Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Генрик Ибсен - Враг народа

Скачать Генрик Ибсен - Враг народа


     (Взяв фуражку и палку.) Твоему администраторству быстро пришел конец.
     Доктор Стокман. Погоди, еще не конец. (Ховстаду.)  Так,  значит,  никак
нельзя напечатать мою статью в "Народном вестнике"?
     Ховстад. Совершенно невозможно.  Между  прочим,  и  в  интересах  вашей
семьи.
     Фру Стокман. Ну, о семье-то вам нечего беспокоиться, господин Ховстад.
     Фогт (вынимая из кармана бумагу). Для  руководства  публики  достаточно
будет поместить вот это. Это официальное разъяснение. Извольте.
     Ховстад (берет бумагу). Хорошо. Будет помещено.
     Доктор Стокман.  А  мой  доклад  -  нет.  Воображают,  что  меня  можно
заставить замолчать, что можно замолчать истину! Не  так-то  это  будет  вам
легко, как вы думаете. Господин Аслаксен, не угодно ли вам немедленно  взять
мою рукопись и напечатать ее отдельной брошюрой, (*590)  на  мой  счет?  Это
будет мое собственное издание. Мне понадобится четыреста экземпляров... нет,
пятьсот... шестьсот.
     Аслаксен. Посули вы мне хоть золотые горы,  я  не  смею  служить  своей
типографией такому делу, господин доктор. Не смею, считаясь  с  общественным
мнением. И никто в городе не возьмется вам это напечатать.
     Доктор Стокман. Так верните мне рукопись.
     Ховстад (подавая рукопись). Извольте.
     Доктор Стокман (берет шляпу и палку). Мой доклад все-таки не  останется
под спудом. Я соберу сходку и прочту его; все мои сограждане  услышат  голос
истины!
     Фогт. Ни один из городских союзов не даст тебе залы для такой цели.
     Аслаксен. Ни единый. Это я верно знаю.
     Биллинг. Убей меня бог, коли дадут!
     Фру Стокман. Нет, это уж прямо позор!  Да  отчего  они  все  так  вдруг
против тебя... все как есть?
     Доктор Стокман (вспылив). А вот я скажу тебе отчего.  Оттого,  что  все
тут в городе, все как есть - старые бабы... вот вроде  тебя.  Все  только  и
думают о своих семьях, а не о благе общества.
     Фру Стокман (хватая его за руку). Так я им покажу, что  и  старая  баба
может стать мужественной... хоть раз. Теперь я за тебя, Томас!
     Доктор Стокман. Молодец, Катрине. И я добьюсь  своего,  клянусь  душой!
Если мне не дадут залы, я найму барабанщика ходить за мной по городу и  буду
читать свой доклад на всех перекрестках.
     Фогт. Да не совсем же ты рехнулся!
     Доктор Стокман. Вот именно!
     Аслаксен. Ни один человек в городе не пойдет за вами.
     Биллинг. Да убей меня бог, коли пойдет!
     Фру Стокман. Не сдавайся, Томас! Я  попрошу  наших  мальчиков  пойти  с
тобой.
     Доктор Стокман. Вот превосходная идея!
     Фру Стокман. Мортен пойдет с удовольствием. Да и Эйлиф, верно, тоже.
     (*591) Доктор Стокман. Да и Петра! И ты сама, Катрине!
     Фру Стокман. Нет, нет. Я не пойду. Но я буду смотреть на вас  из  окна.
Это я сделаю.
     Доктор Стокман (обнимая и  целуя  ее).  Спасибо.  Ну,  так  потягаемся,
господа! Погляжу я, как людская низость заткнет рот патриоту, который  хочет
оздоровить общество! (Уходит с женой в дверь налево в глубине сцены.)
     Фогт (озабоченно качая головой). Ну, теперь он и ее сбил с толку.

        "ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ"

     Большая старинная зала в доме капитана  Хорстера.  В  глубине  открытая
двустворчатая дверь, ведущая в переднюю. В левой продольной стене три  окна,
у противоположной стены возвышение, на нем столик с двумя свечами, графин  с
водой, стакан и колокольчик. Зала освещена лампами, повешенными в простенках
между окнами. Впереди, налево,  еще  столик  со  свечами  и  стул.  Впереди,
направо, вторая дверь из внутренних комнат и возле  нее  несколько  стульев.
