Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Север Гансовский - Часть этого мира

Скачать Север Гансовский - Часть этого мира


    Но  даже  он  был  непрост.  Спускаясь по тонкой трубе, Кисч добрался до
    места,  где  она  присоединялась  к  такой  толстой,  что  он не смог ее
    обхватить,  и  вынужден был в результате подняться обратно. В другой раз
    он  еле  выбрался  из  чащи  горячих труб Найдя холодную, он сел на нее,
    обессиленный,  и  с  легкой тревогой подумал, что так можно проплутать и
    сутки, никого не встретив.

    Джунгли цивилизации - вот что это такое.

    Им  вдруг овладела злоба на Ниоль и ее приятелей. Впустить впустили, а о
    безопасности  не  позаботились. Но сразу он опомнился. Никто не виноват,
    он же сам хотел повидаться со старым знакомым, попросить совета.

    Ладно. Как-нибудь выгребемся.

    Вдалеке  мелькнул яркий свет. У Кисча екнуло сердце, он направился туда,
    перебираясь  с  трубы  на трубу с помощью всех чечырех конечностей. Свет
    приблизился.  Он  исходил  от сияющего флуоресцентного провода, который,
    опутывая трубы, уходил куда-то в глубь конструкции.

    Сделалось  повеселее.  Кисч  спустился еще на один ярус, еще. Светящийся
    провод  ветвился. Новое усилие, и, наконец Кисч ощутил твердый кигоновый
    пол под ступней.

    Все!

    Пошел  наобум  между большими, словно катафалки, металлическими ящиками.
    Показалось  четырехугольное  строение,  железная  дверь. Кисч открыл ее.
    Внутри было темно.

    Огляделся.  Потянул  к себе ближайшую жилу светящегося провода, с трудом
    открутил  -  сломал  в одном месте, потом в другом. Держа кусок подальше
    от  глаз,  вступил  в  здание.  Сделал несколько шагов и ощутил странное
    облегчение  -  как  будто  с  него сняли тяжесть. Остановился, спрашивая
    себя,  в  чем  дело,  и  понял  - ослабевает непрерывный шепчущий шумок.
    Прошел   еще   вперед   и   оказался  в  низком  помещении,  заполненном
    механизмами.  Огромные зубчатые колеса, рычаги, шатуны, кронштейны - все
    было  неподвижным.  Темнота испуганно, неслышно отступала, тени метались
    и сложно перекрещивались.

    Ступеньки  вниз  -  Кисч  спустился,  люк  -  Кисч  обошел  его, система
    зубчаток  -  взял  правее, железные коромысла - повернул налево. Миновал
    частокол  металлических  столбов,  поднялся  на какую-то платформу и тут
    заметил, что кусок провода в руке отчетливо потускнел.

    Проклятье!  Выходило,  что это один из тех старых флуоресцентов, которые
    нуждаются   в   постоянной   подпитке.   Но   некогда  было  предаваться
    сожаленьям,  он  бросился  назад.  Тени  прыгали, при взгляде с обратной
    стороны  все  выглядело иначе, чем было, когда он шел вперед. Налетел на
    столб,  чуть  не  провалился  в  люк,  споткнулся на ступеньках. Темнота
    сгущалась,  холодный  провод  в  пальцах  светился  уже  только  красным
    светом,  почти  ничего  не  освещая.  Кисч  ударился головой обо что-то,
    зацепился  карманом  пиджака за зубчатку, рванул, шагнул на ощупь в одну
    сторону, в другую и увидел дверь.

    Вышел  из здания, отдышался, привалившись к стене. Вот это эксперимент -
    последним идиотом надо быть, чтобы предпринимать такие.

    Трясущимися   пальцами   вынул  из  кармана  сигаретку,  зажег,  чиркнув
    головкой о стену, закурил. Затоптал окурок, пошел вдоль стены здания.

    Оно  кончилось,  и  тут же кончилась платформа. За невысокими перильцами
    был  новый  провал.  Трубы  опять уходили вниз, в неизвестность, подобно
    лианам в тропическом лесу. И не было видно им конца.

