Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Иван Шмелев - Неупиваемая чаша

Скачать Иван Шмелев - Неупиваемая чаша


     Не  смея  радоваться,   спрашивали  ее:  откуда  знает?  Говорила  она,
обливаясь радостными слезами:
     --У святых ворот рассказывает Мартын народу.
     Тогда пошли всей обителью и увидели: стоит солдат Мартын, а кругом него
много  народу,  потому  что  день  был  базарный.  Босой  был Мартын и  всем
показывал свои ноги. Дивились сестры -- были те ноги как  у всех здоровых, и
крестным знамением  свидетельствовали  и настоятельница,  и  старые, что еще
вчера были те ноги  запухшие от  воды, как  бревна, и желтые, как нарывы.  А
Мартын показывал костыли и возвещал народу:
     --  До Михайловского,  братцы,  едва  дополз... Ноги стало ломать, мочи
нет!  Приняли на ночлег меня, помогли в избу влезть... Положили меня бабы на
печь и  по моей просьбе стали мне растирать ноги святой водой от Неупиваемой
Чаши.  А у меня и сил вовсе не стало, будто ноги мне режут! И  стал я совсем
без памяти, как обмер. И вот, братцы... Даю крестное целование... Пусть меня
сейчас  бог убьет!..  Слышу я  сладкий  голос: "Мартын убогий!"  И увидал  я
Радостную,  с Золотой  Чашей...  С невиданными глазами,  как  свет  живой...
"Встань, Мартын убогий, и ходи!  И радуйся!" Очнулся я, братцы, ночь темная,
не видать  в избе...  Спать  полегли  все. Чую -- не болят  ноги!  Тронул...
Господи!  Да где  ж  бревна-то мои  каторжные?! Сам  с печи слез, стою -- не
болят  ноги, не слыхать их  вовсе! Побудил  хозяев, засветили лучину... А  я
хожу по избе и плачу...
     Подтвердили его  слова мужики  и бабы,  что пришли  с  Михайловского  с
Мартыном. Тогда зашумел народ и просил отслужить молебен Неупиваемой Чаше.
     Возликовала Высоко-Владычняя обитель, и  пошла молва по  всей округе, и
стали неистощимо притекать к Неупиваемой Чаше,  многое множество: в болезнях
и скорбях, в унынии и печали, в обидах ищущие утешения. И многие обрели его.
     Повелел архиерей, уступая  неоднократным просьбам обители и  получивших
утешение, перенести ту икону в  главный собор, прибыл с духовной комиссией и
лицезрел  самолично. И  долгое  время  не  мог  отвести взора от  неописуемо
радостного лика. Сказал проникновенно:
     -- Не по уставу писано; но выражение великого Смысла явно.
     И  повелел  ученому  архиерейскому  мастеру,  до  лика  не  прикасаясь,
изобразить Младенца, в Чаше стоящего: будет сия икона  по ликописному списку
-- Знамение.
     Прибыл в обитель ученый иконописный мастер и дописал Младенца на святом
Лоне в Чаше. И положили годовое чествование месяца ноября в двадцать седьмый
день.
     Год от  году притекал к Неупиваемой Чаше  народ  -- год от году больше.
Стала округа почитать  ту икону и за  избавление  от  пьяного недуга,  стала
считать своей и наименовала по-своему -- Упиваемая Чаша.
     Еще  не отъехавшие в город дачники из окрестностей,  окружные помещичьи
семьи  и горожане ближнего уездного города  любят  бывать  на подмонастырной
ярмарке, когда празднуется  в Высоко-Владычнем  монастыре престол --  в день
празднования Рождества Богородицы,  8 сентября.  Здесь много интересного для
любопытного  глаза.  Вот  уже  больше  полвека тянутся по  лесным дорогам  к
монастыри  крестьянские подводы.  Из-за сотни верст  везут  сюда измаявшиеся
бабы своих  близких -- беснующихся, кричащих дикими  голосами и порывающихся
из-под  веревок  мужиков  звериного   образа.  Помогает  от  пьяного  недуга
"Упиваемая  Чаша". Смотрят потерявшие человеческий образ на  неописуемый лик
обезумевшими глазами,  не понимая, что и кто Эта, светло взирающая с Золотой
Чашей, радостная  и влекущая за собой,-- и затихают. А когда  несут Ее тихие
девушки,  в  белых  платочках,  следуя за "престольной",  и поют  радостными
голосами -- "радуйся, Чаше Неупиваемая!",--  падают под нее на грязную землю
тысячи изболевшихся душою, ищущих радостного утешения. Невидящие воспаленные
глаза  дико  взирают  на  светлый лик  и  исступленно  кричат  подсказанное,
просимое -- "зарекаюсь!". Бьются и вопят с проклятиями кликуши, рвут рубахи,
обнажая  черные,  иссыхающие  груди, и  исступленно впиваются  в влекущие за
собой  глаза.  Приходят  невесты и  вешают розовые  ленты --  залог счастья.
Молодые бабы приносят первенцев -- и на них радостно взирает "Неупи-ваемая".
Что к Ней  влечет --  не скажет никто: не нашли еще слова сказать внутреннее
свое. Чуют только, что радостное нисходит в душу.
     Знают в  обители, что бродивший в  округе разбойник Аким Третьяк принес
на  икону  алмазный перстень, прислал настоятельнице с запиской.  Не  принял
монастырь дара, но записал в свой список, как "чудесное оказание".
     Шумит  нескладная  подмонастырная ярмарка,  кумачами  и  ситцами кричат
пестрые балаганы. Горы белых саней и корыт светятся и в дожде, и в солнце --
на черной грязи. Рядком стоят телеги с желтой и синей репой и алой морковью,
а к стенам жмутся вываленные  на солому  ядреная антоновка  и яркий анис. Не
меняет старая ярмарка исконного вида.  И рядками, в  веночках, благословляют
ручками-крестиками  толпу  Миколы  Строгие. Нищая  калечь  гнусит  и  воет у
монастырских ворот.
     И ходит-ходит  по  грязной,  размякшей  площади  и базару  белоголовыми
девушками несомая Неупиваемая Чаша. Радостно и маняще взирает на всех.
     Шумят по краям ярмарки, к  селу, где лошадиное становище, трактиры. Там
красными   кирпичами   кичится  богатая   для  села   гостиница  Козутопова,
"Метропыль",  славящаяся  солянкой  и женским  хором  -- для  ярмарки, когда
собирается здесь много наезжих -- за лошадьми. Бродят эти певицы из хора  по
балаганам  и  покупают  "ярославские  сахарные  апельсины",  сладкий  мак  в
плиточках  и  липовые салфеточные  кольца. Смотрят,  как валится  народ  под
икону.
     Смотрят и  дачники, и горожане. Выбирают местечко  повыше  и посуше  --
отсюда вся ярмарка и монастырь как на ладони -- и любуются праздником.
     Отсюда берут на  холст русскую самобытную пестроту и "стильную" красоту
заезжие художники. Нравится им белый монастырь, груды саней и белого дерева,
ряды желтой  и синей  репы и  кумачовые пятна. Дачники любят снимать,  когда
народ  валится  под  "Упиваемую  Чашу".  Улавливают  колорит  и  дух  жизни.
Насмотревшись,  идут к  Козутопову есть  знаменитую солянку и  слушать  хор.
Пощелкивают  накупленными  "кузнецами",  хрустят  репой.  Спорят  о  темноте
народной. И мало кто скажет путное.
     Ноябрь 1918 г. Алушта




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0392 сек.