Большая сходка городских обывателей всех сословий. В толпе  виднеется  также
несколько женщин и школьников.  Понемногу  прибывает  из  входных  дверей  в
глубине еще народ, так что зала наполняется.

     Первый обыватель (встречаясь со вторым). И ты сюда попал, Ламстад?
     Второй обыватель. Я-то на всех сходках бываю.
     Третий обыватель (стоящий рядом). Надеюсь, свисток захватили!
     Второй. Я-то захватил. А вы?
     Третий. Еще бы. А шкипер Эвенсен хотел притащить с собой большущий рог!
     Второй. Молодец Эвенсен!
     Все трое смеются.
     Четвертый обыватель (подходя). Слушайте, скажите  мне,  что  тут  такое
затевается вечером?
     Второй. Доктор Стокман собирается выступить против фогта.
     Четвертый. Да ведь он ему брат.
     Первый. Это все едино: доктор Стокман не трусит.
     Третий. Но ведь он сам неправ: в "Народном вестнике" пропечатано.
     (*593) Второй. Надо полагать, на этот раз он неправ. Никто ведь и  залы
не хотел ему сдавать. Ни союз домохозяев, ни городской клуб.
     Первый. Даже в водолечебнице залы не дали.
     Второй. Ну еще бы!
     Пятый обыватель (в другой группе). Ну, кого ж теперь нам держаться?
     Шестой обыватель (из этой же группы). Ты знай поглядывай на Аслаксена и
делай, что он.
     Биллинг (с папкой под мышкой, прокладывая себе путь в толпе). Извините,
господа! Нельзя ли  пропустить...  Я  от  "Народного  вестника"...  Премного
благодарен! (Садится к столу налево.)
     Рабочий. Этот из каких же будет?
     Второй рабочий. Неужто его не знаешь? Этот сморчок работает  на  газету
Аслаксена.
     Капитан Хорстер вводит фру Стокман и Петру из дверей направо,  за  ними
идут Эйлиф и Мортен.
     Хорстер. Вот тут у дверей, я думаю, вам  всем  и  разместиться.  Отсюда
живо можно выбраться в случае чего.
     Фру Стокман. Так вы думаете, будет скандал?
     Хорстер. Как знать... такая масса народу. Но вы садитесь спокойно.
     Фру Стокман (садится). Как мило с вашей стороны, что вы предложили мужу
свою залу.
     Хорстер. Раз никто другой не хотел, то...
     Петра (тоже садится возле матери). И смело, Хорстер.
     Хорстер. Ну, смелости, положим, тут не очень много надо было.
     Входят одновременно редактор Ховстад и владелец типографии Аслаксен, но
пробираются сквозь толпу в разные стороны.
     Аслаксен (Хорстеру). А доктора еще нет? Хоретер. Он ждет в той комнате.
     У входных дверей в глубине заметно особенное движение.
     (*594) Xовстад (Биллингу). Вот и фогт. Глядите.
     Биллинг. Да, убей меня бог, пришел все-таки.
     Фогт  пробирается  между  собравшимися,  вежливо  раскланиваясь,  затем
становится у стены налево. Немного спустя из дверей  направо  входит  доктор
Стокман. Он в черном сюртуке и белом галстуке. Некоторые  из  присутствующих
встречают его неуверенными аплодисментами, другие  слабо  шикают.  Наступает
тишина.
     Доктор Стокман (вполголоса). Ну, как ты себя чувствуешь, Катрине?
     Фру Стокман. Ничего, хорошо. (Понижая голос.)  Только,  пожалуйста,  не
горячись, Томас.
     Доктор  Стокман.  О,  я  сумею  сдержаться.  (Смотрит  на  свои   часы,
поднимается на возвышение и кланяется  публике.)  Уже  четверть  часа  сверх
назначенного времени... Так я начну... (Вынимает рукопись.)
     Аслаксен. Сперва ведь надобно выбрать председателя.
     Доктор Стокман. Нет, в этом нет никакой надобности.
     Несколько из присутствующих господ. Да! Да!
