Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Константин Михайлович Станюкович - Василий Иванович

Скачать Константин Михайлович Станюкович - Василий Иванович



        "XII"

     Через две недели клипер под всеми парусами,  с  ровным попутным ветром,
входил на Хакодатский рейд, салютуя адмиральскому флагу.
     Боцман только что рявкнул "Пошел все наверх на якорь становиться!" -  и
все были на своих местах.
     Капитан ходил  тихими шагами по  мостику,  по  временам останавливаясь,
чтобы посмотреть в  бинокль на  стоявшие на рейде суда.  Кроме четырех судов
русской  эскадры,  на  рейде  было  несколько иностранных военных судов,  не
считая  многих  "купцов" и  джонок  Василий  Иванович тоже,  разумеется,  на
мостике,  готовый  командовать авралом.  Опершись о  поручни,  он  стоит  на
наветренной стороне и зорко глядит вперед.
     Оба они,  по-видимому,  совершенно спокойны,  но в действительности оба
они  в  душе испытывают волнение,  зная отлично,  что со  всех военных судов
устремлены бинокли и  моряки всех  наций ревниво будут следить за  маневрами
красавца клипера, которому предстоит нелегкая задача - пройти под парусами к
эскадре среди множества судов, стоявших на дороге.
     Слегка накренившись и  с тихим гулом рассекая воду,  легко поднимаясь с
волны на волну,  приближался "Голубчик" к  судам.  Полнейшая тишина царит на
клипере. Только изредка раздается звучный тенор Василия Ивановича:
     - На баке! Вперед смотреть!
     И ответ боцмана:
     - Есть! Смотрим!
     И снова тишина.
     Все понимают,  что для моряков это -  торжественные минуты, что вход на
рейд  подобен  появлению  какой-нибудь  блестящей  красавицы среди  ревнивых
соперниц и что теперь посторонние разговоры неуместны, да и не идут на ум. У
всех,  начиная с  капитана и  кончая вот этим маленьким матросом,  стоящим у
своей снасти,  одна мысль:  как бы клиперу не осрамиться и войти в люди, как
следует  военному судну.  Все  посматривают на  мостик  и,  видя  спокойные,
уверенные лица  капитана и  Василия  Ивановича,  чувствуют,  что  клипер  не
осрамится.
     И  он не осрамился,  а лихо прошел мимо французского фрегата,  "обрезал
кормы" двум английским корветам и шел теперь к русской эскадре.
     - Придется резать корму адмирала!  Иначе не  пройдем.  Вот этот "купец"
нам  мешает!  -  тихо замечает капитан Василию Ивановичу,  указывая рукой на
"купца".
     - Есть!  -  так  же  тихо отвечает,  но  уже  без  обычной почтительной
аффектации, Василий Иванович, одновременно с капитаном подумавший о том, что
придется резать корму адмирала. - На якорь станем за "Красавцем"?
     - Да.
     - Лево!  Больше лево!  Стоп так!  - нервно, отрывисто командует рулевым
Василий Иванович, бросая сердитый взгляд на стоявшего на дороге "купца".
     И  клипер,  бросившись к  ветру,  проходит сквозь ряд судов и  джонок и
благополучно минует "купца", пробежав у него под самым носом.
     - Право!.. Право! Так держать!
     - Есть! Держим! - отвечает старший рулевой, быстро ворочая штурвал.
     Клипер теперь несется прямо на  корму адмиральского корвета.  Уж он так
близко,  что отлично видна приземистая, кряжистая фигура адмирала с биноклем
в  руке,  стоявшая,  подавшись  вперед,  на  юте  впереди  других  зрителей.
Казалось,  вот-вот,  сейчас  "Голубчик" врежется  в  корму  "Грозного".  Все
затаили дыхание.  Ни звука на палубе.  Капитан перестал ходить и  напряженно
смотрит  вперед,   измеряя  зорким  взглядом  расстояние  между  клипером  и
корветом.
