Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Генрик Ибсен - Враг народа

Скачать Генрик Ибсен - Враг народа


     Доктор Стокман, в халате и туфлях, в шапочке, стоит нагнувшись и ручкой
зонтика шарит под шкафом.
     Доктор Стокман (выловив из-под шкафа камешек, обращается  в  отворенную
дверь гостиной). Еще один нашел, Катрине.
     Фру Стокман (из гостиной). Ну, наверно, еще много найдешь.
     Доктор Стокман (откладывает камешек к куче таких же, лежащих на столе).
Я их буду беречь как святыню. Пусть Эйлиф и Мортен  смотрят  на  них  каждый
день, а когда вырастут, получат их в наследство от меня. (Шаря  под  книжной
полкой.) Что эта... как ее, черт, звать... ну, девчонка... не ходила еще  за
стекольщиком?
     Фру Стокман (входя). Ходила, да он сказал, что вряд  ли  сможет  прийти
сегодня.
     Доктор Стокман. Увидишь, не посмеет.
     Фру Стокман. Да и Рандина думает, что он боится соседей.  (Обращаясь  в
гостиную.) Что тебе, Рандина? А! (Уходит и  сейчас  же  возвращается.)  Тебе
письмо, Томас.
     Доктор Стокман. Посмотрим. (Вскрывает и читает.) Ну вот.
     Фру Стокман. От кого это?
     Доктор Стокман. От домохозяина. Отказывает нам от квартиры.
     Фру Стокман. Да неужели? Такой порядочный человек...
     (*614) Доктор Стокман (заглядывая в письмо). Не смеет поступить  иначе,
пишет. Ему очень жаль, но он не смеет идти против своих сограждан...  против
общественного мнения... он человек зависимый... не смеет наступать  на  ногу
влиятельным лицам.
     Фру Стокман. Вот видишь, Томас.
     Доктор Стокман. Вижу, вижу. Все трусы у нас в городе. Ни  один  человек
ничего не смеет из боязни других. (Швыряет письмо на стол.) Ну, да  нам  все
равно, Катрине. Уедем в Новый свет и...
     Фру Стокман. Ах, Томас, хорошо ли ты все это обдумал насчет отъезда?
     Доктор Стокман. Уж не  остаться  ли  мне  тут,  где  меня  выставили  к
позорному столбу как врага народа, заклеймили меня, повыбили у меня окна!  И
взгляни-ка, они разорвали мне черные брюки.
     Фру Стокман. Ах, боже мой! Самые твои лучшие!
     Доктор Стокман. Никогда не следует надевать свои  лучшие  брюки,  когда
идешь отстаивать свободу и истину. Ну  да  о  брюках  я  не  печалюсь,  беда
невелика, потому что  ты  можешь  починить.  А  вот  то,  что  чернь,  толпа
осмелилась напасть на меня, как будто они все мне ровня, - вот  этого  я  не
могу переварить до самой смерти!
     Фру Стокман. Да они ужасно грубо обошлись с тобой,  Томас.  Но  неужели
нам из-за этого так-таки и бросить родину?
     Доктор Стокман. По-твоему, плебеи в других городах не так же  нахальны,
как тут? Все один черт. Да наплевать, пусть себе  собаки  лают.  Не  в  этом
главная беда. Главная беда в том, что все люди в этой стране - рабы  партий.
Да, впрочем... пожалуй, на этот счет и на свободном Западе не лучше.  И  там
свирепствует сплоченное большинство, и либеральное  общественное  мнение,  и
вся эта чертовщина. Но условия жизни там шире, крупнее.  Люди  там  способны
убить, но они не станут пытать тебя медленно. Они не  берут  в  такие  тиски
свободную человеческую душу, как у нас. Да и  в  крайнем  случае  там  можно
будет держаться в стороне. (Ходит по комнате.) Знай я только, где  бы  можно
было купить недорого дев-(*615)ственный  лес  или  какой-нибудь  островок  в
Южном океане...
     Фру Стокман. А мальчики, Томас?
