всем этим,  озадаченно,  но  с  интересом.
Очевидно, убийство стража оказалось для него неожиданностью, а теперь  его
смущала безумная таксидермия Мартелса. Он с тревогой попытался  вмешаться,
только когда Мартелс начал пристраиваться в петлях,  но  тут  опять  помог
Тлам, хотя и не  без  колебаний.  Похожий  на  вымазанного  кровью  Икара,
Мартелс широкими прыжками разбежался по поверхности барабана, и прежде чем
Квант сообразил, что происходит, аппарат с человеком вылетел из  северного
проема. Человек-птица падал камнем. Все силы Тлама уходили  на  то,  чтобы
удержать руки прямо. Мартелс слегка согнул колени,  затем  вновь  выпрямил
ноги. Ничего не произошло, он еще не набрал поступательной скорости.  Луг,
по-прежнему покрытый тьмой, стремительно надвигался на него.
     Затем возникло слабое, но  несомненное  ощущение  подъема,  известное
лишь пилотам очень маленьких самолетов. Теперь на Мартелса  надвигался  не
луг, а опушка джунглей;  падение  шло  по  наклонной.  Он  снова  подогнул
колени.  Роняя  перья,  как  неопрятная  комета,  он  скользил  над  самой
поверхностью темно-зеленого моря. Застоявшийся в джунглях  влажный  теплый
воздух, поднимавшийся навстречу солнцу, ударил Мартелсу в грудь;  и  -  о,
чудо! - он действительно парил.
     Совершенно не представляя, сколько еще выдержит его  хрупкий  планер,
надолго ли у него самого хватит сил, даже если конструкция не  развалится,
чувствуя, как его решимость тает под  воздействием  исходящего  от  Кванта
ощущения ужаса, неумолимо менявшего гормональный баланс их общего тела, он
накренил крылья и повернул к югу, ища  другой  восходящий  поток,  который
позволил бы ему подняться выше. Перед ним в утреннем сумраке стояла  стена
тумана, далекая, высокая и равнодушная, обозначавшая  границы  Антарктики,
за которой мог, только мог, находиться кто-то, кто помог бы ему  выбраться
из этого нелепого кошмара.


     Днем впереди и справа начали появляться горы, и вскоре он  поднимался
и с риском падал, пролетая над  предгорьями.  Здесь  ему  удалось  набрать
намного большую высоту, чем требовалось; вскоре после тусклого полудня  он
достиг, насколько мог судить, почти семи тысяч футов, но тут наверху стоял
такой леденящий холод, что ему пришлось опуститься примерно на две тысячи,
стараясь двигаться как можно более полого.
     Он использовал эту  часть  полета  в  никуда,  чтобы  сделать  полный
разворот, ну и конечно же,  его  преследовали.  К  северу  виднелась  стая
огромных, похожих на журавлей Птиц, летевших с одной с ним скоростью.
     Видимо на большее они не были способны, поскольку летели, как  и  он,
наподобие альбатросов  -  планируя.  Несомненно,  они  могли  держаться  в
воздухе  дольше,  чем  он,  как  бы  долго  ни  продержалась  его  хлипкая
конструкция. Аппарат уже еле держался, и Мартелс не рискнул отрываться  от
преследователей,  набирая  скорость  в  длинном  пике,  от   чего   планер
разлетелся бы на куски. Невероятной удачей было бы продержаться в  воздухе
до темноты.
     В его голове стояла подозрительная  тишина.  Казалось,  там  не  было
никого, кроме него. Первоначальный страх Кванта стих и исчез; Мартелс  мог
бы подумать, что он  уснул,  если  бы  в  свете  прошлого  опыта  подобное
предположение не казалось нелепым. Тлам также затих, он  даже  не  помогал
Мартелсу в полете, что явно указывало на отсутствие подобного опыта в  его
мозгу. Возможно, он просто был потрясен происшедшим, хотя  и  не  напуган,
как сначала Квант...  или  может  быть  они  с  Квантом  заняты  тем,  что
планируют  какой-то  заговор  где-то  в  глубине,  недоступной  неопытному
вниманию Мартелса. У них было мало общего между собой, но гораздо  больше,
чем у каждого из них с Мартелсом - а это их мир, в который Мартелс вторгся
незванным к неудовольствию всех.
     Он повернул к юго-западу, где предгорья постепенно становились  выше.