     "Пора, однако, спускаться!" - мелькнула у него мысль, и он, пощипывая в
волнении бакенбарду, только что хотел об этом сказать Василию Ивановичу, как
уже раздался уверенный, звучный голос Василия Ивановича:
     - Право на борт! Одерживай!
     И послушный рулю,  как добрый конь узде, клипер лихо пронесся под самой
кормой  адмиральского корвета,  и  Василий Иванович улыбнулся,  словно  этой
улыбкой благодарил клипер.
     - Здорово, ребята! - раздался среди тишины довольный голос адмирала.
     Громкое:  "Рраз  ддва!"  -  разнеслось по  воздуху,  когда уже  клипер,
приведя к ветру, шел далее.
     Пройдя мимо "Дротика" и "Красавца", клипер круто повернул против ветра.
     - Паруса на  гитовы!  Из  бухты вон,  отдай якорь!  -  раздавался голос
Василия Ивановича. - Марсовые к вантам!
     Не прошло и пяти минут, как исчезли, словно волшебством, паруса; клипер
недвижно стоял невдалеке от  "Красавца",  и  капитанский вельбот уже  был  у
борта, готовый везти капитана к адмиралу с рапортом.
     - Славно стали на якорь, Василий Иваныч! - замечает капитан.
     - Да,  кажется,  ничего себе!  -  отвечает как  будто  спокойно Василий
Иванович, сияя от удовольствия.
     Но  эта  радость внезапно исчезает,  а  на  лице  его  снова смущенное,
озабоченное выражение, не покидавшее его во все две недели.
     - Верно, адмирал скоро будет... А мы еще не убрались, Павел Николаевич!
     - Нечего убираться!..  У  вас  клипер -  игрушка...  Чего еще,  Василий
Иваныч!  -  говорит капитан, и вслед за тем уходит вниз облекаться в мундир,
чтобы ехать к адмиралу.
     Через час капитан возвратился с  адмиральского корвета.  Смотр назначен
через два дня. Через неделю клипер уйдет в отдельное крейсерство на север.
     - Но адмирал с  нами не пойдет,  Василий Иваныч!  -  прибавил с улыбкой
капитан, торопясь успокоить старшего офицера.
     Вместе  с  тем  капитан привез и  радостное для  "фендриков" известие о
производстве их в офицеры.  Пригласив их к себе в каюту,  капитан, с бокалом
шампанского в руке, поздравил молодых мичманов и сказал маленький спич:
     - Все вы,  господа, остаетесь у нас на клипере, чему я, конечно, рад...
Один господин Непенин от нас уходит...  Адмирал назначает вас флаг-офицером,
господин Непенин! Сегодня же потрудитесь явиться к адмиралу!
     Непенин не ждал такого радостного известия.  Быть поближе к начальству,
иметь возможность отличиться -  это были его заветные мечты.  Он вспыхнул от
удовольствия.
     - Вы,  кажется,  очень довольны назначением?  - с едва заметной улыбкой
спросил капитан.
     - Я крайне благодарен вам, Павел Николаич!
     Капитан с удивлением поднял глаза на молодого человека.
     - Благодарите  не  меня,   а  адмирала...  Я  тут  ни  при  чем.  Не  я
рекомендовал вас  на  эту должность.  И,  признаться,  я  не  вижу особенной
причины радоваться... Для молодого офицера лучшая школа - строевая служба...
А впрочем, желаю вам всяких успехов, господин Непенин.
     Непенин закусил губы от досады.  Сидоров насмешливо улыбался.  Никто из
товарищей не завидовал назначению Юлки.
     В  кают-компании  молодых  мичманов встретили шумными  поздравлениями и
шампанским.  Через пять минут уж у  всех на сюртуках были мичманские погоны.
Василий  Иванович  провозгласил  тост   за   милую  молодежь  и   со   всеми
перецеловался.
     - Дай  вам  бог  всего  хорошего,   Непенин!  -  мягко  проговорил  он,
поздравляя Непенина.