    Кусок  провода,  теперь  только  красноватый,  был  у  Кисча зацеплен за
    карман.  Перегнувшись  через  перильца,  он  отпустил его над пропастью.
    Тот, быстро уменьшаясь, исчез, как растворился.

    Кисч  закусил  губу.  После  всех  трудов он находился только в середине
    дьявольской  системы.  Добрался  всего  лишь  до кигонового острова, что
    висит  в пространстве. Вот здесь-то и была разница между естественными и
    технологическими   джунглями.   В   природном,   подлинном   лесу  можно
    заблудиться  только на одном уровне - земли. А тут их может быть сколько
    угодно. Даже если будут искать, разве найдешь?

    Он  вернулся  ко входу в здание, присмотрелся к светящимся проводам - не
    сделались ли тусклее.

    Там, где он вырвал кусок, два конца были уже красными.

    В  первый  раз  стало по-настоящему страшно. Вздохнул, перевалился через
    ограду,  и  зацепившись за ближайшую трубу, начал новый спуск. Теперь он
    уже  несколько  разобрался  в  обстановке,  установил, что горячими были
    только  латунные  трубы,  что  легче  идти по кигоновым, где не скользят
    подошвы.  Местность вокруг менялась: иногда он натыкался на такие густые
    переплетения,  что приходилось подолгу искать пути вниз, а порой повисал
    почти  что  в  пустоте.  Не  верилось,  что где-то есть наземная жизнь -
    небо,  ветер, колышащаяся нива пшерузы. Дважды в стороне видел кигоновые
    острова,  но  даже  не  старался  приблизиться  к ним, съезжая, сползая,
    скатываясь.  Час  прошел,  может  быть,  и три. Наконец внизу показались
    какие-то  баки,  очертания  непонятных  конструкций. Все это двигалось к
    нему,  постепенно  вырастало в размерах. Кисч спустился по тонкой трубе,
    оборванный,  грязный. Стал на крышу бака, слез по металлической лесенке,
    сделал несколько шагов по каменному полу и сел.

    Было   похоже,  что  теперь  уже  самое  дно.  Вверх  уходило  безмерное
    пространство, рядом что-то негромко клокотало в баках.

    Ни  живой  души.  Царство  автоматизированных  процессов.  Духота, жара,
    тяжелый  спертый  воздух, насыщенный мириадами взвешенных в нем масляных
    капелек.

    Кисч  поднял  руку,  чтобы  взглянуть  на часы Их не было - оторвались и
    упали  еще  где-то  там,  выше. У него сосало в желудке. Он подумал, что
    настоящий  лес  дал бы какие-нибудь семена, плоды, подвернул бы под ногу
    ручеек, в крайнем случае позволил бы облизать росу с листьев.

    Поднялся,  двинулся,  не  зная куда. Баки кончились, их сменили бетонные
    кубы  с  плотно  задраенными  дверцами.  Что  там  внутри:  может  быть,
    компьютеры  и как раз одна из тех систем, что держит его на поводке? То,
    что соединено с электродами в его собственном мозгу.

    Незаметно   сверху  надернулся  потолок.  Теперь  Кисч  был  в  бетонном
    коридоре.   Послышался   новый   шум,   непохожий   на   все  прежнее  -
    металлический   грохот   движенья.   Кисч  остановился  на  перекрестке,
    определил  направление.  Пошагал  скорее  и  ступил  опять  на  открытое
    пространство.

    Из  отверстого  жерла в стене тянулась канатная дорога и уходила вверх в
    темноту.   Подрагивали  толстые  стальные  нити,  вагонетки  медлительно
    выезжали, укатывались, осветившись под проводом.

    Но  ни следа человеческого. Технология, однажды созданная, властвовала и
    развивалась под землей, не нуждаясь в своем творце.

    Он  постоял  чуть-чуть  возле  канатки  -  было  легче от того, что хоть
    что-то  движется, почти живет. Потом пошел. Безнадежность накапливалась.
    Вяло  прикинул,  что хорошо бы найти ту окончательную стену, которой все
    ограничивается.  Но  границ-то  как  раз  и  невозможно  было  отыскать.
    Казалось,  их просто нет. Во все стороны открывались одинаковые коридоры
    между бетонными кубами.