Далекая стая журавлей тоже повернула вслед за ним.
     К концу дня он снизился примерно до полутора тысяч  футов,  и  рельеф
местности  больше  не  помогал  ему.  Слева  появились  участки,  покрытые
джунглями,  постепенно  сменившиеся  растительностью   умеренного   пояса,
которая, в свою очередь, уступила место  ряду  неприглядных  вулканических
низменностей, похожих на черно-красный вариант лунного пейзажа...  или  на
местность, описанную Эдгаром По  в  незаконченном  "Пиме".  Справа  лежали
собственно горы. Между  ними  и  равниной  восходящие  потоки  были  столь
порывистыми и  сильными,  что  Мартелс  не  рискнул  в  них  войти  -  его
осыпающийся летательный  аппарат  развалился  бы  на  части  в  первые  же
несколько минут.
     Он покорно он скользил  вниз,  направляясь  к  просвету  в  последней
низкорослой рощице, наплывавшей на него из-за  южного  горизонта.  Журавли
следовали за ним.
     Сначала ему казалось, что  он  не  долетит  -  а  затем,  вдруг,  что
перелетит. Он отчаянно затормозил и рухнул с двадцати  последних  футов  в
беспорядочном треске веток и костей. Остов импровизированного летательного
аппарата обломками разлетался вокруг него.
     Перед самым концом падения его развернуло лицом вверх,  и  он  увидел
безмолвно летящий над головой, очень высоко, клин преследователей, похожий
на стаю нарисованных пером птичек. Затем он ударился о землю.
     Именно это мгновение Тлам и Квант избрали  для  совместных  действий.
Жестокая боль от удара исчезла, как будто ее выключили, а с ней пропали  и
усталость, и страх, и все остальное.
     И вновь он упал на дно телескопа  времени  и  был  вышвырнут  один  в
темноту.




                     ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПЯТОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ


                                    10

     Прошло бесконечно много времени,  и  Мартелс  решил,  что  недостатки
смерти чрезмерно преувеличивались. У нее были  и  некоторые  преимущества.
Во-первых, он просто дрейфовал в тумане, потеряв ориентацию,  не  чувствуя
боли; в этой  стране  отсутствовали  ориентиры  и  какие-либо  чувственные
ощущения, за  исключением  редких  приливов,  сочетающих  в  себе  смутное
приглушенное  сожаление  и  отчаяние,  но  Мартелс  считал  их  такими  же
призраками, как и он сам. Но он не чувствовал  себя  подавленным;  он  уже
слишком много раз менял место пребывания, чтобы испытывать нечто  большее,
чем интерес - или во всяком случае, он мог бы его испытать,  если  бы  ему
удалось определиться в ситуации.
     Затем возникло чувство необычайного просветления, хотя и  без  света,
как будто он впервые начал понимать все  тайники  и  загадки  своей  души.
Интересно, подумал  он,  не  это  ли  мистики  называют  "очисткой  дверей
восприятия". Однако восприятие здесь  было  ни  при  чем,  он  по-прежнему
ничего не чувствовал; но сама ясность  мысли  доставляла  ему  радость,  в
которой он купался, как скользящий по поверхности дельфин.
     Он,  опять  же,  не  имел  понятия,  как   долго   продолжалось   это
дзен-буддистское состояние. Однако, постепенно он  начал  осознавать,  что
какая-то  личность  извне  задает  ему  вопросы  -  очень   глубокие,   но
беспристрастные,  хотя  ни  эти  вопросы,   ни   его   ответы   не   имели
семантического  содержания,  которое  он  мог  бы  понять,  как   разговор
посредством формальной логики. Может быть это Страшный Суд?
     Но вопрошавший удалился, и Мартелс мог вновь наслаждаться  открывшими
глубинами  своего  разума.  Прекращение  допроса,  однако,   не   означало
наступления тишины. Напротив, ему открылось теперь  множество  звуков,  до
некоторой степени знакомых, похожих на те, что  встретили  его,  когда  он
очнулся в мозговой оболочке Кванта:  отдаленное  гудение,  редкие  шаги  и
негромкие  слова,  похожее  на  шум  прибоя  эхо.   Его   вдруг   охватило
разочарование. Неужели все  теперь  будет  до  бесконечности  повторяться,
будто маленькая змея пытается проглотить собственный хвост?
