Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Север Гансовский - Часть этого мира

Скачать Север Гансовский - Часть этого мира


    - Что Рона? Не очень скучает с тех пор, как сыновья на учебе?

    - Привыкла...

    Помолчали.  Лех  поежился. Если уж такой человек, как Кисч, стал чуть ли
    не заключенным, им с Роной и думать нечего о самостоятельности.

    Молчание становилось тягостным.

    - Как это тебя - с двумя головами? Или по собственному желанию?

    -  Ну  что  ты,  кто  пожелает?  Мы тут занимались регенерацией органов.
    Сам-то  я  не  биолог,  электронщик,  но работать пришлось с биоплазмой.
    Сделали  такой  электронный скальпель, и как-то я себя поранил... Вообще
    у  нас  дикая  свистопляска с разными облучениями. Одним словом, выросла
    еще  одна  голова.  Сначала  смотрели как на эксперимент, можно было еще
    повернуть по-другому. А потом вдруг сразу стало поздно.

    - Почему?

    Кисч промолчал.

    -  Ну,  а  когда  тебе  приходится  думать, - начал Лех. - То есть когда
    думаешь  -  одновременно  в две головы, что ли? Как на рояле в две руки?
    Вернее, в четыре.

    -  Зачем в две... - хозяин внезапно прервал себя. Его руки взметнулись к
    переключателю  на  стенке,  потом  он  неловко,  с усилием опустил их. -
    Перестань!  Ну  перестань  же!  - Руки еще раз поднялись и опустились. -
    Извини,  Лех,  это  не  тебе...  Так  о чем мы? Нет, конечно, я не в две
    головы. Каждый сам по себе.

    - Кто "каждый"? - Лех почувствовал, что холодеет. - Это все же твоя голова?

    -  Не  совсем.  Голова,  строго  говоря,  не может быть "твоей", "моей".
    Только "своей".

    - Как? Вот у меня, например, моя голова.

    -  Но в то же время нету такого тебя, который бы отдельно от этой головы
    существовал.  Поэтому  неправильно  о своей голове говорить со стороны -
    вот это, мол, моя.

    - Не понял.

    -  А  что  тут  понимать?  Помимо  головы личности нет. Но зато там, где
    имеется  голова,  мозг,  налицо  и  сознание...  Ты  себе хоть отдаленно
    представляешь, что такое твое собственное "Я", твоя личность?

    Насчет личности Леху как раз хотелось выяснить.

    - Ну, мозг, тело-то можно менять, если нужно.

    -  Не вполне верно. Мозг с определенной точки зрения - только вместилище
    для   "Я".   Если   он   пуст,  личности  нет.  А  содержанием  является
    современность,  сгусток  символов  внешнего  мира. Сначала, при рождении
    ребенка,  мозг  -  tabula  rasa,  которую  мы с тобой в школе проходили.
    Чистая  доска,  незаполненная  структура. Затем через органы чувств туда
    начинает  поступать информация о мире. Не сама внешняя среда, а сведения
    о  ней  в  виде  сигналов  на  электрохимическом  уровне. Такие, которые
    оставляют  знаки  в  нервных  клетках.  Знаки  постепенно складываются в
    понятия,  те формируются в образы, ассоциации, мысли. В общем, "Я" - это
    то, что органы чувств видели, слышали, ощущали.

    - Как? И все?

    - А что тебе еще надо?

    -  Никакой  тайны?  Божественной  искры,  которую  нужно  беречь, потери
    которой  опасаться?..  Все люди, которые ходят, что-то делают,- не более
    как сгущения той же действительности? Но только в символах?

    -  Тайна  в  самом  механизме жизни, в сути мышления. Не знаю, насколько
    она  божественна.  Ну,  а личность - тут уж никуда не денешься - внешний
    мир,  переработанный  в  образы.  Правда,  у каждого согласно специфике,
    которая  получена  в  генах. Наследственно. Поэтому Роланд и говорит: "У
    человека  нет  природы.  У него есть история". То есть он подразумевает,
    что  "Я"  -  это  постепенно,  исторически,  день  за днем развивающийся
    сгусток образов.