    Удивительно  было,  что дикое положение, в котором он оказался, возникло
    естественным  путем.  Разумно,  что  он захотел увидеть нынешнего Сетеру
    Кисча.   По-человечески   также  понятно,  что  лейтенант  впустил  его,
    несмотря  на  запрет.  Естественно, что потом они с девушкой постарались
    избежать  проверки  и  что сам он, спасаясь от собаки, прыгнул на трубы.
    Вообще  все  было логично, Кисч не мог упрекнуть себя в том, что хотя бы
    раз  поступил  глупо. Но теперь все эти естественности вдруг сложились в
    одну ужасающую огромную неестественность. Почему?..

    Коридоры  ветвились,  образовывая  иногда  на перекрестке маленький зал.
    Порой  дорогу  преграждали балки, приходилось перелезать. Грохот канатки
    остался где-то позади, Кисч слышал биение собственной крови в висках.

    Остановился,  посмотрел  на  световедущие провода на потолке. Теперь уже
    не  было  сомненья  в  том,  что  они  стали  тусклее.  Когда  он только
    спустился,  можно  было  видеть метров на тридцать-сорок вдаль. А сейчас
    уже в десяти все сливалось в серую муть.

    Сетера  Кисч  схватился  руками  за голову. Господи, но ведь это же сон,
    сон! Вот он крикнет, и наваждение разрушится.

    Но  не  крикнул.  Отнял руки от лица - серые стены смотрели укоризненно,
    насмешливо.  Провод на сгибах уже закраснелся. Может быть, только час до
    полной темноты здесь в безвыходном лабиринте.

    Побежал  в отчаянии, потом перешел на шаг. И побрел, хватаясь то за одну
    стену,  то  за  другую. Услышал какое-то посапывание впереди, устремился
    на звук, увидел железную дверь. Попытался открыть - заперто.

    Равномерное   посапывание  там  внутри  сменилось  клацаньем.  Прозвучал
    звоночек, что-то прожужжало, щелкнуло, потренькало, и опять посапывание.

    Машины  разговаривали  за дверью на своем машинном языке. Конфликтовали,
    улаживали  спорные  вопросы, болтали, не слыша, не имея даже возможности
    услышать его, Кисча, голос.

    Со  стоном  он  опустился на пол. Пришло в голову, что по правильному-то
    следовало  оставаться  там, где он оторвал кусок флуоресцента. Хоть была
    бы  надежда,  что  кто-то станет разыскивать поврежденное место, придет.
    Но,  с  другой  стороны,  неизвестно,  сколько  ждать  там в темноте над
    бездной  и  дождешься  ли. Вполне возможно, что свет тут нужен был, лишь
    когда   монтировали   конструкцию,   а   теперь   люди  вообще  сюда  не
    показываются.  Да  и  кроме  того,  теперь  уже  не поднимешься на сотни
    метров  наверх,  не разыщешь во мраке, в жуткой путанице того кигонового
    острова...

    Неужели  умирать?  Хотя вот так, наверное, и умирают все, о ком слышишь:
    "утонул",  "сгорел",  "сбит  машиной".  Слышишь, но не задумываешься, не
    придаешь  значения,  самоуверенно  полагая, что именно тебя-то случай не
    посмеет   коснуться,   что   твой  конец  будет  красивым,  даже  слегка
    величественным,  логичным  завершением  чего-то  большого.  (Кстати,  те
    другие  тоже полагали, пока не настигло.) Живешь, воображая, что впереди
    еще  целые  вороха  времени, которые, когда приблизится смерть, позволят
    заново  рассмотреть  всю  долготу  прожитой  жизни и последними усилиями
    придать  ей  всей,  даже  туда  назад,  какую-то  стройность. Но вот оно
    пришло,  и ничего не успеть. Приходится смириться с мыслью, что просто в
    кромешном  бессмысленном  хаосе  истории  затеплилась,  зажглась искорка
    твоего сознания, недолго потлела, чадя, и гаснет.