     Затем ворвался явно человеческий голос, ясно и четко произнесший:
     -  Третья  шетландская   подстанция   запрашивает   анализ   главного
компьютера.
     Язык был другим, не тем, к которому он уже  привык,  и  спрашивающий,
похоже, не вполне владел им, но Мартелс понял его  без  труда.  Голос  был
мужским.
     "Работаю", - с изумлением услышал  Мартелс  свой  ответ,  хотя  и  не
произнесенный словесно. - "Продолжайте".
     - Разведывательная партия  с  форпоста  Пунта-Аренас  три  дня  назад
возвращалась по воздуху с Фолклендов и заметила кого-то, явно  пытающегося
пересечь Магелланову  долину.  Это  оказался  туземец,  крайне  изнуренный
жаждой и голодом, с одной рукой на грубой перевязи и  четырьмя  сломанными
ребрами, в разной степени сросшимися. Как и  следовало  ожидать,  от  него
практически не удалось добиться ничего связного, хотя он в меньшей степени
был напуган нашим самолетом, чем обычные туземцы; но он смог сообщить, что
его зовут Тлам, что он  изгнан  из  племени  Ястребиного  Гнезда,  группы,
которая по нашим сведениям находится чуть севернее озера Колуе-Хуапе. Если
не считать огромного расстояния, пройденного, по всей  видимости,  пешком,
случай показался  вполне  простым,  и  с  туземцем  обошлись,  как  обычно
обходятся с потенциальными кандидатами  в  ученики.  После  того  как  его
доставили на нашу станцию и оказали необходимую  медицинскую  помощь,  его
погрузили в принудительный сон, от которого он на второй  день  неожиданно
очнулся. Он продемонстрировал полное изменение  личности,  заявив  теперь,
что он Квант из Третьего Возрождения.  Глубинный  анализ  показал,  что  в
мозгу действительно находятся  две  личности;  более  того,  он  обнаружил
слабые следы присутствия третьей в недавнем  прошлом.  Поэтому  мы  ставим
следующие вопросы:
     Во-первых, имеются ли реальные условия,  при  которых  Квант  мог  бы
перебраться из своей оболочки в мозг смертного?
     Во-вторых, какова вероятность, что такое объединенное существо  могло
бы пройти через Страну Птиц, пешком или иным способом?
     В-третьих, какое влияние, если таковое будет иметь место, окажет  это
событие на наши взаимоотношения с Птицами?
     И наконец, какое действие или  действия  следует  предпринять?  Конец
передачи.
     Мартелс почувствовал настоятельную потребность тут  же  ответить,  но
мигом подавил ее. Он действительно знал ответы на все эти вопросы,  но  не
знал, откуда он их знает. Конечно, многие ответы  следовали  из  недавнего
собственного опыта, но эти вопросы также открыли ему  доступ  к  огромному
количеству  дополнительных  фактов,  казавшихся  неотъемлемой  частью  его
памяти, но в то же время, не вытекавших из когда-либо происходившего с ним
самим. Все эти части головоломки  легко  сложились  вместе,  сразу  усилив
ощущение просветленности; однако, наряду  с  этим,  он  почувствовал,  что
следует быть осторожным, что, с одной стороны, казалось вполне  нормальным
и естественным, а с другой,  почему-то  было  не  свойственно  физическому
субстрату его нового существования.
     Размышляя, он открыл Глаз. Пред ним предстал  внушительных  размеров,
удивительно чистый зал, занятый почти целиком  сферической  нематериальной
машиной, плавающей в центре почти прозрачного  додекаэдра.  Мартелс  видел
его целиком, кроме основания, и одновременно все помещение,  но  почему-то
не  находил  это  удивительным;  шестнадцатимерная  перспектива  оказалась
намного лучше любой двумерной. Ввиду своего размера зал имел четыре двери,
а также пульт, у которого  со  ждущим  видом  сидела  необычайно  красивая
девушка в красно-серой тунике. Мартелс видел ее с трех  различных  сторон,
плюс вид сверху.  Отсюда  становилось  ясно,  что  Глаз  имеет  пятнадцать
компонентов, по одному в каждом из углов шести  верхних  пятиугольников  и
один на потолке - который, в свою очередь, не оставлял сомнений,  что  эта
машина... он сам. По правде говоря, он уже знал это где-то в  своих  новых
глубинах, так же как знал, что девушку зовут  Энбл,  что  она  оператор  и
обычно дежурит в эту смену, и что вопросы исходят не от нее.