    - Какой еще Роланд?

    - Гильемо Роланд, перуанский философ.

    -  Ты  и  до философии дошел? - Лех вдруг почувствовал озлобление против
    Кисча.  Сидит  тут, устроился, и никакая потеря денег ему не угрожает. -
    Черт  знает,  какой умный стал. А я примерно тем же олухом и живу, что в
    школе  был.  Даже  не  понять,  с  чего  ты  сделался  таким гениальным.
    Питание, что ли, особое?

    - Питание ни при чем.

    -  А  что при чем?.. Ты кончал свой физический - в самом конце плелся. И
    потом в той первой фирме тебя едва терпели.

    Хозяин  встал  и  прошелся  по  комнате,  отражаясь  во  всех  зеркалах.
    Появилась на миг и исчезла вторая голова.

    -  Понимаешь, если говорить правду, я, собственно, и не совсем я. Не тот
    Сетера Кисч, с которым ты в школе сидел.

    - А кто?

    - Пмоис.

    -  Пмоис?!  -  Лех откинулся назад и едва не упал, потому что у круглого
    табурета не было спинки. - Ловко! Пересадка мозга, да?

    -  Ага. Не могу сообразить, встречался ты когда-нибудь с ним, то есть со
    мной,  с  Пмоисом... Кажется, встречался. По-моему, у этой Лин Лякомб. В
    ее  доме.  Я,  будучи  еще  Пмоисом, демонстрировал у них материализацию
    Бетховена. Работал в концерне "Доступное искусство".

    -  Помню, - сказал Лех. - Боже ты мой, я еще молодой тогда был, наивный!
    Во  все  верил.  Кажется,  будто  тысяча  лет  с  той  поры минула. - Он
    вздохнул.  - Мы вместе с Чисоном приходили на материализацию. Пмоис был,
    по-моему,  такой  плечистый мужчина, выдержанный. Значит, с ним я сейчас
    и толкую?

    -  Подожди.. Видишь ли, Сетера Кисч окончил физический с грехом пополам.
    Потом  в  фирме  тянул  лямку, но все время им были недовольны, и у него
    самого  неудовлетворенность. Родители, конечно, виноваты. Помнишь, какая
    в  те годы была мода - нет степени, значит, неудачник. А я тогда работал
    в  одном  ателье  закройщиком  -  как  раз  кинуло  в  портновское дело.
    Является  Сетера  Кисч, ученый. Заказывать себе костюм. Снимаю мерку, он
    тоже  участвует, советует. Да так ловко у него получается - прирожденный
    портной.  Один  раз  встретились,  еще  раз.  Чувствую, человек оживает,
    когда  у  него  ножницы  в  руках  или  булавки, что ему просто тоскливо
    уходить  отсюда  и  возвращаться  в  свою  лабораторию.  А  я,  с другой
    стороны,  электроникой  очень интересовался. Книги читал, схемы собирал.
    Однако образование среднее, незаконченное...

    - Ну-ну, - сказал Лех. - Дальше.

    -  Стали  мы  с  ним раздумывать. Ему переходить из физиков-теоретиков в
    закройщики  вроде бы позорно. Что родственники скажут, друзья, знакомые.
    В  то  же  время меня в научно-исследовательскую лабораторию без диплома
    никто  не возьмет, будь я даже Фарадей по способностям. В конечном счете
    и  решили махнуться мозгами. Он мне о себе все порассказывал, я ему свою
    жизнь  обрисовал.  И  на операционный стол. В электронике у меня отлично
    пошло:  патентов  десятки, доктора скоро присвоили. Потом только вот эта
    история  со  второй  головой... А Сетера в облике Пмоиса, в бывшем моем,
    выдвинулся как портной.

    Лех кивнул.

    - Ну как же! На мне вот брюки-пмоики.

    Он тоже встал и в волненьи прошелся по комнате.

    - Слушай, раз уж на честность, я тоже не Лех.

    - Серьезно? А кто?