    -  Может быть, так и лучше, - сказал он вслух. - Черт с ним! Цивилизация
    все  равно под откос. Где-то в середине двадцатого столетья человечество
    достигло  зенита,  а впереди одна грохочущая металлом пустота. Ребят вот
    жалко  -  много  им еще придется доказывать, что-то объяснять, когда они
    попробуют  поступать  по-человечески.  А потом тоже уснут где-нибудь под
    машиной.

    Подумалось,  что  сейчас  он  даже  и  не хочет видеть людей - во всяком
    случае,  если  то будут торговые агенты, сотрудники Надзора, судьи. Да и
    вообще, все ведь заодно.

    Он  покачал  головой.  А  может  быть,  даже  и  логика есть вот в такой
    смерти.  Последние  годы  он постоянно чувствовал, что технология уже за
    горло  берет  - телевизором, стимсиверами в башке, ревом машин. А теперь
    затянула в трубы, в эти гробы бетонные и задавила окончательно.

    - У-у, гадюка!

    Он ткнул ногой в стену. Ботинок задел что-то мягкое, податливое.

    Кисч  потянулся,  поднял  это "что-то". Поднес чуть ли не к носу. Еще не
    понимая  почему,  почувствовал,  что тело оплеснуло бодрящей, прохладной
    волной.

    В   руке   была   белая   кофточка   Ниоль.  Сделанная  из  немнущегося,
    негрязнящегося материала, она была как только что из магазина.

    Значит, девушка тоже здесь!

    Но  ведь  и  она  чужая  среди этой путаницы труб, в лабиринтах железа и
    кигона.  Она тоже сразу заблудилась на лесенках. Может ли это быть, чтоб
    она  полезла  искать  его? Неужели такие люди еще существуют, остались в
    наш век? Он вскочил.

    - Эй!.. Э-эй!

    Звук коротко заметался в тесноте, стукаясь о стены, и оборвался.

    - Э-э-э-эй!

    Кисч побежал вперед.

    Тупик.

    Повернулся, выскочил на перекресток.

    - Эй! О-го-го-го-о-о!

    Прислушался,  держа  кофточку  в руке как доказательство для судьбы, что
    имеет право ждать ответа.

    Ничего.

    Метнулся  в  коридор,  уперся,  бросился  назад.  Повороты  мелькали все
    одинаковые.

    Еще  через  час  примерно,  охрипший,  побитый, он сел на пыльную балку,
    пересекающую  узкий  проход. Было совсем темно, только провод на потолке
    тлел  красной  нитью.  Слой  пыли  на  балке показывал, что здесь годами
    никого  не  бывает.  От  жажды  и крика в горле першило, пересохший язык
    казался во рту посторонней деревяшкой.

    Подумал,  что надо бы написать какие-то предсмертные слова - может быть,
    когда-нибудь  передадут  жене  и  детям.  Сунул  руку  в карман, нащупал
    гибкий  листок  "Уверенности". Его передернуло, даже зубами заскрипел от
    злости.

    - Вот нарочно буду идти, пока не сдохну. Па ногах умру, а не лежа!

    Попробовал  разорвать  листок, тот не поддавался. Бросил на пол, плюнул,
    растер  подошвой.  Ноги  заплетались,  но он упрямо брел, вытирая плечом
    стену.  В  темноте не то чтобы увидел, а как-то почувствовал дыру внизу,
    на  уровне  колен.  Нагнулся,  кряхтя,  всунулся  туда.  Лаз был тесным,
    клонился  книзу.  Кисч  сначала перебирался на четвереньках, потом лег и
    пополз.   Лаз  сжимался,  было  понятно,  что  тут  не  повернешься,  не
    выберешься обратно.

    - Превратился в червяка. Или термита.

    Лица вдруг коснулся ветер. Впереди забрезжило.

    Поворот, решетка.

    Кисч отодвинул ее, выглянул. Стал на четвереньки, поднялся на ноги.

    Вправо  и влево уходил ярко освещенный просторный туннель с зеленоватыми
    стенами. И метровой ширины рельс тянулся посередине.

    Магнитная дорога. А он, Кисч, находится в одной из ремонтных ниш.

    Выкарабкался!  Самостоятельно!  Не  по  команде,  не по намеку. Доказал,
    одним словом.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0532 сек.