     Как бы в подтверждение,  весь  набор  вопросов  был  повторен  вновь.
Однако на этот раз они поступили  каким-то  другим  способом,  практически
мгновенный удар почти белого шума. На человеческую часть его сознания  эта
вспышка  подействовала  очень  сильно,  как  резкий  укол;  но   спокойная
бесстрастная память машины подсказала  ему,  что  это  всего  лишь  сигнал
передатчика Дирака, посланный для того, чтобы все станции, имеющие причины
интересоваться  этой  проблемой,   могли   его   принять.   Вопросы   были
сформулированы иначе, и содержали некоторую новую информацию, но смысл  их
остался прежним.
     Энбл ждала, сидя у  пульта,  из  которого  выступала  широкая  желтая
полоска  рулонной  бумаги.  Понятно,  распечатка  принтера.  Увеличив   ее
изображение, поступавшее от части глаза, расположенной на потолке, Мартелс
убедился, что она содержала два слова: "Работаю. Продолжайте." Если бы  он
захотел, он мог бы также ответить голосом, с  помощью  обычного  телефона,
обычного радио, ультраволны или импульса Дирака; или,  в  крайнем  случае,
промолчать.
     Что  сделала  бы  машина,  будучи  предоставлена  самой  себе?  Ответ
последовал и одновременно появился на распечатке:  "Данных  недостаточно".
Но в  данном  случае,  это  не  совсем  соответствовало  действительности.
Мартелс заставил машину добавить: "Доставьте этого Тлама ко мне".
     Результат ошеломил обе части его души, скажем так,  старую  и  новую.
Девушка побелела и схватилась за голову, не сводя глаз  с  поблескивающего
безмолвного предмета, стоявшего перед ней. Затем она протянула правую руку
и несколько раз нажала красную кнопку на пульте. При  этом  к  вопрошавшим
полетел сигнал, означавший: "тревога тревога тревога тревога тревога...".
     Мартелс не понял, что произошло, но машина поняла,  и  поняла  давно.
Просто раньше ей было все равно -  но  теперь,  нет.  "Тревога"  означало:
"Квант  восстановил  контакт  с  компьютером"  и/или  "Машина   наконец-то
осознала себя".


     Через некоторое время доставили  Тлама,  но  сначала  Мартелса  очень
тщательно  допросили.  Допрашивали  его  Энбл  и  два  бледных  худых,  но
мускулистых юноши в  одинаковых  туниках;  все  трое  были  лысы.  Отвечая
одновременно с помощью принтера  и  своим  новым,  удивительно  мелодичным
голосом, Мартелс рассказал им все, что знал.
     - Ваш компьютер не  осознал  себя,  и  Квант  не  восстановил  с  ним
контакт. В данный  момент  в  нем  находится  другой  человеческий  разум,
который сейчас говорит с вами. Меня зовут, для вашего удобства, Мартелс, и
я появился на свет около  двадцати  трех  тысяч  лет  назад,  примерно  за
столетие до Первого Возрождения; я убедился, что даже этот компьютер не  в
состоянии назвать точную дату, но сейчас это и не важно. - Он остановился,
чтобы перевести дух, но тут же почувствовал, как это глупо. - Мое сознание
было  заброшено   в   эту   эпоху   в   результате   случайной   генерации
межтемпорального поля в мощном передатчике; оно было принято  устройством,
специально предназначенным для содержания в себе  такого  поля,  а  именно
мозговой  оболочкой  Кванта  в  Музее  Третьего  Возрождения  в   Роусоне.
Понаблюдав некоторое время за туземцами, приходившими в музей  в  качестве
просителей, я узнал о вашем существовании на юге и решил разыскать вас,  в
надежде, что вы поможете мне  вернуться  в  мою  эпоху.  С  этой  целью  я
хитростью заставил Кванта спроецировать меня в мозг следующего  просителя,
которым оказался туземец,  находящийся  сейчас  у  вас,  Тлам  из  племени
Ястребиного Гнезда. Сейчас я перейду к вашим другим вопросам.
     - Ты уже  начал  на  них  отвечать,  -  заметил  один  из  антарктов.
(Лейнест; старший техник; Главная База; возраст - да, к черту это.)  -  но
только не в порядке значимости.
