Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Кнут Гамсун - Виктория

Скачать Кнут Гамсун - Виктория



4

   Время  близится  к  рассвету,  занимается   заря,   синеватое   знобкое
сентябрьское утро.
   В  саду  негромко  шелестят  тополя.  Окно   распахивается,   из   него
высовывается человек и  что-то  напевает.  Он  без  пиджака  -  полуодетый
безумец, нынче ночью он захмелел от счастья.
   Вдруг он оглядывается - в дверь  постучали.  "Войдите",  -  кричит  он.
Входит сосед.
   - Доброе утро, - говорит он соседу.
   Сосед - пожилой человек, бледный и раздраженный, в руке у  него  лампа,
потому что рассвет только чуть брезжит.
   - Я еще раз заявляю вам, господин Меллер, господин Юханнес  Меллер,  вы
ведете себя совершенно неприлично, - раздраженно бурчит он.
   - Вы правы, - отвечает Юханнес. - Вы  совершенно  правы.  Понимаете,  я
кое-что написал, это вышло само собой, поглядите, вот видите,  все  это  я
написал за ночь, сегодня мне выпала счастливая ночь. Но теперь я кончил. Я
открыл окно и стал напевать.
   - Вы стали орать, - поправляет  сосед.  -  Разве  можно  так  надрывать
глотку? Да еще среди ночи.
   Юханнес хватает бумаги, разбросанные по  столу,  целый  ворох  листков,
больших и маленьких.
   - Поглядите, - восклицает он. - Никогда в жизни мне еще не писалось так
легко. Точно все вокруг озарилось молнией. Я  видел  однажды,  как  молния
бежала по телеграфному проводу,  словно  огненная  лента.  Вот  и  во  мне
вспыхнула сегодня такая же молния. Что мне было делать? Я  уверен,  вы  не
будете сердиться, если узнаете, как все получилось. Я сидел здесь и писал,
я ни разу не встал со стула,  я  все  время  помнил  о  вас  и  сидел,  не
шелохнувшись. А потом наступил момент, когда я забыл про  все,  грудь  мою
распирало, может, я тогда и  встал,  может,  я  и  ночью  вставал  и  даже
прошелся по комнате. Я был так счастлив.
   - Как раз ночью-то я ничего особенного не слышал, - говорит сосед. - Но
открывать окно в этакую рань, да еще вопить  во  весь  голос  -  форменное
безобразие.
   - Вы правы. Конечно, безобразие. Но я ведь вам объяснил, как это вышло.
Понимаете, я пережил необыкновенную ночь. Вчера  в  моей  жизни  произошло
огромное событие. Я шел по  улице  и  встретил  свое  счастье,  слышите  -
встретил свою звезду и свое счастье. Понимаете? И она поцеловала  меня.  У
нее такие алые губы, я люблю ее, она поцеловала меня и ее поцелуй  опьянил
меня. Вас охватывал когда-нибудь такой трепет, что вы не  могли  вымолвить
ни слова? Я не мог вымолвить ни слова, а сердце стучало так,  что  я  весь
дрожал. Я прибежал домой и мгновенно уснул; уснул прямо на стуле. К вечеру
я проснулся. В моей душе все кружилось от восторга, я начал писать. Что  я
писал? Вот это! Какое-то великолепное, небывалое состояние овладело  мною,
я был в раю, моя душа раскрылась, точно под лучами  солнца,  ангел  поднес
мне вино, я выпил его; это было хмельное вино, и пил я его  из  гранатовой
чаши. Разве я мог слышать бой часов?  Разве  мог  видеть,  что  моя  лампа
погасла? Дай вам бог понять меня! Я опять пережил все сначала: я снова шел
по улице с моей возлюбленной, и прохожие глядели  ей  вслед.  Мы  вошли  в
парк, мы встретили короля, на радостях я снял шляпу и  поклонился  ему  до
земли, а король поглядел вслед моей возлюбленной, потому что она стройна и
прекрасна. Мы снова вернулись в город, и все школьники глядели  ей  вслед,
потому что она молода и на ней светлое платье. Мы очутились возле красного
каменного дома и вошли в него. Я поднялся за нею  по  ступенькам  и  хотел
преклонить перед ней колена. И тут она обвила меня  руками  и  поцеловала.
