Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Кнут Гамсун - Виктория

Скачать Кнут Гамсун - Виктория



8

   В первый раз в своей жизни он переступил  порог  Замка  и  поднялся  по
лестнице во второй этаж. В гостиной жужжали голоса, сердце его лихорадочно
билось, он постучал в дверь и вошел.
   Хозяйка Замка, молодая еще женщина, вышла к нему навстречу,  приветливо
поздоровалась и пожала ему руку. Очень приятно - она помнит  его  еще  вот
таким... а теперь он большой...  Казалось,  хозяйка  Замка  хочет  сказать
что-то еще, она задержала руку Юханнеса в своей и испытующе  поглядела  на
него.
   Хозяин Замка тоже подошел к Юханнесу и протянул ему руку. Жена права  -
он теперь большой. И дело  не  только  в  возрасте.  Он  теперь  известный
человек. Очень рад...
   Юханнеса представили гостям, камергеру, который был при  всех  орденах,
его  супруге-камергерше,  владельцу  соседнего  имения,  лейтенанту  Отто.
Виктория не показывалась.
   Прошло некоторое время. Вошла Виктория, бледная и смущенная;  она  вела
за руку молоденькую девушку. Они обошли всю залу, со всеми поздоровались и
каждому сказали несколько слов. Потом остановились перед Юханнесом.
   Виктория с улыбкой обратилась к нему:
   - А вот и Камилла, разве это не сюрприз? Ведь вы знакомы.
   Она постояла, глядя на них обоих, потом вышла из гостиной.
   В первую минуту от  неожиданности  у  Юханнеса  просто  язык  прилип  к
гортани. Так вот он, сюрприз - Виктория по  доброте  душевной  нашла  себе
заместительницу. Прошу вас, любезные друзья. Совет вам да любовь! Весна  в
цвету, солнышко сияет. Если угодно, распахните окна, потому что сад  полон
ароматов и на вершинах берез уже возятся скворцы. Ну, что же  вы  молчите?
Улыбнитесь друг другу!
   - Конечно, мы знакомы, - без смущения объявила Камилла. - В этих местах
вы когда-то вытащили меня из воды.
   Она была юная, светлая, веселая, на ней было розовое платье, ей  минуло
семнадцать лет. Овладев собой, Юханнес стал смеяться и шутить. Но,  слушая
ее радостный щебет, он и в самом  деле  мало-помалу  оживился,  они  долго
болтали вдвоем, сердце  его  стало  биться  ровнее.  Она  сохранила  милую
детскую привычку склонять голову  набок,  прислушиваясь  к  тому,  что  он
говорит. Он узнал ее - сюрприза не получилось.
   Виктория снова вошла в залу, взяла под руку лейтенанта, подвела  его  к
Юханнесу и сказала:
   - Вы узнаете Отто, моего жениха? Вы, верно, его помните?
   Мужчины помнили друг друга. Они обменялись подобающими случаю словами и
поклонами и разошлись. Юханнес и Виктория остались наедине. Он спросил:
   - Это и был ваш сюрприз?
   - Да, - ответила она нетерпеливо и с досадой, - я сделала  все,  что  в
моих силах, больше я ничего сделать  не  могу.  Не  дуйтесь  же,  а  лучше
поблагодарите меня. Я видела, что вы обрадовались.
   - Благодарю вас. Да, я обрадовался.
   Безысходное отчаяние охватило Юханнеса,  вся  кровь  отхлынула  от  его
лица. Что верно, то верно: она причинила ему когда-то зло, но зато с какой
щедростью она теперь вознаградила его, загладила свою вину. Он  благодарен
ей от всей души.
   - Я вижу, сегодня вы надели кольцо, - глухо сказал он. - Не снимайте же
его больше.
   Пауза.
   - Больше не сниму, - ответила она.
   Они в упор взглянули друг на друга. Его губы дрожали, он кивком  указал
на лейтенанта и сказал хрипло и грубо:
   - У вас хороший вкус, фрекен Виктория. Красивый мужчина. А в эполетах у
него и плечи широкие.
   Она ответила очень спокойно:
   - Нет, он вовсе не красив. Но зато  он  хорошо  воспитан.  А  это  тоже
кое-что значит.
