Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Роберт Луис Стивенсон - Берег Фалез_а_

Скачать Роберт Луис Стивенсон - Берег Фалез_а_


ГЛАВА ТРЕТЬЯ
                                 МИССИОНЕР

     Когда я вышел на веранду, судно миссионера уже входило  в  устье  реки.
Это был длинный вельбот, выкрашенный в белую  краску;  на  юте  был  натянут
тент, а за штурвалом  стоял  пастор-туземец.  Дюжина  пар  весел  с  плеском
погружалась в воду в лад песне, а миссионер весь в белом - поглядели  бы  вы
на него - сидел под тентом и читал книгу. И смотреть на них и слушать  пение
было приятно. Нет более отрадного зрелища  на  островах,  чем  миссионерское
судно с хорошей командой и хорошей песней. Я с минуту не без зависти  глядел
на них, а затем спустился к реке. ...
     С противоположной стороны, туда же направлялся еще один человек, но  он
бежал по берегу и поэтому  опередил  меня.  Это  был  Кейз.  Он  явно  хотел
помешать мне поговорить с миссионером, чтобы я не смог использовать того как
переводчика. Но мои мысли в эту минуту были  о  другом  -  о  том,  как  зло
подшутил он надо мной, устраивая мою женитьбу, и о том, что сам он  когда-то
покушался на Юму, и от этого при виде его вся кровь бросилась, мне в лицо.
     - Пошел отсюда вон! Подлый обманщик, негодяй! - крикнул я.
     - Что такое? - сказал он.
     Я повторил все снова и прибавил еще два-три крепких ругательства.
     - И если я еще раз поймаю тебя ближе чем  за  шесть  саженей  от  моего
дома, берегись, я всажу пулю в твою поганую рожу.
     - Вы можете так распоряжаться у себя дома, где у меня нет  ни  малейших
намерений появляться, как я  вам  уже  сообщал,  -  сказал  он.  -  А  здесь
общественная территория.
     - На этой территории у меня есть свои личные дела, - сказал я. - И я не
желаю, чтобы разные ищейки, вроде тебя, шныряли тут и принюхивались. Так что
предупреждаю: убирайся отсюда вон.
     - И не подумаю, - сказал Кейз.
     - Тогда я тебя заставлю, - сказал я.
     - Ну, это мы еще посмотрим, - сказал он.
     Он был довольно быстр и увертлив, но сильно уступал мне  в  росте  и  в
весе и вообще рядом со мной казался довольно тщедушным; к тому же я был  так
разъярен, что мог бы, верно, гору своротить. Я хорошо врезал  ему  правой  и
тут же левой, да так, что у него башка затрещала, и сшиб его с ног.
     - Ну, хватит с тебя? - крикнул я.
     Он  совсем  побелел,  тупо  уставился  на  меня  и  молчал,   а   кровь
расплывалась у него по лицу, как вино по скатерти.
     - Ну что, хватит с тебя? - повторил я. - Отвечай и брось дурака валять,
не то я живо подыму тебя на ноги хорошим пинком в зад.
     Тогда он сел и схватился руками за  голову.  Верно,  у  него  кружилась
голова. Кровь закапала ему на полосатую куртку.
     - Да, на этот раз хватит, - сказал он,  встал  и,  пошатываясь,  побрел
обратно.
     Вельбот миссионера уже приближался. Я улыбнулся про себя,  увидев,  как
миссионер отложил книгу в сторону.
     "По крайней мере будет знать, что имеет дело с мужчиной", -  подумалось
мне.
     Не первый год жил я на этих островах, а разговаривать с миссионером  да
к тому  же  еще  обращаться  к  нему  с  просьбой  мне  предстояло  впервые.
Недолюбливаю я эту публику. Да и  не  один  коммерсант  их  не  жалует:  они
смотрят на нас свысока и  не  скрывают  этого.  К  тому  же  они  почти  все
наполовину  оканачились  и  больше  якшаются  с  туземцами,  чем  со  своими
братьями-европейцами. На мне  была  чистая  полосатая  куртка,  так  как  я,
отправляясь на  встречу  с  вождями,  понятное  дело,  должен  был  прилично
одеться, но при виде миссионера, который вышел из  лодки,  разряженный,  как
для дипломатического приема,  -  в  белом  полотняном  костюме,  тропическом
шлеме, желтых ботинках  и  белой  рубашке  с  галстуком,  -  мне  захотелось
запустить в него камнем. Когда он подошел  ближе,  приглядываясь  ко  мне  с
немалым любопытством (из-за моей драки с Кейзом, надо полагать), я  заметил,
что у него такой вид,  словно  он  при  смерти.  У  него  и  в  самом  деле,
оказалось, была лихорадка, и  он  только-только  оправился  после  приступа,
который скрутил его во время плавания.
     - Насколько понимаю, вы мистер Тарлтон? - сказал я, так как уже  слышал
его имя.
     - А вы, по-видимому, новый представитель компании? - сказал он.