     Доктор Стокман (останавливаясь). Какая ты странная, Катрине. Неужели ты
предпочла бы, чтобы мальчики выросли в таком обществе, как наше? Сама же  ты
вчера вечером сказала, что полгорода взбесилось; ну а если и вторая половина
не сошла с ума, так потому лишь, что состоит из одних ослов,  которым  не  с
чего было сходить.
     Фру Стокман. Ах, милый Томас, ведь и ты тоже... такой невоздержанный на
язык.
     Доктор Стокман. Ну вот! Да разве я не  правду  говорил?  Разве  они  не
переворачивают вверх дном все понятия? Не смешивают в одну кучу и  правду  и
неправду? Не называют ложью то, что, я знаю, есть истина? Но всего нелепее -
это матерые либералы, которые разгуливают здесь толпами и вбивают  в  голову
себе и  другим,  что  они  люди  свободомыслящие.  Ты  когда-нибудь  слыхала
что-либо подобное, Катрине?
     Фру Стокман. Да, да, это нелепо, из рук вон, но...

     Петра входит из гостиной.

     Уже? Вернулась из школы?
     Петра. Да, мне отказали.
     Фру Стокман. Отказали?
     Доктор Стокман. И тебе!
     Петра. Фру Буск отказала мне, и я сочла за лучшее уйти сейчас же.
     Доктор Стокман. И правильно, ей-ей!
     Фру Стокман. Кто бы подумал, что фру Буск такая дурная особа!
     Петра. Ну, мама, фру Буск вовсе не такая дурная. Ясно видно  было,  что
она сама очень огорчена этим. Но она не смеет поступить иначе, - так  она  и
сказала мне. И вот мне отказали!
     Доктор Стокман (смеясь и потирая руки). Не смеет поступить иначе! И она
тоже. Нет, это прелестно!
     Фру Стокман. Да, после вчерашних бесчинств...
     (*616) Петра. Не из-за одного этого. Нет, ты послушай, отец.
     Доктор Стокман. Ну, ну?
     Петра. Фру Буск показала мне целых три  письма,  которые  она  получила
сегодня утром...
     Доктор Стокман. Верно, анонимных?
     Петра. Да.
     Доктор  Стокман.  Понятно.  От  собственного   имени   они   не   смеют
действовать, Катрине.
     Петра. И в двух из них говорилось, что один из господ, бывавших у нас в
доме, рассказывал вечером в клубе, будто у  меня  чересчур  свободный  образ
мыслей...
     Доктор Стокман. И ты, конечно, не стала отрицать?
     Петра. Ты знаешь,  что  нет.  Сама  фру  Буск  тоже  держится  довольно
свободных взглядов, когда мы остаемся с нею с глазу на глаз, но раз обо  мне
пошли такие слухи, она уже не посмела отстаивать меня.
     Фру Стокман. И подумать - их распространяет человек, бывавший у  нас  в
доме! Вот видишь, Томас, как тебе платят за твое гостеприимство.
     Доктор Стокман. С  такими  свиньями  нельзя  дольше  жить.  Укладывайся
живее, Катрине. Чем скорее уедем, тем лучше.
     Фру Стокман. Тише! Мне  кажется,  кто-то  идет  по  коридору.  Взгляни,
Петра.
     Петра (отворяя входную дверь). Ах, это вы, капитан Хорстер! Пожалуйста,
войдите.
     Xорстер (входит из передней). Здравствуйте. Я  чувствовал,  что  должен
зайти и узнать, как у вас обстоят дела.
     Доктор Стокман (крепко пожимая ему руку).  Спасибо.  Вот  это  поистине
мило с вашей стороны.
     Фру Стокман. И  спасибо,  что  вчера  помогли  нам  выбраться,  капитан
Хорстер.
     Петра. А как вы сами-то пробрались назад домой?
     Хорстер. Ну, ничего, я не из слабосильных, а те господа ведь больше  на
язык бойки.
     Доктор Стокман. Да, не характерная ли черта - эта их гнусная  трусость?