   - Это камешек в мой огород. Спасибо! - Он громко рассмеялся и  развязно
добавил: - И карманы у  него  набиты  деньгами,  а  это  и  подавно  имеет
значение.
   Она сразу отошла от него.
   Он  как  неприкаянный  слонялся  по  гостиной.   Камилла   что-то   ему
рассказывала, о чем-то спрашивала, он не слушал и не  отвечал.  Она  опять
что-то сказала, даже дотронулась до его  руки  и  повторила  свой  вопрос,
тщетно добиваясь ответа.
   - О чем он только думает! - смеясь, воскликнула она.  -  Все  думает  и
думает!
   - Ему хочется побыть  одному,  -  отозвалась  Виктория.  -  Он  и  меня
прогнал. - Но вдруг она подошла вплотную  к  Юханнесу  и,  повысив  голос,
добавила: - Наверное, вы обдумываете, как лучше извиниться передо мной. Не
трудитесь. Наоборот,  это  я  должна  просить  прощения,  что  так  поздно
пригласила вас. Это большая оплошность с моей стороны. Но я спохватилась в
последнюю минуту, я  совсем  о  вас  забыла.  Впрочем,  надеюсь,  вы  меня
извините, мне было просто не до вас.
   Он оторопело уставился на нее. Камилла удивленно  переводила  взгляд  с
одного на другого. Виктория стояла перед ним, спокойная, бледная, и на  ее
лице было написано удовлетворение. Она отомстила.
   - Таковы уж нынешние мужчины,  -  заговорила  она  снова,  обращаясь  к
Камилле. - Нельзя требовать от них слишком многого. Там сидит мой жених  и
рассуждает об охоте на лося, а тут стоит поэт и думает о своем...  Скажите
же что-нибудь, о поэт!
   Он вздрогнул, жилы на его висках набухли.
   - Ах вот как. Вы просите меня что-нибудь сказать. Извольте.
   - О нет, не трудитесь.
   И она хотела отойти.
   - Чтобы приступить прямо к делу, - начал он с расстановкой и  улыбаясь,
хотя голос его дрожал, - чтобы не ходить вокруг да около, скажите, не были
ли вы недавно влюблены, фрекен Виктория?
   На несколько секунд воцарилась мертвая тишина, все  трое  слышали,  как
бьются их сердца. Испуганная Камилла поспешила ответить:
   - Ну, конечно же, Виктория влюблена в своего жениха. Они  ведь  недавно
обручились, разве вы не знаете?
   Двери в столовую распахнулись.


   Юханнес нашел свое место за столом и остановился возле него. Стол ходил
ходуном перед его глазами, он видел множество каких-то лиц  и  слышал  гул
голосов.
   - Прошу вас, садитесь, это ваше место, - дружелюбно сказала хозяйка.  -
Пора бы уж и всем сесть за стол.
   - Извините, - раздался вдруг за спиной Юханнеса голос Виктории.
   Он посторонился.
   Она взяла карточку Юханнеса и переложила ее ближе  к  концу  стола,  на
семь приборов ближе к концу  стола,  по  соседству  с  пожилым  человеком,
который когда-то был домашним учителем в Замке и  слыл  охотником  выпить.
Карточку, лежавшую возле этого прибора,  Виктория  положила  туда,  откуда
взяла карточку Юханнеса, и только тогда села на свое место.
   Юханнес все видел. Смущенная хозяйка  поспешно  захлопотала  на  другом
конце стола, избегая его взгляда.
   В смятении и замешательстве Юханнес побрел к своему новому месту; а то,
которое предназначалось ему вначале, занял приехавший из  города  приятель
Дитлефа, молодой человек с брильянтовыми  запонками  на  рубашке.  По  его
левую руку сидела Виктория, по правую Камилла.
   Обед начался.
   Старый учитель помнил Юханнеса еще ребенком, они разговорились. Учитель
рассказывал, что и он когда-то в молодости писал стихи, рукописи  хранятся
у него до сих пор, при случае  он  покажет  их  Юханнесу.  А  сегодня  его
пригласили в Замок на семейное торжество, чтобы он принял участие в  общей
радости по случаю  помолвки  Виктории.  Хозяева  Замка  по  старой  дружбе
приготовили ему этот сюрприз.