    -  Скрунт,  Муж  Лин  Лякомб...  Но  тут другая история. Вопрос чувства,
    понимаешь...  Лех,  то  есть  я...  то  есть нет, правильно, он... Одним
    словом,  Лех  был  жутко  влюблен в Лякомб, в мою Лин Лякомб. А меня, то
    есть  Скрунта,  она  чуть до инфаркта уже не довела. Помнишь, какая была
    взбалмошная?  То  давай  за стрелковый спорт принимайся, то рисовать, то
    изучай    высшую    математику.    Просто    измордовала,   все   хотела
    усовершенствовать.  И хотя я сначала был очень увлечен, позже замучился.
    А  тут  подворачивается  Лех, который глаз с нее не сводит. Однажды мы с
    ним  уединились, слово за слово. Он и не раздумывал, сразу весь запылал,
    как  только  понял.  Разговаривали  в  оранжерее,  он  как  схватится за
    пальму-бабасу,  с  корнем  выворотил.  Но  была  небольшая  сложность: у
    Леха-то  за  душой  ничего.  Договорились,  что  как  только  он  станет
    Скрунтом,  мною,  сразу  переведет на бывшего себя восемьдесят процентов
    состояния.

    -  И  что же? - спросил хозяин, который слушал с чрезвычайным вниманием.
    - Он тебя обманул, и поэтому ты теперь так скромно живешь?

    -  Ничего  похожего.  Лех порядочный человек. Просто, когда я из Скрунта
    стал  Лехом,  то  даже  с теми деньгами у меня ничего не вышло. Успех-то
    ведь не столько в капитале, сколько в связях.

    -   Инте-ресно.   Тот,  который  прежде  называл  себя  Сетерой  Кисчем,
    прогулялся  по  широкому  ковру  среди комнаты. Потом остановился, глядя
    приезжему  в  глаза.  -  Скажи, а ты в самом деле Скрунт? Все без обмана
    рассказываешь, до конца?

    - А что? - гость покраснел.

    -  То,  что,  когда  Пмоис  менялся  с  Сетерой  Кисчем,  он сам был уже
    поменянный.  Обменявшийся  со Скрунтом. Твоего Леха врачи предупреждали,
    что у Скрунта это уже не первая операция?

    -  Да,  верно.  - Приезжий опустился в кресло. - Но вот узнать бы, где в
    это время был первоначальный Скрунт. Мы бы во всем разобрались.

    - В бывшем Пмоисе. Если не дальше.

    -  Проклятье!  -  Гость  взялся  за  голову  - Ото всего этого тронуться
    можно. Уже вообще ничего не понимаю. Тогда кто же я в конце концов?

    - Кто его знает.

    - А ты?

    -   Сейчас   выясним.   Тут   все  зависит  от  времени.  Если  Пмоис  в
    действительности...

    -  Подожди!  -  Гость  сунул руки в карманы, уставился в потолок. - Надо
    идти  не  отсюда.  По-настоящему, изначально, я был Сетерой Кисчем, если
    уж   совсем   искренно.   Так  что  ты  про  меня  рассказывал:  швейная
    мастерская, иголки-нитки. Потом мое сознание переехало в тело Пмоиса...

    -  Ты  эти  тела  не  путай  пока  -  кто в чьем теле. А то мы вообще не
    разберемся. Говори о мозгах.

    -  Ладно. Значит, я, Сетера Кисч, сделался Скрунтом, который, будучи уже
    поменянным, переехал в тебя... Нет, не так.

    -  Я тебе сказал, двигайся по мозговой линии, не по тельной. Тельная нас
    только  собьет...  Даже  вообще не надо никуда двигаться. Мозг-то в тебе
    Сетеры Кисча? Ты ведь Кисчем начинал жить?

    - Еще бы! - Приезжий пожал плечами. - В этом я никогда не сомневался.

    - Превосходно. Так вот...

    -  Я  и приехал, чтобы узнать, за кем мое бывшее тело. А то пишет письма
    Сетера  Кисч,  мы  с женой читаем и думаем, кто же он. Выходит, что ты -
    это я?