Это случилось со мной вчера вечером, совсем недавно. Хотите знать,  что  я
написал? Я написал нескончаемый гимн  радости  и  счастью.  Мне  казалось,
будто  счастье  во  всей  своей  смеющейся  наготе  лежит  передо  мной  и
протягивает ко мне руки.
   - Не о чем мне с вами больше толковать, - отчаявшись,  сердито  говорит
сосед. - Но я вас предупредил, и это в последний раз.
   Юханнес останавливает его у дверей.
   - Погодите минутку. Если бы вы только видели - сейчас  ваше  лицо  было
как бы освещено солнцем. Вот сейчас, когда вы обернулись,  эта  лампа,  ее
свет лег солнечным пятном на ваш  лоб.  И  я  увидел,  что  вы  больше  не
сердитесь. Все верно, я открыл окно и пел слишком громко. Я был счастлив и
по-братски любил всех вокруг. Так иногда  случается.  Рассудок  молчит.  Я
должен бы сообразить, что вы еще спите...
   - Весь город еще спит.
   - Ну да, ведь еще рано. Я хочу вам кое-что подарить. Вы примете от меня
этот подарок? Это серебряный портсигар, мне самому его подарили.  Подарила
девочка, которую я когда-то  спас.  Пожалуйста.  В  него  входит  двадцать
сигарет. Не хотите? Ах, вы не курите! А вы научитесь. Можно, я зайду к вам
утром попросить прощения? Мне так хочется что-нибудь  сделать,  извиниться
перед вами...
   - Спокойной ночи.
   - Спокойной ночи. Сейчас я лягу. Обещаю вам. Вы не услышите  больше  ни
звука из моей комнаты. А впредь я буду следить за собой.
   Сосед ушел.
   Юханнес вдруг снова распахнул дверь и крикнул ему вслед:
   - Да, ведь я же уезжаю. Я вам больше не буду мешать, я завтра уезжаю. Я
совсем забыл об этом.


   Он  не  уехал.  Разные  причины  задержали  его:  надо  было  закончить
кое-какие дела, что-то купить, с кем-то расплатиться, так прошел еще  один
день и настал вечер. Он метался по городу словно в чаду.
   Наконец он позвонил у двери камергера.
   - Фрекен Виктория дома?
   Виктория куда-то отлучилась.
   Он объяснил, что они  с  фрекен  Викторией  земляки,  он  просто  хотел
заглянуть на минутку, если она дома, взял на себя  смелость  заглянуть  на
минутку. Ему  хотелось  послать  весточку  своим.  Ну  что  ж,  ничего  не
поделаешь.
   И он отправился бродить по городу. Вдруг он встретит ее, вдруг  увидит,
может, она сидит в карете. Он бродил целый вечер. Он ее увидел  у  театра,
поклонился ей, улыбнулся и поклонился, она  ответила  на  его  поклон.  Он
хотел подойти ближе -  их  разделяло  всего  несколько  шагов,  -  но  тут
заметил, что она не одна, с ней Отто, сын камергера.  На  нем  была  форма
лейтенанта.
   Юханнес подумал: "Сейчас  она  подаст  мне  какой-нибудь  знак,  может,
незаметно посмотрит  в  мою  сторону".  Но  она  поспешила  в  театральный
подъезд, вся покраснев и опустив голову, точно желала спрятаться.
   Что, если попытаться увидеть ее в театре? Он  купил  билет  и  вошел  в
подъезд.