     - Перво-наперво, признаюсь вам напрямик, что  не  люблю  иметь  дело  с
миссионерами, - сказал я. - Считаю, что от вас и вам подобных один вред.  Вы
забиваете туземцам головы всякими баснями,  и  они  начинают  мнить  о  себе
невесть что.
     - Можете думать все, что вам заблагорассудится, - сказал он и  поглядел
на меня не слишком-то ласково, - но  я  вовсе  не  обязан  выслушивать  ваши
мнения.
     - Да вот получается так, что вам  все-таки  придется  их  выслушать,  -
сказал я. - Я не миссионер и миссионеров  недолюбливаю;  я  не  канак  и  не
скажу, чтобы так уж очень об них пекся. Я самый обыкновенный торговец, самый
что ни на есть простой человек, простой  европеец  и  британский  подданный,
черт побери, человек низкого  происхождения,  и  вы  на  меня,  может  быть,
плевать хотели. Надеюсь, я высказался ясно?
     - Да, приятель, - сказал он. - Это более чем ясно,  но  не  делает  вам
чести. Протрезвившись, вы сами пожалеете о своих словах.
     Он хотел пройти мимо,  но  я  удержал  его  за  руку.  Канаки  начинали
ворчать. Я понял, что им не понравился мой тон, ведь я разговаривал  с  этим
человеком без всякого стеснения, как стал бы, к примеру, говорить с вами.
     - Теперь вы не сможете сказать, что я не говорил  с  вами  напрямик,  -
сказал я. -  Значит,  слушайте  дальше.  Я  хочу  просить  вас  сделать  мне
одолжение, даже два одолжения, по правде  говоря,  и  если  вы  пойдете  мне
навстречу, я, может,  после  этого  больше  поверю  в  ваше  так  называемое
христианское добро.
     Он помолчал. Затем улыбнулся.
     - Странный вы человек, - сказал он.
     - Такой уж, каким создал меня господь бог, - сказал я. - Не  джентльмен
и джентльмена из себя не корчу.
     - Ну, это еще будет видно, - сказал он. - Так чем же я  могу  быть  вам
полезен, мистер?..
     -  Уилтшир,  -  сказал  я,  -  хотя  обычно  меня  кличут  Уэлшер.   Но
по-настоящему моя фамилия произносится Уилтшир - в  тех  случаях,  когда  на
островах находится человек, который в состоянии это  выговорить.  А  чего  я
хочу? Ну, начну с первой просьбы. По вашим понятиям, я  то,  что  называется
грешник, а по моим - подлец, и вот я хочу, чтобы  вы  помогли  мне  искупить
подлость, которую я совершил по отношению к одной особе.
     Он обернулся к своим гребцам и сказал им что-то на туземном языке.
     - Теперь я к вашим услугам, - обратился он после этого  ко  мне,  -  но
лишь на то время, пока мои матросы будут обедать. Еще до наступления ночи мы
должны быть далеко отсюда. Мне пришлось задержаться в Папа-Малула, откуда  я
отбыл только сегодня утром, а на  завтрашний  вечер  у  меня  уже  назначена
встреча в Фале-Алии.
     Я молча повел его к себе в дом и, признаться, был доволен собой, потому
что люблю, когда человек умеет заставить себя уважать.
     - Я огорчен, что мне пришлось быть свидетелем  вашей  драки,  -  сказал
миссионер.
     - А это как раз относится к тому, о чем я собираюсь с вами потолковать,
- сказал я. - Но это уже одолжение номер два.  Вот  когда  вы  все  узнаете,
может, уже и не так будете огорчаться.
     Мы прошли прямо в дом через лавку, и я очень удивился, заметив, что Юма
прибрала посуду после обеда. Это совсем не входило в ее привычки, и я понял,
что так она хотела выразить свою признательность, и полюбил ее  за  это  еще
сильнее. Она и мистер Тарлтон приветствовали друг друга, назвав по имени,  и
он был с ней очень любезен. Впрочем, я не придал этому особого  значения:  у
миссионеров  всегда  найдется  доброе  словцо  для  канаков  -   это   нами,
европейцами, они любят помыкать. К тому же мне сейчас было, правду  сказать,
не до Тарлтона. Больно хотелось поскорее сделать, что задумал.
     - Юма, - сказал я, - дай-ка сюда наше брачное свидетельство.
     Она опешила.
     - Давай, давай, - сказал я. - Мне-то ты можешь его доверить. Где оно  у
тебя?
     Оно, как всегда, было при ней. По-моему, она считала его  чем-то  вроде
пропуска в рай и потому держала под рукой, на случай смерти; верно,  думала,
что без него провалится прямо в преисподнюю. Когда Юма в первый раз спрятала
его куда-то у меня на глазах, я не сумел уследить, куда именно; точно так же
и сейчас я не понял, откуда она его извлекла. Казалось, оно само прыгнуло ей
в руку, вроде как у этой Блаватской, про которую писали в газетах.  Впрочем,
эти фокусы умеют  проделывать  все  островитянки.  Их,  должно,  обучают  им
смолоду.