    -  А  я это ты. Между прочим, и я переписку начал, чтобы установить, что
    за тип окопался в прежнем мне. Ну как тебе в моем теле? Не жмет?

    -  Ничего,  спасибо.  Обжился.  -  Приехавший  задумался,  потом покачал
    головой.  - Господи, боже мой, до чего докатились! Не знаешь уже, кто ты
    есть  на  самом деле. Я ведь три раза перебирался - в Пмоиса, в Скрунта,
    в   тебя,  когда  ты  из  себя  уже  выехал.  Всегда  привыкать  заново,
    перестраиваться,  людей кругом узнавать, обманывать. Все ищещь, в ком бы
    получше  устроиться...  Прыгаем  сдуру,  как  блохи, - человеческого уже
    ничего не осталось...

    Сквозь стены донесся низкий отдаленный гул. Трапеция на потолке качнулась.

    -  Рвут где-то, - сказал хозяин. - Расширяют подземную территорию. Тут у
    них  договор  с  городом:  внизу можно расширяться как угодно, а наверху
    ничего  не  трогать.  Вообще, городишко своеобразный. Старина настоящая.
    Сами  поют,  танцуют,  собираются  вместе по вечерам. Днем пусто, потому
    что  работают  -  кто  на  железной дороге, еще где-нибудь. А позднее на
    улицах  людно...  Тут  они  все  консервационисты.  Не  допускают к себе
    никакой  новой  технологии,  природу  берегут.  Таких городов несколько,
    между  прочим.  Делегациями  обмениваются,  совещания устраивают - целое
    общественное движение...

    -  Пожалуй, поеду, - сказал гость. Он еще раз огляделся. - Удобно здесь,
    красиво.  Слушай, Лех, как ты выдержал столько лет, не сошел с ума? Тоже
    на поводке, да?

    - На поводке?

    - Ну, на привязи - какая разница? Соединен с машиной.

    - Какая машина?

    - Обыкновенно. Против плохого настроения.

    -   Никогда   не   слышал.   Хотя...  Это  что  -  стимсиверы,  что  ли,
    приемопередатчики?

    -  Конечно.  От  куренья  можно, от пьянства. В определенную точку мозга
    вводят  микропередатчик.  Захотел  выпить,  активность  нейронов  в этом
    месте   возрастает,   сигнал   передается  на  электронно-вычислительную
    машину,  которая  в клинике. Оттуда обратный сигнал, и человеку делается
    тошно  от одного вида налитой рюмки... Даже вот так может быть: муж стал
    заглядываться  на  другую, а супруга сразу бежит разыскивать подпольного
    врача.  У  того  целая  организация. Мужа где-нибудь схватили, усыпляют.
    Электроды заделали, подержали, пока бесследно заживет, и готово.

    - Что готово? - спросил хозяин.

    -  Все.  Будет  смотреть  только  на  свою  жену...  Или  вот, например,
    бандиты,  мафия.  Они  теперь  не  грабят,  а  все  стали  хирургами. Им
    заплатят,   они  любому  что  хочешь  введут  и  свяжут  с  компьютерной
    программой,  выгодной  для  заказчика.  С  одним  даже  так  получилось:
    договорился  с  шайкой, но его самого поймали, наркоз, гипноз, чтобы все
    забыл, и такую программу, что он потом на них перевел все деньги.

    - Сплетни.

    -  Почему  это?  -  гость  встал. - Куда далеко ходить-вот он, я! Четыре
    трехканальных  стимсивера.  Сейчас  человека  редко встретишь, чтобы без
    электродов.  У  некоторых  так  нафаршировано, что и не понять, чего там
    больше  в  черепе  -  металла  или мозгового вещества. Каждый шаг машина
    контролирует.

    -  Сколько  бы  их  ни  было,  неважно,  -  сказал  хозяин.  - Все равно
    информацию  человек  получает  через  органы  чувств  от  внешней среды.
    Личность формируется окружающей действительностью и ничем больше.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1204 сек.