   - Я не читал ваших книг, - сказал он Юханнесу.  -  Когда  мне  приходит
охота почитать, я читаю свои собственные произведения. В ящике моего стола
лежат рассказы и стихи. Когда я умру, они  будут  изданы.  Пусть  читающая
публика узнает, что я был за человек. Да о  чем  толковать,  мы,  писатели
старого закала,  не  чета  нынешней  молодежи,  мы  не  спешили  предавать
гласности свои творения. Ваше здоровье!
   Трапеза продолжается. Хозяин Замка стучит по своему бокалу и встает. На
его худом, надменном лице волнение - как видно, он очень счастлив. Юханнес
низко опускает голову. Его бокал пуст, никто не налил  ему  вина;  он  сам
наполняет бокал до краев и опять склоняется над столом. Вот оно!
   Хозяин говорит долго и красноречиво, радостные возгласы  встречают  его
речь - помолвка оглашена. Со всех концов стола на дочь хозяина Замка и  на
сына камергера сыплются поздравления.
   Юханнес осушил свой бокал.
   Через  несколько  минут  его  смятение  улеглось,  к   нему   вернулось
самообладание; шампанское ласковым  теплом  разлилось  по  его  жилам.  Он
слышит, как слово берет камергер, как снова раздаются крики "ура", "браво"
и звон бокалов. Один раз он бросает взгляд на Викторию - она бледна и  как
будто подавлена,  она  не  поднимает  глаз.  Зато  Камилла  кивает  ему  и
улыбается, и он отвечает ей кивком.
   А его сосед, учитель, продолжает свое:
   - Как отрадно, как отрадно видеть, что  эта  чета  соединится  брачными
узами. Мне судьба судила иначе. В юные годы я был студентом - большие виды
на будущее, редкий талант! Отец родом из почтенной  семьи,  дом  -  полная
чаша, куча денег, кораблей не счесть.  Так  что,  смею  сказать,  виды  на
будущее у меня были отличные! Она тоже была молода, из  хорошей  семьи.  И
что же? Прихожу я к ней, открываю свое сердце. Нет, говорит она. Можете вы
это понять? Нет, говорит, не хочу. Ну что ж, я сделал все, что  мог,  -  я
продолжал учиться, перенес удар, как подобает  мужчине.  А  тут  для  отца
настали  плохие  времена,   кораблекрушения,   векселя,   -   короче,   он
обанкротился. Что делаю я? Переношу и этот удар как подобает  мужчине.  Но
зато ее словно подменили. Она возвращается в наш город, является  ко  мне.
Как вы думаете, что ей от меня понадобилось? Я обеднел, стал учителем, все
надежды на будущее рухнули, мои стихи валяются в ящике письменного стола -
и вот она пришла ко мне и теперь она согласна. Согласна!
   Учитель посмотрел на Юханнеса и спросил:
   - Можете вы ее понять?
   - Но тут уж вы сами не согласились?
   - А разве я _мог_ согласиться, скажите на милость? Я  был  нищ,  нищ  и
наг, жалованье учителя, в трубке дешевый табак,  да  и  то  по  воскресным
дням. Что мне было делать? Я не мог причинить ей такое  зло.  Но  ответьте
мне: можете вы ее понять?
   - А что с ней сталось потом?
   - Черт возьми, вы не отвечаете  на  мой  вопрос.  Она  вышла  замуж  за
капитана. Год спустя. За артиллерийского капитана. Ваше здоровье!
   - Говорят, есть женщины, которые всегда ищут кого-то, кто  нуждается  в
их жалости. Пока мужчина счастлив, они  его  ненавидят  и  чувствуют  себя
лишними, а вот стоит ему попасть в беду и сломиться, они заявляют: я твоя.
   - Но почему она отказывала мне в счастливые дни? У меня  были  виды  на
будущее не хуже, чем у наследного принца.
   - Кто ее знает. Стало быть, она ждала, пока вы склоните голову.
   - Но я не склонил головы. Ни разу. Я сохранил свою гордость  и  отказал
ей. Что вы на это скажете?
   Юханнес молчал.