   Он знал, где  находится  ложа  камергера,  -  ну  да,  у  этих  богачей
собственная ложа. В ложе  сидела  Виктория,  нарядная  и  прекрасная.  Она
смотрела по сторонам, но в его сторону она не взглянула. Ни разу.
   Во время антракта он подстерег ее в фойе. Он снова поклонился  ей.  Она
поглядела на него с некоторым удивлением и кивнула.
   - Прохладительное подают там, - сказал Отто, указав куда-то вперед.
   Они прошли дальше.
   Юханнес смотрел им вслед. Странная пелена  затуманила  его  взгляд.  На
него ворчали, его толкали, он  машинально  просил  извинения  и  продолжал
стоять на месте. Она ушла.
   Когда она появилась снова, он низко поклонился ей и пробормотал:
   - Извините, фрекен...
   Отто ответил на поклон и, прищурившись, смерил его взглядом.
   - Это Юханнес, - представила она. - Помнишь его? Вы,  наверное,  хотели
узнать новости о родных, - продолжала она, и  лицо  ее  было  прекрасно  и
спокойно. - Толком я не знаю, но думаю, что все здоровы. Да, да,  здоровы.
Я передам привет вашим родителям.
   - Спасибо. Вы скоро возвращаетесь домой, фрекен?
   - На днях. Так я передам привет.
   Она кивнула и ушла.
   Юханнес снова проводил ее взглядом, пока она не исчезла, потом вышел из
театра. Он бесцельно бродил по улицам, тяжело и уныло шагал взад и вперед,
он старался убить время. В десять часов он стоял  перед  домом  камергера.
Скоро кончится спектакль, и она приедет.  Вдруг  ему  удастся  открыть  ей
дверцу  кареты  и,  сняв  шляпу,  поклониться,  открыть  дверцу  кареты  и
поклониться до земли.
   Наконец спустя полчаса она приехала. Удобно ли торчать у самых ворот  и
снова напоминать о себе? Быстро, не  оглядываясь,  он  перешел  на  другую
сторону улицы. Он слышал, как открылись  ворота  камергерского  дома,  как
карета въехала во двор и ворота закрылись снова. Тогда он обернулся.
   Целый час он расхаживал взад и вперед возле дома. Он никого не  ждал  и
не строил никаких планов. Вдруг  дверь  отворяется,  и  на  улицу  выходит
Виктория. Шляпы на ней нет,  она  просто  набросила  на  плечи  шаль.  Она
улыбается  испуганной,  смущенной  улыбкой  и  спрашивает,  чтобы   начать
разговор:
   - Вы гуляете и о чем-то думаете?
   - Думаю? Нет, - отвечает он. - Просто гуляю.
   - Я увидела, что вы ходите взад и вперед, и решила... Я увидела вас  из
окна. Мне надо сейчас же вернуться.
   - Спасибо, что вы вышли, Виктория. Еще  минуту  назад  я  был  в  таком
отчаянии, а теперь все прошло. Не сердитесь, что я поздоровался с  вами  в
театре. Я сделал еще большую глупость, я заходил сюда, я надеялся  увидеть
вас и узнать, что вы хотели сказать, что вы имели в виду.
   - Но вы же сами знаете, - отвечает она. - Позавчера я сказала  вам  так
много, вы не могли неправильно понять меня.
   - И все-таки я не могу поверить.
   - Не будем больше говорить об  этом.  Я  сказала  много,  даже  слишком
много, и сейчас я нехорошо поступаю по отношению к ним. Я люблю вас, я  не
солгала позавчера и сейчас не лгу, но  нас  разделяет  слишком  многое.  Я
очень привязана к вам, мне так приятно разговаривать с вами, приятнее, чем
с кем-нибудь другим, но... Мне нельзя дольше здесь оставаться,  нас  могут
увидеть из окна. Юханнес, есть причины,  которых  вы  не  знаете,  поэтому
никогда не просите меня больше говорить вам, что я имела в виду. Я  думала
об этом день и ночь, я сказала вам правду. Но это невозможно.