     - Так вот, - сказал я, взяв у нее свидетельство. - Меня обвенчал с этой
девушкой Черный Джек, негр. Брачное свидетельство было  написано  Кейзом  и,
смею вас заверить, это  очень  шикарный  образчик  литературы.  А  вскоре  я
установил, что у здешнего народа какой-то зуб против моей жены, и,  пока  мы
вместе, никто не желает иметь дело со мной. Теперь я спрошу вас: как  должен
поступить любой человек на моем месте, если он  мужчина?  Перво-наперво,  он
вот что должен сделать, по-моему, - сказал я и,  разорвав  в  мелкие  клочки
наше брачное свидетельство, швырнул их на пол.
     - Ау'э! (Увы!) - воскликнула Юма, всплеснув руками, но я схватил ее  за
руку.
     - А второе, что ему надлежит сделать, - сказал я, - если он - как я это
понимаю, да и вы, мистер Тарлтон,  верно,  тоже  -  имеет  право  называться
мужчиной, ему надлежит привести эту девушку  к  вам  или  к  какому  другому
миссионеру и сказать: "Мой брак с ней был заключен не как  должно,  но  она,
черт побери, очень мне дорога, и теперь я хочу, чтобы все  было  сделано  по
закону". Так что, валяйте, мистер Тарлтон. И,  мне  думается,  будет  лучше,
если вы совершите эту церемонию на туземном языке: тогда она доставит больше
удовольствия моей хозяюшке. - Так  сказал  я,  сразу  назвав  Юму  так,  как
подобает мужчине называть свою жену.
     В свидетели мы взяли двух гребцов с вельбота, и миссионер  окрутил  нас
тут же у меня на дому, причем прочел изрядное  количество  разных  молитв  -
хотя, может быть, и не так много, как читают другие, -  а  потом  пожал  нам
обоим руки.
     - Мистер Уилтшир, - сказал он, окончив писать брачное  свидетельство  и
выпроводив гребцов, -  я  должен  поблагодарить  вас  за  огромную  радость,
которую вы мне доставили. Не часто доводилось мне совершать брачный обряд  с
таким приятным душевным волнением.
     Это было  здорово,  сказано,  что  уж  тут  говорить.  А  он  продолжал
разливаться еще и еще, и я готов был слушать, все, что у него  имелось,  про
запас, потому что мне это было, как мед. Но Юма во время всей нашей  брачной
церемонии была чем-то обеспокоена и прервала пастора.
     - На твоей рука ушиб. Почему? - спросила она меня.
     - Пожалуй, лучше всего ответит тебе на этот вопрос башка твоего  Кейза,
старуха, - сказал я.
     Она прямо-таки подпрыгнула и завизжала от радости.
     - Похоже, эту даму вам не  очень-то  удалось  обратить  в  христианскую
веру, - сказал я мистеру Тарлтону.
     - Нет, она была у нас не на плохом счету, когда  жила  в  Фале-Алии,  -
отвечал он. - И если Юма имеет на кого-то зуб, вероятно, у нее  есть  на  то
серьезные причины,
     - Вот теперь мы и добрались до одолжения  номер  два,  -  сказал  я.  -
Сейчас мы вам кое-что расскажем и поглядим, не сможете ли вы пролить на  это
свет.
     - Это будет длинная история? - спросил он.
     - Да! - вскричал я. - Это довольно-таки длинная история.
     - Что ж, все то время, которым я располагаю, будет отдано вам, - сказал
он, глянув на часы. - Но я скажу вам честно, что с пяти часов  утра  у  меня
еще не было ни крошки во рту, и, если вы меня не  накормите,  раньше  восьми
часов вечера мне негде будет утолить голод.
     - Так, ей-богу же, мы сейчас соорудим вам обед! - воскликнул я.
     Тут я, конечно, дал маху. Надо же мне было побожиться, когда  все  шло,
как  по  маслу!  Однако  миссионер  сделал  вид,  что  смотрит  в  окно,   и
поблагодарил нас,
     А затем мы сварганили ему на скорую руку ужин. Для  приличия  я  должен
был позволить моей хозяюшке помочь мне в этом  деле  и  поэтому  поручил  ей
заварить чай. Признаться, я такого чая отродясь не пивал. Но и  это  еще  не
все, потому как она вдруг притащила  солонку  -  верно,  хотела  похвалиться
своим знанием европейских обычаев -  и  превратила  мою  стряпню  в  рассол.
Словом,  получилось  черт  те  что,  а  не  ужин,  но  мистер  Тарлтон   был
вознагражден в ином роде, так как все время,  пока  мы  стряпали,  и  потом,
когда он делал вид, что ест эту нашу стряпню, я просвещал его насчет Кейза и
того, что творится в Фалезе, а он задавал вопросы,  из  которых  явствовало,
как внимательно он меня слушает.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1107 сек.