     Фогт. Я тоже полагал бы, что следует избрать председательствующего.
     Доктор Стокман. Но я созвал народ на публичную лекцию, Петер!
     Фогт. Лекция господина курортного врача может, пожалуй, вызвать прения.
     Голоса (из толпы). Председателя! Председателя!
     Xовстад. Требуют председателя. Такова воля граждан.
     Доктор Стокман (овладев собой). Ну, так и  быть  -  не  будем  неволить
граждан.
     Аслаксен. Не угодно ли господину фогту принять на себя эту обязанность?
     Трое господ (аплодируя). Браво! Браво!
     Фогт. По некоторым, легко понятным причинам я принужден уклониться. Но,
к счастью, среди  нас  есть  человек,  который,  я  думаю,  для  всех  будет
приемлем. Я имею в виду председателя союза домохозяев, владельца  типографии
господина Аслаксена.
     (*595) Много голосов. Да, да! Да здравствует Аслаксен! Ура, Аслаксен!
     Доктор Стокман берет рукопись и сходит с возвышения.
     Аслаксен.  Раз  меня  призывает  доверие  моих  сограждан,  я  не  смею
отказываться...
     Аплодисменты и крики "ура". Аслаксен всходит на возвышение.
     Биллинг (записывает). Итак, господин Аслаксен избран единогласно.
     Аслаксен. Раз уж я стою на  этом  месте,  то  да  позволено  мне  будет
сказать  несколько  кратких  слов.  Я  тихий,  мирный  человек,  стоящий  за
благоразумную умеренность... и... умеренное благоразумие. Это известно всем,
кто знает меня.
     Многие голоса. Да! Да! Да, Аслаксен!
     Аслаксен.  Из  школы  жизненного  опыта  я  вынес  то  убеждение,   что
умеренность - это добродетель, наиболее приличествующая гражданину...
     Фогт. Слушайте!
     Аслаксен. ...и что благоразумие и  умеренность  полезнее  всего  и  для
общества. Поэтому я и рекомендовал бы  уважаемому  согражданину,  созвавшему
нас сюда, постараться держаться в границах умеренности.
     Человек (у входных дверей). За благоденствие общества умеренности!
     Отдельный голос. Фу, чтоб тебе!
     Многие голоса. Тсс!.. Тсс!..
     Аслаксен. Прошу не прерывать, господа! Кто-нибудь требует слова?
     Фогт. Господин председатель!
     Аслаксен. Слово за господином фогтом.
     Фогт. В силу близкого родства, в каком, как, вероятно, всем известно, я
нахожусь со штатным врачом курорта, я бы предпочел воздержаться от выражения
своих мыслей.  Но  мое  официальное  положение  как  председателя  правления
курорта,  а  также  забота  о  важнейших  интересах  города  вынуждают  меня
выступить с предложением... Исходя из того предположения,  что  ни  один  из
присутствующих здесь граждан не сочтет желательным,  чтобы  недостоверные  и
(*596) преувеличенные представления о санитарных  условиях  водолечебницы  и
города нашли себе дальнейшее распространение...
     Многие голоса. Да, да, да! Этого нельзя! Мы протестуем!..
     Фогт. ...Так  на  этом  основании  я  и  предлагаю,  чтоб  собрание  не
допускало господина курортного врача до чтения или изложения своих  взглядов
на дело.
     Доктор Стокман (вспылив). Не допускало!.. Что такое?
     Фру Стокман (покашливая). Кх... Кх...
     Доктор Стокман (сдерживаясь). Так, значит, чтоб не допускало?
     Фогт. Я в своей разъяснительной заметке в "Народном вестнике" ознакомил
публику с главнейшими фактами, так  что  все  благомыслящие  граждане  легко
могут составить себе  надлежащее  суждение  о  деле.  Отсюда  вытекает,  что
предложение господина курортного врача...  помимо  того,  что  оно  является
выражением недоверия к местной администрации... клонится еще  к  обременению
налогоплательщиков излишними расходами по меньшей мере в сто тысяч крон.
     Ропот и отдельные свистки.