   - Что невозможно?
   - Все. Все вообще. Юханнес, избавьте меня от необходимости быть  гордой
за нас обоих.
   - Извольте. Я избавлю вас! Но, стало быть, позавчера вы просто дурачили
меня. Выходит, я  случайно  попался  вам  на  улице,  вы  были  в  хорошем
настроении, и вот...
   Она повернулась, собираясь уйти.
   - А может, я в чем-то провинился? - спросил он. Его лицо побледнело  до
неузнаваемости. - Иначе как я мог потерять вашу... За эти два  дня  и  две
ночи я, наверное, совершил какой-то дурной поступок.
   - Нет, дело совсем не в том. Просто  я  все  обдумала.  Неужели  вы  не
подумали о том же? Поймите, это всегда было невозможно. Я привязана к вам,
ценю вас...
   - И уважаю.
   Она смотрит на него и,  оскорбленная  его  улыбкой,  продолжает  с  еще
большей горячностью:
   - Боже мой, неужели вы сами не понимаете, что папа вам  откажет?  Зачем
вы принуждаете меня говорить вам это? Вы ведь сами понимаете.  К  чему  бы
это привело? Разве не так?
   Пауза.
   - Так, - говорит он.
   - И вообще, - продолжает она, - есть столько  причин...  Нет,  в  самом
деле, вы не должны больше  преследовать  меня,  вы  меня  так  напугали  в
театре. Не надо.
   - Не буду, - говорит он.
   Она берет его за руку.
   - Может, вы ненадолго приедете домой? Я была бы так рада. Какая  у  вас
горячая рука, а я вся дрожу. Мне пора идти. Спокойной ночи.
   - Спокойной ночи, - отвечает он.
   Холодная и серая улица тянулась по городу словно песчаный пояс,  словно
путь, которому нет конца. Юханнесу встретился мальчик, он продавал старые,
увядшие розы. Юханнес окликнул мальчика, взял у него розу и дал ему монету
- пять крон золотом, щедрая плата, а сам пошел дальше.  Вот  стайка  ребят
играет возле подворотни. Мальчик лет десяти неподвижно сидит и смотрит  на
них; голубыми старческими глазами он следит за игрой, щеки у него  впалые,
подбородок квадратный, а  на  голове  полотняная  шапочка.  Вернее  -  это
подкладка шапки, она  заменяет  мальчику  парик.  Болезнь  волос  навсегда
обезобразила его голову. Наверное, и душа его совсем зачахла от болезни.
   Все это невольно приметил Юханнес, хотя он не мог бы сказать,  в  какой
части города находится и куда идет. А тут еще стал накрапывать  дождь,  но
он ничего не почувствовал и не раскрыл зонта, хотя носил его с собой  весь
день.
   Наконец он очутился в сквере и сел на скамью. Дождь все усиливался,  он
машинально раскрыл зонт и продолжал сидеть. Вскоре им овладела  неодолимая
сонливость, мысли плавали в каком-то тумане, он закрыл глаза и задремал.
   Немного погодя он проснулся, его разбудил громкий голос  прохожего.  Он
встал и побрел дальше. В голове у него прояснилось, он вспомнил  все,  что
произошло, все мелочи, даже то, что заплатил пять крон за  одну  розу.  Он
представил себе, как  обрадовался  мальчуган,  когда  среди  своих  грошей
обнаружил эту удивительную монету - не какие-нибудь двадцать пять  эре,  а
пять крон золотом. Господи помилуй!
   А стайку детей, наверное, прогнал дождь, и они продолжают играть уже  в
подворотне, играют в "классы" и в шары. А десятилетний старичок-уродец все
сидит и смотрит. Кто знает, может, он глядит и чему-то радуется, может,  в
каморке на заднем дворе у него есть  кукла,  картонный  паяц  или  волчок.