   - А может, вы и правы, - продолжал старый учитель. -  Клянусь  господом
богом и его небесным воинством, вы правы, - воскликнул он  вдруг  и  снова
выпил. - В конце концов она вышла за старика  капитана,  нянчится  с  ним,
кормит его с ложечки,  как  младенца,  и  верховодит  у  него  в  доме.  У
артиллерийского капитана!
   Юханнес поднял глаза. Виктория, сжимая в руке бокал, смотрела прямо  на
него. Потом она высоко подняла бокал. Он встрепенулся и тоже схватил  свой
бокал. Рука его дрожала.
   Тогда она засмеялась и громко обратилась к его соседу. Этим соседом был
старый учитель.
   Пристыженный Юханнес опустил бокал на  стол,  растерянно  и  беспомощно
улыбнулся. Все гости глядели на него.
   Старый учитель был растроган до слез любезным вниманием своей  ученицы.
Он торопливо осушил свой бокал.
   - И вот я дожил до старости,  -  продолжал  он,  -  и  брожу  по  свету
одинокий и безвестный. Так мне судила судьба. Ни одна душа не  знает,  что
таится в моей груди, но ни одна душа не слыхала, чтобы я роптал. Да  зачем
далеко ходить - наблюдали ли вы горлинку? Знаете ли вы,  что  эта  великая
печальница никогда не станет пить из чистого, прозрачного ручейка, пока не
замутит его?
   - Нет, я не знал об этом.
   - Жаль. Тем не менее это так. Вот и я вроде нее. Я не  получил  в  жены
ту, которую хотел; однако и у меня есть в жизни свои радости. Но я нарочно
стараюсь их замутить. Всегда стараюсь  их  замутить.  Зато  потом  мне  не
грозят разочарования. Взгляните, вот сидит Виктория. Она только что выпила
за мое здоровье. Я был ее учителем, теперь она выходит замуж, и я  радуюсь
этому, радуюсь от всего сердца, как если бы она была моей родной  дочерью.
Может, когда-нибудь я буду учить ее детей. Да, что ни говори - жизнь полна
радостей. Но, кстати, знаете, вы тут рассуждали о женской  жалости...  чем
больше я думаю об этом, тем больше  чувствую,  что  вы  правы...  Ей-богу,
правы... Простите, одну минутку.
   Он вскочил, схватил свой бокал и  направился  к  Виктории.  Он  уже  не
совсем твердо держался на ногах и шел, согнувшись в три погибели.
   Застольные речи сменяли одна другую, говорил лейтенант, потом  владелец
соседнего имения поднял свой бокал за женщин, за  хозяйку  дома.  И  вдруг
встал молодой человек с брильянтовыми запонками и назвал имя Юханнеса. Он,
мол, получил разрешение говорить не только  от  собственного  имени  -  он
хочет приветствовать  молодого  поэта  от  молодого  поколения.  Это  была
искренняя благодарность сверстников, прочувствованные  слова,  исполненные
признательности и восхищения.
   Юханнес не верил своим ушам. Он шепнул учителю:
   - Это он обо мне?
   - Да. Он меня опередил. Я сам собирался поднять за вас бокал.  Виктория
еще утром просила меня об этом.
   - _Кто_ вас просил?
   Учитель поглядел на него в упор.
   - Никто, - ответил он.
   Во время речи взгляды всех гостей обратились к  Юханнесу,  даже  хозяин
Замка кивнул ему, а госпожа камергерша стала его разглядывать в лорнет. По
окончании речи все выпили.
   - Ну что же, отвечайте ему, - заявил старый учитель. - Он поднял за вас
бокал. А полагалось бы это сделать старшему собрату по  перу.  Впрочем,  я
отнюдь не разделяю его мнения о вас. Отнюдь не разделяю.
   Юханнес смотрел в ту сторону, где сидела Виктория.  Это  она  попросила
молодого человека с" брильянтовыми  запонками  поднять  за  него  бокал  -
зачем? Сначала она обратилась с этой просьбой к другому, еще рано утром ее
занимала эта мысль - почему? А теперь она сидит, потупив глаза, и на  лице
ее ничего нельзя прочесть.