     - Вы,  Василий Иваныч,  пожелайте Юлке блестящей карьеры...  Уж  он  ее
начал...   Он  теперь  особа...  Адмиральский  флаг-офицер!..  -  с  хохотом
подхватил Сидоров.
     - Что карьера?..  Не с  карьерой жить...  Не это главное...  Вы вот все
зубоскалите!
     Многое хотелось сказать Василию Ивановичу. Он все еще не хотел верить в
безнадежную испорченность своего бывшего любимца и  все  еще сохранял уголок
для  него  в  своем любящем сердце.  Но  Непенину было не  до  излияний.  Он
торопился явиться  к  адмиралу  и  даже  не  обратил  внимания  на  насмешку
Сидорова.
     Вечером  он  совсем  перебрался на  адмиральский корвет,  простившись с
Василием Иванычем так  небрежно и  холодно,  забыв  даже  упомянуть о  своем
долге, что Василий Иванович только грустно усмехнулся ему вслед, ни слова не
сказав на прощанье.


        "XIII"

     Смотр прошел блистательно.
     Куда  только  не  заглядывал адмирал  -  он  везде  встречал образцовый
порядок.  О  чистоте  и  говорить  нечего!  Когда,  в  сопровождении  свиты,
спустившись в  машину,  его  превосходительство изволил  провести пальцем  в
белоснежной  замшевой  перчатке  по   крышке  цилиндра,   Василий  Иванович,
признаться,  струсил, и у него по спине забегали мурашки. А что как вдруг на
пальце окажется черное, ужасное пятно?
     Но этого, конечно, не случилось, и Василий Иванович напрасно струсил.
     Его  превосходительство с  довольным видом поднес палец почти к  самому
носу сопровождавшего его флаг-капитана и весело проговорил:
     - Посмотрите!
     Флаг-капитан посмотрел, но, как опытный дипломат, ничего не сказал.
     - Ни  пылинки!..  Это не то,  что на "Дротике"!  Здесь -  приятно быть.
Видно, что настоящее военное судно! - проговорил он и пошел наверх.
     Все  учения производились на  славу.  Перемена марселей сделана была  в
пять с половиной минут;  клипер приготовился к бою в три минуты;  десант был
посажен на шлюпки,  готовый разить врагов, в четыре с половиной минуты. Чего
еще более желать?!
     Адмирал,   стоя  на  мостике,   несколько  раз  принимался  благодарить
капитана.  Но капитан,  по-видимому, недостаточно чувствовал себя счастливым
от  адмиральских комплиментов,  принимая их с  официальной сдержанностью.  И
адмирал,  любивший взаимность чувств,  под  конец  смотра сделался скупее на
комплименты.
     Он обратился было с  выражением благодарности к  Василию Ивановичу;  но
Василий Иванович, приложив руку к треуголке, так упорно молчал, что адмирал,
взглянув на вспотевшее,  красное, нелепо улыбающееся лицо Василия Ивановича,
поспешил отвернуться, не желая длить агонию старшего офицера.
     Смотреть,  кажется,  более нечего. Все учения окончены. Адмирал обходит
команду, опрашивает претензии (претензий нет) и благодарит матросов за лихие
работы.  Затем  снова  благодарит офицеров,  Василия  Ивановича,  капитана и
уезжает.
     - Сплавили!  Сплавили,  наконец,  адмирала!  -  весело  кричат мичмана,
вбегая  в  кают-компанию.  -  А  вас,  Карл  Карлыч,  благодарил адмирал?  -
обращаются к доктору.
     - Меня? За что меня благодарить? - скромно отвечает доктор.
     - Как за что? А за то, что больных нет!
     - Он у меня в лазарете, однако, был...
     - Был, и что же?
     - Как же,  был; посмотрел и сказал: "У вас очень здесь хорошо, доктор!"
Вот что он мне сказал!