Может, не все в жизни для него потеряно, и в его  зачахшей  душе  теплится
надежда.
   Вот впереди  показалась  изящная,  стройная  дама.  Юханнес  вздрогнул,
остановился. Нет, он ее не знает. Она вышла из бокового переулка  и  пошла
дальше, у нее нет зонтика, хотя дождь льет ливмя. Он нагнал  ее,  взглянул
на нее и  прошел  мимо.  Как  она  изящна  и  молода!  Она  промокла,  она
простудится, а он не смеет подойти к ней. Он взял и  закрыл  свой  зонт  -
промокнуть, так уж обоим. Когда он вернулся домой, было за полночь.
   На столе лежало письмо, приглашение. Супруги Сейер  будут  рады  видеть
его у себя завтра вечером. Он встретить у  них  кое-кого  из  знакомых  и,
между прочим, угадайте кого? Викторию, дочь хозяина Замка. Искренне ваши -
такие-то.
   Юханнес уснул прямо на стуле. Часа через два он проснулся, его знобило.
Еще не до конца стряхнув с себя сон, дрожа от озноба, измученный горестями
минувшего дня, он сел к столу, чтобы ответить на письмо,  на  приглашение,
которое он не хотел принять.
   Он написал ответ и собрался было отнести его вниз в почтовый  ящик.  Но
вдруг сообразил, что и Виктория тоже приглашена к Сейерам. Вот как, она не
сказала об этом ни слова, боялась, что и он туда  придет,  она  не  желала
встречаться с ним при посторонних.
   Он порвал письмо в клочки и написал новое -  спасибо,  буду.  Рука  его
дрожит от волнения, странная горькая отрада наполняет его грудь. Почему бы
ему не пойти? Чего ради ему прятаться? Довольно!
   Все чувства его в смятении. Одним махом срывает он пригоршню листков  с
календаря, забежав сразу на целую  неделю  вперед.  Он  воображает,  будто
получил какое-то радостное известие, он на седьмом небе  от  счастья,  ему
хочется  насладиться  этим  мгновением,  вот  сейчас  он  закурит  трубку,
развалится на стуле и  будет  блаженствовать.  Но  трубка  засорилась,  он
тщетно ищет нож или шило, чтобы ее прочистить, и вдруг выламывает  стрелку
часов, которые висят  в  углу.  Приятно  смотреть  на  искалеченные  часы.
"Ха-ха!" - смеется он про себя и шарит  по  комнате,  ищет,  чего  бы  еще
сломать.
   Время идет. В конце концов, как был в промокшей одежде, он бросается на
постель и засыпает.
   Когда он проснулся, уже давно рассвело. Дождь все шел, на улице  стояли
лужи. В голове его царил сумбур, обрывки снов спутались с воспоминаниями о
вчерашнем. Лихорадки он не чувствовал, наоборот, жар утих, на  него  веяло
прохладой, словно он всю ночь бродил по  сырому  лесу  и  теперь  очутился
вблизи воды.
   В дверь стучат, посыльный приносит письмо.  Он  распечатывает  конверт,
смотрит, читает, с трудом начинает  вникать  в  смысл.  Это  от  Виктории,
записка на клочке бумаги: она  совсем  забыла  ему  сказать,  что  сегодня
вечером приглашена к Сейерам; ей хотелось бы увидеть  его  там,  объяснить
все как следует, просить, чтобы он забыл ее и перенес  удар  как  подобает
мужчине. Простите за плохую бумагу. Искренне ваша - такая-то.
   Он вышел из дому, где-то наскоро поел, вернулся к себе  и  тут  наконец
написал  Сейерам  ответ  -  сегодня  он  прийти  не  может,  но  хотел  бы
воспользоваться их приглашением в другой раз - ну хотя бы завтра вечером.
   Письмо он отправил с посыльным.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.2191 сек.