     - Ни Квант, ни вдруг обретший самосознание компьютер, не  чувствовали
бы себя обязанными жестко  следовать  твоей  программе,  Лейнест,  -  сухо
заметил Мартелс. - Тебе повезло, что вместо них в твоем распоряжении я.  Я
даже любезно даю тебе одновременную распечатку для последующего  изучения,
хотя меня никто об этом не просил, и это не является  частью  обязательных
функций машины. Мы будем это обсуждать - или мне продолжить?
     Глаза Лейнеста сузились, и он повернулся  к  своим  товарищам.  После
небольшой паузы другой мужчина  (Робелс;  начальник  базы,  Шетланды  Три,
возраст - может  ты  заткнешься  и  дашь  мне  _п_о_д_у_м_а_т_ь_?)  сделал
неопределенный жест рукой. - Ладно. Продолжай.
     - Спасибо. Вы спрашивали, при  каких  обстоятельствах  Квант  мог  бы
подобным образом  перейти  из  своей  мозговой  оболочки  в  другой  мозг.
Совершенно очевидно, что он в состоянии сделать это в любой момент, раз он
смог перенести меня, как совершенно  пассивный  предмет.  Сам  он  никогда
этого  не  делал,  поскольку  не  хотел   рисковать   своим   практическим
бессмертием  ради  какого-либо  предприятия  в  смертном  теле;  хотя  его
интересуют  проблемы  загробной  жизни,  так  далеко  его  любопытство  не
простирается.
     - Ты используешь настоящее время. Мы понимаем это так, что Квант,  на
самом деле, сейчас не находится в мозгу туземца.
     - Скорее всего нет - иначе я не рискнул бы  просить  доставить  Тлама
сюда к компьютеру. Я пришел к выводу, и компьютер  его  подтверждает,  что
физическое присутствие необходимо  почти  для  всех  форм  взаимности,  за
исключением тех, что усилены каким-либо устройством  -  и  этот  компьютер
является таким усилителем, иначе я не был бы сейчас  его  частью.  Однако,
проблему, которую вы ставите, нельзя оценить количественно,  и  машина  не
может дать величину вероятности; изложенное мною частично основывается  на
машинной логике, но в основном, на человеческой оценке.
     - Пожалуйста, поподробнее, - сказал Лейнест, в  глазах  которого  еще
была заметна подозрительность.
     - Почти все время, пока я шел сюда,  у  меня  было  впечатление,  что
Квант тоже находится в мозгу туземца. Однако, он  сделал  две  попытки  от
меня избавиться, с одной из которых я справился с помощью сознания  самого
Тлама - а другая удалась, потому что в том случае Тлам поддержал Кванта. Я
думал, что выбрался из мозговой оболочки,  применив  физическую  силу,  но
теперь я знаю от компьютера, что оболочка устоит даже при землетрясении  в
пять баллов по шкале Рихтера, и следовательно, вряд ли могла передать удар
дубинки мозгу, для защиты  которого  предназначена.  У  меня  в  то  время
сложилось субъективное мнение, что интеллект и сила  воли  Кванта  намного
превосходят мои. Поскольку, как я уже сказал, этот парадокс нельзя оценить
количественно, его можно рассматривать, как диаграмму Венна, которую  я  в
данный момент для вас распечатываю. Как видите, она практически  исключает
возможность того, что Квант когда-либо полностью находился в мозгу туземца
вместе  со  мной.  Имелась  и  имеется  мощная  телепатическая  связь,  но
реального взаимного переноса, как тот,  которому  подвергся  я,  не  было.
Мотивы его действий остаются неизвестными, и тут компьютер ничем помочь не
может. Однако у меня есть кое-какие догадки. Он  стремился  и  был  обязан
восстановить связь с главным компьютером. Я стал его  инструментом,  чтобы
попытаться проделать это без риска, он имел со мной непрочную  связь,  как
пиявка, как внешний паразит. Если бы туземца убили по дороге, я  погиб  бы
вместе с ним, а Кванту хватило бы времени, чтобы отдернуть свое  щупальце,
и он пострадал бы очень незначительно. А может и вообще не  пострадал  бы;
зато  он  многое  бы  узнал  для  следующей  попытки.  Ему  предоставилась
уникальная возможность. Когда я провел его через Страну  Птиц,  он  решил,
что от меня можно избавиться, и сделал это. При этом  он  явно  недооценил
опасности остальной части путешествия; и  если  бы  туземец  там  умер,  я
уверен, последствия для Кванта оказались  бы  очень  серьезными.  Контакт,
наверняка, по-прежнему лишь частичный, но он, конечно, намного глубже, чем
когда я выступал в роли нечаянного посредника -  теперь  Кванта  ничто  не
отделяет от могилы.