Подите сюда, я вам покажу (*617) кое-что.  Взгляните,  вот  тут  все  камни,
которыми они швыряли в окна. Взгляните  только.  Ей-ей,  во  всей  кучке  не
найдется больше двух-трех порядочных, крупных булыжников, а то  все  мелочь,
щебень. А уж крику-то сколько было, угроз, клятвенных обещаний свернуть  мне
шею!.. На деле же... на деле в этом городе нельзя ожидать ничего серьезного!
     Хорстер. На этот раз оно для вас же было к лучшему, господин доктор.
     Доктор Стокман. Ну,  конечно.  А  все-таки  досадно.  Ведь  дойди  дело
когда-нибудь до  серьезной  схватки  по  вопросу  государственной  важности,
увидите, общественное мнение окажется за то, чтобы навострить  лыжи,  и  все
это сплоченное большинство кинется наутек, как  стадо  баранов.  Вот  о  чем
грустно подумать, вот о чем болит у меня сердце... А впрочем, черт с ними! В
сущности, все это одни глупости. Они сказали, что я враг народа, так и пусть
я буду врагом народа!
     Фру Стокман. Никогда тебе не бывать им, Томас!
     Доктор Стокман. Ну, не очень-то за это ручайся, Катрине.  Дурное  слово
иногда действует  на  душу,  как  булавочная  царапинка  на  легкие.  А  это
проклятое слово... я не могу от него отделаться; оно глубоко засело вот тут,
под сердцем, сидит тут и сосет, и жжет, как кислота. И уже никакая  магнезия
здесь не поможет.
     Петра. Полно! Ты посмейся над ними, отец, да и все.
     Хорстер. У народа еще  появятся  когда-нибудь  другие  мысли,  господин
доктор.
     Фру Стокман. Да, Томас, в этом ты можешь быть уверен так же, как в том,
что ты существуешь.
     Доктор Стокман. Да, пожалуй, когда уже  поздно  будет.  И  поделом  им.
Пусть сидят тут по уши в грязи да каются, что выжили патриота! Вы  когда  же
отплываете, капитан?
     Хорстер. Гм... об этом-то, в сущности, я и пришел потолковать с вами...
     Доктор Стокман. Что-нибудь стряслось с пароходом?
     Хорстер. Нет, но выходит, что мне с ним не ехать.
     Петра. Да не уволили же вас?
     (*618) Хорстер (улыбается). Вот-вот, именно.
     Петра. И вас!
     Фру Стокман. Видишь, Томас!
     Доктор Стокман. И все это из-за правды! О, если бы я  мог  предполагать
что-либо подобное...
     Хорстер. Вы, пожалуйста, не  принимайте  этого  так  близко  к  сердцу.
Наверно, найду службу у какой-нибудь иногородней пароходной компании.
     Доктор  Стокман.  И  это  коммерсант  Вик,  богатый   человек,   вполне
независимый... Тьфу, черт возьми!
     Хорстер. Он вообще довольно порядочный человек.  И  сказал,  что  очень
хотел бы оставить меня у себя на службе, да не смеет...
     Доктор Стокман. Не смеет? Само собой.
     Хорстер. Неудобно, говорит, раз принадлежишь к известной партии...
     Доктор Стокман. Это было правдивое слово этого мужа чести. Партия - как
мясорубка, смалывает  все  головы  в  одну  общую  кашу,  вот  и  получаются
фаршированные головы, начиненные и мясом, и кашей, и всякой дрянью.
     Фру Стокман. Ах, Томас!
     Петра (Хорстеру). Не провожали бы вы нас вчера  домой,  пожалуй,  и  не
дошло бы до этого.
     Хорстер. Я ничуть не жалею.
     Петра (пожимая ему руку). Спасибо вам за это.
     Хорстер (доктору). Затем я вот еще  что  хотел  сказать  вам:  если  вы
непременно хотите уехать, то я придумал другой способ...
     Доктор Стокман. Отлично. Только бы поскорее выбраться отсюда.
     Фру Стокман. Тсс... стучат, кажется?
     Петра. Верно, дядя.
     Доктор Стокман. Ага! (Кричит.) Войдите!
     Фру Стокман. Милый Томас, пожалуйста, обещай мне наконец...
     Входит фогт.