     - А мне хоть бы слово!  - раздражительно проговорил Фома Фомич. - Тоже,
кажется,  видел,  каково  артиллерийское  учение...  Ну,  да  стоит  ли  нас
благодарить!..  Мы  не  флотские!..  Верно,  и  вам ничего не сказал,  Захар
Матвеич? - обратился артиллерист к старому штурману.
     - Мы и  так обойдемся!  -  иронически усмехнулся низенький,  кривоногий
Захар Матвеевич. - Да и к чему нам благодарность? Из нее шубы не сошьешь!
     - Да я не к тому...  Ну,  скажи ты хоть слово...  Ну, заметь по крайней
мере!
     - Благодарите создателя,  Фома Фомич,  что хоть не разнес.  А вы -  ишь
чего захотели: благодарности!
     - Э,   полноте,  полноте,  господа!  -  вмешивается  Василий  Иванович,
боявшийся  этих  щекотливых  разговоров  об  антагонизме между  флотскими  и
офицерами корпусов.  - Ведь он нас всех благодарил, когда уезжал... Все было
отлично... Эй, Антонов! - кричит он.
     Но Антонов уж сам догадался и несет бутылку портера.
     - Да  ты  что ж  это одну бутылку?..  Вали еще!  Не прикажете ли,  Фома
Фомич?..  Захар Матвеевич!..  Выпейте стаканчик...  Уф!  - отдувался Василий
Иванович.  -  И жарко же сегодня,  господа...  Ну, теперь уже не скоро будет
новый  смотр!  -  весело говорит Василий Иванович и,  по  обыкновению,  всех
угощает...
     - А Юлка-то наш...  заметили,  господа?  - говорит Сидоров, обращаясь к
молодежи.
     - А что?.. форсит?..
     - Отлично вошел в роль...  Так и летал, исполняя адмиральские поручения
на смотру. Настоящий флаг-офицер!
     - Назначь вас,  и вы бы летали!  -  вступается Василий Иванович.  -  Уж
такая, батенька, должность!
     - Летать бы, положим, летал, Василий Иваныч...
     - Так что ж других осуждать...
     - Только не было бы у меня написано на роже,  как у него, что я летаю в
восторге.
     Все смеются. Улыбается и Василий Иванович.
     - Ну...  ну,  полно зубоскалить-то  про  товарища!..  Лучше выпейте-ка,
батенька, стаканчик портерку!.. Не бойтесь: вас не назначат флаг-офицером!


     Василий Иванович только что  отпил  после ужина чай  и  взялся было  от
нечего делать за газету,  но долго читать не мог -  слипались глаза. Да и не
особенно интересно читать о  том,  что  было  полгода назад!  Девять часов -
можно и на боковую!  После сегодняшнего дня,  полного тревог и волнений,  не
грешно лечь пораньше.  Да  и  скучновато сидеть одному.  В  кают-компании ни
души.  После  смотра все  разъехались.  Дома  только Василий Иванович,  отец
Виталий,  отправившийся спать тотчас после ужина,  да  Сидоров,  шагающий по
мостику, ощупывая по временам свои новые мичманские погоны.
     Василий Иванович поднялся наверх  посмотреть,  по  обыкновению,  какова
погода;  осмотрел, сколько выпущено якорной цепи, поболтал несколько минут с
Сидоровым на мостике и,  приказав немедленно разбудить себя, если что-нибудь
случится, - спустился к себе в каюту.
     - Кто гребет? - раздался среди тишины обычный оклик часового наверху.
     Василий Иванович не  узнал ответного голоса.  "Верно,  Карл Карлыч!"  -
подумал он.
     Мимо  открытого иллюминатора тихо  скользнула на  лунном свете японская
шлюпка,  через минуту в кают-компании раздались торопливые шаги,  и вслед за
тем кто-то постучал в двери.
     - Войдите!
     В каюту вошел Непенин.
     "Верно,  адмирал  требует!"  -  промелькнула первая  мысль  у  старшего
офицера.
     Он вопросительно взглянул на Непенина.  Тот был бледен и взволнован,  и
Василий Иванович сразу понял, что с Непениным случилось что-то необычайное.