     Аслаксен  (звоня  в  колокольчик).  Потише,  господа!  Я  позволю  себе
поддержать предложение господина фогта.  Я  того  же  мнения,  что  агитация
доктора не без задней мысля.  Он  говорит  о  водолечебнице,  но  добивается
революции, замышляет передать бразды  правления  в  другие  руки.  Никто  не
сомневается в честности его побуждений... боже  сохрани!  На  этот  счет  не
может быть двух мнений. Я также  сторонник  народного  самоуправления,  если
только оно не слишком дорого обходится плательщикам налогов.  А  это-то  как
раз и выходит в данном случае. И потом... нет, бог свидетель... я, с  вашего
позволения, не могу на этот раз сочувствовать доктору Стокману. Самим дороже
обойдется. Вот мое мнение.
     Оживленное одобрение со всех сторон.
     Ховстад. И я чувствую  себя  вынужденным  выяснить  свою  позицию.  Мне
казалось  вначале,  что  агитация  док-(*597)  тора   Стокмана   заслуживает
известного сочувствия, и я поддерживал ее вполне беспристрастно, как мог. Но
затем мы открыли, что были введены в заблуждение ложным освещением дела...
     Доктор Стокман. Ложным!..
     Ховстад. Ну, не вполне верным. Это ясно доказало разъяснение  господина
фогта. Надеюсь, никто здесь не заподозрит моего либерального образа  мыслей?
Позиция,  которой  держится  "Народный  вестник"  в   крупных   политических
вопросах, известна всем и каждому. Но я узнал от  опытных  и  здравомыслящих
людей, что в чисто  местных  делах  газете  приходится  соблюдать  известную
осторожность...
     Аслаксен. Вполне согласен с оратором.
     Ховстад. В настоящем деле доктор Стокман, несомненно,  идет  вразрез  с
волею общества. А что составляет первый и важнейший долг  редактора  газеты,
господа, как не солидарность со своими читателями? И не  имеет  ли  он,  так
сказать,  негласных  полномочий  усердно   и   неусыпно   печься   о   благе
единомышленников? Или, быть может, я ошибаюсь насчет этого?
     Многие голоса. Нет! Нет! Нет! Редактор Ховстад прав!
     Ховстад.  Не  без  тяжелой  внутренней  борьбы  решился  я  порвать   с
человеком, в доме которого в последнее время был частым гостем, с человеком,
который до сегодня мог  радоваться  безраздельному  благорасположению  своих
сограждан, с  человеком,  единственный  или,  по  крайней  мере,  главнейший
недостаток которого в том, что он больше слушается сердца, чем разума.
     Отдельные разрозненные голоса. Правда! Ура, доктор Стокман!
     Ховстад. Но мой долг перед обществом побудил меня порвать с ним. И  еще
одно  соображение  заставляет  меня  противодействовать  ему   и   стараться
остановить его на том роковом пути, на который он свернул;  это  соображение
диктуется интересами его семьи...
     Доктор Стокман. Держитесь водопровода и клоаки!
     Ховстад. ....то есть его супруги и малолетних детей.
     (*598) Мортен. Это он про нас, мама?
     Фру Стокман. Тсс...
     Аслаксен. Так я предлагаю голосовать предложение господина фогта.
     Доктор Стокман. Не нужно. Я сегодня не стану  говорить  обо  всех  этих
безобразиях с водолечебницей. Нет, нет, вы услышите совсем о другом.
     Фогт (вполголоса). Это еще что?
     Пьяный (у входных дверей). Я плачу налоги. И потому имею голос.  И  мое
полное... твердое... беспримерное мнение, что...
     Несколько голосов. Молчать там!
     Другие. Он пьян. Убрать его!
     Пьяного выводят.
     Доктор Стокман. Дадут мне слово?
     Аслаксен (звонит). Слово принадлежит доктору Стокману.
     Доктор Стокман. Если бы всего  несколько  дней  тому  назад  кто-нибудь
осмелился зажать мне рот, как вот  теперь,  я  бы,  как  лев,  защищал  свои
священнейшие человеческие  права.  Но  теперь  мне  все  равно,  теперь  мне
предстоит высказаться о более серьезных вещах.

     Толпа плотнее обступает его. Среди присутствующих  показывается  Мортен
Хиль.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0959 сек.