     Фогт. А, ты занят. Так я лучше...
     Доктор Стокман. Нет, нет. Войдя, войди.
     (*619) Фогт. Но я желал бы иметь разговор с тобой наедине.
     Фру Стокман. Мы можем уйти пока в гостиную.
     Хорстер. А я потом зайду.
     Доктор  Стокман.  Нет,  посидите  с  ними,  капитан.  Мне  надо  узнать
поподробнее...
     Хорстер. Хорошо, так я подожду. (Уходит вслед за фру Стокман и Петрой в
гостиную.)

     Фогт молча глядит на разбитые стекла окон.

     Доктор Стокман. Пожалуй, по-твоему, здесь довольно  прохладно  сегодня?
Надень фуражку.
     Фогт. Спасибо - если можно. (Надевает фуражку.) Кажется, я  простудился
вчера. Прозяб там...
     Доктор Стокман. Да? А по-моему, там было достаточно жарко.
     Фогт. Я сожалею, что не в моей власти  было  предотвратить  эти  ночные
бесчинства.
     Доктор Стокман. Ну, а кроме этого у тебя есть еще что-нибудь  особенное
сообщить мне?
     Фогт (вынимая большой конверт). Я имею передать тебе вот этот  документ
от дирекции курорта.
     Доктор Стокман. Отказ от должности?
     Фогт. Да, считая от сего числа.  (Кладет  конверт  на  стол.)  Нам  это
прискорбно, но, откровенно говоря, мы не смеем поступить  иначе,  приходится
считаться с общественным мнением.
     Доктор Стокман (улыбаясь). Не смеете? Я сегодня уже слышал это слово.
     Фогт.  Прошу  тебя  вникнуть  в  свое  положение.  Отныне  тебе  нельзя
рассчитывать ни на какую практику здесь в городе.
     Доктор Стокман. Черт с ней, с практикой! Но  ты  почему  так  уверен  в
этом?
     Фогт. Союз домохозяев рассылает по домам объявление, приглашающее  всех
благомыслящих граждан  не  прибегать  больше  к  твоим  услугам,  и  я  смею
поручиться,  что  ни  единый  отец  семейства  не  откажется  скрепить   это
объявление своей подписью. Попросту, не о_с_м_е_л_и_т_с_я...
     (*620) Доктор Стокман. Да, да, я не сомневаюсь. Ну, а потом что?
     Фогт. Если бы я мог подать тебе совет, то посоветовал бы переменить  на
некоторое время местожительство.
     Доктор   Стокман.   Я   сам   подумываю   о   том,   чтобы   переменить
местожительство.
     Фогт. Хорошо. И вот если бы ты, получив таким образом с полгода времени
на размышление, решился, по зрелом обсуждении, в нескольких словах  выразить
сожаление, признаваясь в своем заблуждении, то...
     Доктор Стокман. То, пожалуй, я мог бы вновь вернуться на  свою  прежнюю
должность? Так?
     Фогт. Быть может. Отнюдь не невозможно.
     Доктор Стокман. Ну а как же тогда общественное мнение? Ведь вы же из-за
общественного мнения не смеете держать меня.
     Фогт. Общественное мнение - вещь чрезвычайно изменчивая. И,  откровенно
говоря, для нас было бы особенно важно получить от тебя такое признание.
     Доктор Стокман. Еще бы! Небось, так зубы на него и точите. Но  ты  ведь
помнишь, черт возьми, что я тебе говорил раньше насчет этих лисьих уверток!
     Фогт. Тогда ты занимал куда  более  выгодную  позицию,  тогда  ты  имел
возможность предполагать, что весь город встанет за тебя.
     Доктор Стокман. Да. Теперь же я узнал, что весь  город  против  меня...
(Вскипая.) Да хоть бы сам черт с его бабушкой были против  меня!..  Никогда,
никогда, говорю я!
     Фогт. Отец семейства не вправе так поступать, как  ты.  Ты  не  вправе,
Томас.
     Доктор Стокман. Не вправе! Свободный человек одного  только  не  вправе
делать, знаешь чего?
     Фогт. Нет.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0406 сек.