   И  вдруг  глубокое  волнение  затуманило  его  глаза,  ему   захотелось
броситься перед ней на колени и благодарить ее, благодарить без конца. Так
он и сделает, когда все встанут из-за стола.
   Камилла, сияя улыбкой, без конца болтала со своими соседями.  Она  была
довольна - за все свои  семнадцать  лет  она  не  изведала  ничего,  кроме
радостей. Она несколько раз подряд кивала Юханнесу, знаками  призывая  его
встать.
   Он встал.
   Он  произнес  краткую  речь   глубоким,   взволнованным   голосом.   На
празднестве, которым этот дом отмечает радостное  семейное  событие,  даже
его - человека  постороннего  -  извлекли  из  безвестности.  Ему  хочется
поблагодарить того, кому первому пришла в голову  эта  любезная  мысль,  а
затем и того, кто обратил к нему такие дружеские слова.  Но  он  не  может
также не высказать своей благодарности всем собравшимся  за  то,  что  они
благосклонно выслушали  похвалы  ему  -  постороннему.  Ведь  единственная
причина, по которой он присутствует на этом торжестве, - это  то,  что  он
сын соседа, живущего в лесу, неподалеку от Замка...
   - Верно! - крикнула вдруг Виктория, сверкнув глазами.
   Все повернулись к  ней,  ее  лицо  пылало,  грудь  вздымалась.  Юханнес
осекся. Воцарилось тягостное молчание.
   - Виктория! - удивленно произнес хозяин Замка.
   - Продолжайте! - снова крикнула она. - Итак, эта единственная  причина.
Но говорите же  дальше.  -  И  вдруг  глаза  ее  погасли,  она  беспомощно
улыбнулась и покачала головой. Потом, обернувшись к отцу,  пояснила.  -  Я
нарочно  так  умаляю...  Ведь  он  сам  умаляет  себя.  Но  я  не   хотела
перебивать...
   Услышав ее объяснения, Юханнес сразу нашелся. Сердце его стучало  очень
громко. Он заметил, что хозяйка Замка смотрит на Викторию со слезами  и  с
бесконечной жалостью во взгляде.
   - Фрекен Виктория права, - сказал он. Он  и  вправду  напрасно  умаляет
себя. Она любезно напомнила ему, что для детей хозяина Замка он не  только
соседский  сын,  но  и  товарищ  детских  игр.  Это  и  дает   ему   право
присутствовать здесь сегодня. Спасибо фрекен Виктории - она права. Здешние
края - его родина. Леса вокруг Замка когда-то составляли весь его  мир,  а
за ними скрывались неведомые страны, жизнь, полная приключений. В те  годы
Виктория и Дитлеф часто  приглашали  его,  когда  затевалась  какая-нибудь
прогулка или игра, - и это было самым ярким впечатлением его детских  лет.
Позже, вспоминая об этом, он понял, что эти часы сыграли в его жизни роль,
о которой никто не подозревает, и если слова, сказанные здесь, справедливы
и  в  его  книгах  вспыхивает  порой  какая-то  искра,  то   высекают   ее
воспоминания; это отблеск счастья,  которым  двое  друзей  одарили  его  в
детстве. Вот почему в том, что он создал, немалая доля принадлежит им.  Он
присоединяется ко всем добрым пожеланиям по случаю помолвки и еще от  себя
хочет поблагодарить обоих наследников Замка  за  счастливые  дни  детства,
когда ничто - ни время, ни  обстоятельства  -  еще  не  разделяло  их,  за
счастливый, короткий летний день...
   Застольная речь - во всяком случае нечто похожее на  речь.  Не  слишком
удачная, но и не такая уж плохая, гости осушили  бокалы,  ужин  шел  своим
чередом, разговоры возобновились. Дитлеф сухо заметил матери:
   - Выходит, это я писал за него книги, а я-то и не подозревал. Забавно!
   Но хозяйка Замка не поддержала шутки. Она чокнулась со своими детьми  и
сказала:
   -  Поблагодарите  его,  непременно  поблагодарите.  Его  легко  понять,
ребенком он был так одинок... Что ты делаешь, Виктория?
   - Хочу попросить служанку передать ему в знак благодарности  эту  ветку
сирени. Разве нельзя?
   - Нельзя, - отрезал лейтенант.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0993 сек.