     - Вы не по службе?
     - Нет...  Я к вам с просьбой...  с большой просьбой,  Василий Иваныч! -
проговорил молодой человек упавшим голосом.
     - В чем дело?..
     - Спасите меня,  Василий Иваныч! Я... я... проиграл... чужие... деньги!
- почти шепотом произнес он, с мольбой в голосе, видимо с трудом выговаривая
слова.
     - Чужие  деньги-с?  Проиграли?  -  испуганно и  строго повторил Василий
Иванович.
     - Да...
     И  Непенин,  растерянный и  жалкий,  со  слезами на  глазах,  бессвязно
рассказал,  как  на  днях адмирал,  поручив ему заведовать своим хозяйством,
выдал  на  расходы деньги;  как  сегодня...  час  тому  назад,  он  зашел  в
гостиницу... Там собрались с эскадры офицеры... играли в ландскнехт{499}. Он
сел играть... проиграл свои пятьдесят долларов, думал отыграться, и...
     - Сколько? - отрывисто спросил Василий Иванович.
     - Много... Триста долларов.
     Василий  Иванович серьезно покачал головой,  и,  ни  слова  не  говоря,
выдвинул ящик шифоньерки,  где у него лежали деньги,  и,  отдавая почти весь
свой запас, проговорил:
     - Вот вам деньги, Непенин!
     Непенин вздохнул свободнее и бросился благодарить Василия Ивановича.
     - Не выручи вы меня,  Василий Иваныч, я бы не знал, что делать... Узнал
бы адмирал...  Ужасно!..  Надеюсь, вы никому не скажете, Василий Иваныч?.. Я
возвращу вам...
     Василий Иванович строго остановил его.
     - Ах,  Непенин! Не в том беда, что мог узнать адмирал, а то нехорошо-с,
что  вы  совершили  поступок,  недостойный порядочного моряка...  Вот-с  что
нехорошо-с...  Надеюсь,  этот урок послужит вам в  пользу и  вам не придется
краснеть перед самим собою...
     - Поверьте,  Василий Иваныч...  Ничего подобного больше не случится!  -
смущенно говорил молодой человек.
     - Дай бог!.. дай бог!.. - в раздумье проговорил Василий Иванович.
     И после паузы он промолвил:
     - И вот вам, Непенин, еще совет от...
     Василий  Иванович  чуть  было  не  сказал:  "от  добродушного  дурака",
вспомнив  эпитет,  данный  ему  Непениным.  Но  он  удержался  от  намека  и
продолжал:
     - От человека,  который никому не желает зла, Непенин! Имейте-с правила
в жизни!..  Твердые правила, согласные с совестью... Без них можно, пожалуй,
иметь успех-с...  выиграть по службе, что ли, но нельзя жить в душевном мире
с самим собой!.. Это верно! И выдерживать штормы в жизни только тогда легко,
когда совесть не за бортом-с!  А  главное,  будьте правдивы и  с  собой и  с
людьми... Любите людей бескорыстно, если хотите, чтоб и вас они любили!.. Вы
не  будьте в  претензии,  Непенин!  Я  от  чистого сердца говорю,  желая вам
добра...  С  умом,  да  без сердца -  плохо жить...  Ну,  теперь поезжайте с
богом!..  Ни душа, конечно, не узнает... Рад, что мог помочь вам! - заключил
Василий Иванович, прощаясь с Непениным.
     Молодой человек ушел,  сдерживая свою  радость.  Он  не  надеялся,  что
Василий Иванович так  просто и  легко выручит его  из  беды,  дав  ему такую
крупную сумму.
     А Василий Иванович не спеша разделся и лег.
     "Так ли он поступил?  Не слишком ли он "жестко" говорил с Непениным?" -
думал Василий Иванович, лежа в постели.
     И, решив, что он поступил правильно и что дал советы от чистого сердца,
Василий Иванович скоро заснул.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0998 сек.