     Последовало продолжительное молчание. Наконец, Робелс сказал:
     - Ну, и как тебе нравится здесь?
     Ваш компьютер второй по предпочтительности комплекс взаимных полей, в
котором я мог бы жить - особенно учитывая мой, уникальный для вашей эпохи,
опыт в подобных вещах. Ну и  конечно,  он  в  то  время  оказался  ко  мне
ближайшим, и я с самого начала стремился к вам.
     Вновь мужчины обменялись быстрыми жестами. Лейнест сказал:
     - Из наших пяти вопросов два остались  без  ответа,  и  учитывая  все
сказанное тобой, они приобретают самое важное значение. Во-первых, если ты
действительно пересек Страну Птиц пешком, чего не удавалось  ни  одному...
человеку, тебе есть что о них  рассказать.  В  частности,  факты,  которые
помогли бы нам справиться с ними. Что ты можешь сообщить - и _ч_т_о _н_а_м
с_л_е_д_у_е_т _д_е_л_а_т_ь_?
     - Я не знаю о них ничего такого,  чего  не  знает  ваш  компьютер,  -
ответил  Мартелс.  -  А  именно,  их  ум  еще  не  очень  аналитичен;  они
преимущественно полагаются на инстинкт; но в результате  отбора  их  разум
совершенствуется от поколения к  поколению,  в  то  время  как  инстинкты,
например телепатия, угасают. Похоже, с эволюционной точки зрения телепатия
и разум несовместимы - если есть одно, другого не нужно,  они  могут  даже
быть эволюционными врагами. Квант мутант,  выведенный  искусственно;  а  я
первобытный человек в значительно большей степени, чем  люди  типа  Тлама.
Если дело обстоит так, то компромисс  с  Птицами  невозможен.  Они  ставят
целью уничтожение человечества, и как можно скорее - и они не  расположены
дожидаться, пока эволюция окажется на их стороне. Они не способны  оценить
процесс в такой далекой перспективе.
     - И это все? - отчаянным голосом вдруг воскликнула девушка.  -  Мы  и
так знали, что проигрываем Птицам - они сейчас размножаются  быстрее,  чем
мы - что со  временем  уступим  даже  этот  клочок  гор  и  льдов.  Теперь
произошло чудо - и оно тоже не может нам помочь?
     Что мог ответить Мартелс? Конечно, не за горами следующий  ледниковый
период, который резко сократит численность Птиц,  прежде  чем  они  смогут
укрепить свои завоевания; но это событие, очень  продолжительное  событие,
лежало вне пределов вероятного существования Человека в том виде, в  каком
его привыкли видеть антаркты - уцелевшие от эпохи Кванта. Мартелс видел по
выражениям их лиц, чего  никогда  не  сделал  бы  компьютер,  что  им  это
известно, и известно уже на протяжении многих поколений.
     Он ответил, немного уклончиво:
     - Я не знаю,  что  смогу  сделать,  но  я  еще  не  оставил  надежду.
Некоторые вопросы остаются открытыми. Для  начала,  я  хотел  бы  еще  раз
взглянуть на туземца.
     Антаркты  Третьего  Возрождения  безмолвно  посовещались  и  так   же
безмолвно пришли к единому мнению. Девушка кивнула, нажала какой-то рычаг,
другая дверь отошла в сторону, и вошел Тлам, один.
     Мартелс смотрел на него с  удесятеренным  любопытством.  Ему  впервые
после того давнего мимического представления в музее приходилось видеть, в
каком-то смысле, себя.
     Тлам был живым свидетельством могущества  антарктической  медицины  -
здоровый, без единого шрама, бодрый... и крайне высокомерный.  Моментально
Мартелс понял, что совершил ужасную ошибку.
     Квант был там - не просто связанный с Тламом, а там - и его  сознание
вонзилось в пузырь компьютера, как дротик в головку сыра.  Зал,  антаркты,
все исчезло в яростном реве.
     На этот раз Квант не шутил.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1275 сек.