Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Генрик Ибсен - Враг народа

Скачать Генрик Ибсен - Враг народа


     Я в эти последние дни много думал и размышлял... так много и о  многом,
что у меня голова пошла кругом...
     Фогт (покашливая). Гм...
     Доктор Стокман. Но наконец я разобрался во всем, нашел общую  связь,  и
все стало мне яснее ясного. Вот почему я и стою  здесь  сегодня  вечером.  Я
хочу сделать серьезные разоблачения,  сограждане.  Хочу  поделиться  с  вами
открытием, имеющим куда более широкое значение, нежели  пустячное  открытие,
что водопровод наш отравлен и что водолечебница стоит на зараженной миазмами
почве.
     Многие голоса (кричат). Не говорить о водолечебнице! Не  хотим  слушать
ни слова об этом!
     Доктор Стокман. Я сказал, что буду говорить о великом открытии, которое
я сделал на этих днях. Я от-(*599) крыл, что  все  наши  духовные  жизненные
источники отравлены, что вся наша гражданская общественная жизнь зиждется на
зараженной ложью почве.
     Несколько голосов (негромко). Что он говорит?
     Фогт. Подобная инсинуация!..
     Аслаксен  (положив  руку  на   колокольчик).   Оратор   призывается   к
умеренности.
     Доктор Стокман. Я так искренне любил  свой  родной  город,  как  только
может любить человек колыбель своего детства. Я был еще не стар, когда уехал
отсюда, и расстояние, тоска по родине и воспоминания окружили в моих  глазах
особым ореолом и место и людей.

     Слышны отдельные хлопки и одобрения.

     И вот я много лет провел на севере в ужасном захолустье. При встрече  с
людьми, затерянными там среди груд камней, мне часто приходило в голову, что
этим несчастным, жалким созданиям, право, нужнее был  бы  ветеринар,  нежели
такой человек, как я.

     В зале ропот.

     Биллинг (понизив голос).  Ну,  убей  меня  бог,  коли  я  слышал  когда
что-либо подобное!..
     Xовстад. Это просто глумление над народом, достойным всякого уважения.
     Доктор Стокман. Погодите немножко. Не думаю,  чтоб  кто  мог  упрекнуть
меня в том, что я забыл там свой родной город. Я вынашивал там свою мысль  -
план превращения нашего города в курорт.

     Хлопки и протесты.

     И  когда  наконец  после  долгих  лет  судьба  смилостивилась  ко   мне
настолько, что я мог вернуться на родину...  да,  сограждане,  мне  казалось
тогда, что большего мне  и  желать  не  остается.  Нет,  впрочем,  одно  еще
оставалось: желание горячо, усердно, неустанно трудиться на благо  родины  и
всего общества.
     Фогт (глядя в пространство). Довольно странным способом... гм...
     (*600) Доктор Стокман. И вот я наслаждался здесь этим счастьем  слепоты
своей. Но вчера утром... нет, в сущности, третьего дня  вечером...  глаза  у
меня открылись, и первое, что бросилось мне в глаза, это невероятная тупость
местных властей...

     Шум, крики и смех.

     Фру Стокман (энергично кашляет). Кх... кх... кх...
     Фогт. Господин председатель!
     Аслаксен (звонит). В силу своих полномочий...
     Доктор Стокман. Нельзя привязываться к слову,  господин  Аслаксен.  Это
мелочно. Я хочу только сказать, что у меня  открылись  глаза  на  невероятно
безобразное хозяйничание наших заправил, повинных в том, что  у  нас  теперь
такая водолечебница. Этих господ я не выношу, довольно таки навидался  я  их
на своем веку. Они, словно  козлы,  пущенные  в  огород,  всюду  гадят;  они
становятся поперек дороги свободному человеку,  куда  он  ни  повернется,  и
самое лучшее было бы истребить их, как прочих вредных животных...
     В зале волнение.
     Фогт. Господин председатель, разве такие выражения допустимы?
     Аслаксен (положив руку на колокольчик). Господин доктор!..
     Доктор Стокман. Я не понимаю, как это  я  лишь  теперь  разглядел  этих
господ  как  следует.  У  меня  ведь  постоянно  был  перед  глазами   такой
великолепный экземпляр, как мой брат Петер, тяжелый на подъем, закоснелый  в
предрассудках.

     Смех, шум и свистки.

     Фру Стокман (покашливает). Кх... кх... Аслаксен неистово звонит.
     Пьяный (опять пробравшийся в залу). Это вы на меня  намекаете?  Ну  да,
меня зовут Петерсен, но черт меня подери...
     Несколько голосов (сердито). Вон пьяницу! За дверь его!

     Пьяного опять выталкивают.

     (*601) Фогт. Что это за личность?
     Один из близстоящих. Не знаю, господин фогт.
     Второй. Он не здешний.
     Третий. Говорят, грузчик из... (Остальных слов не слышно.)
     Аслаксен. Человек этот, по всей видимости, охмелел от баварского  пива.
Продолжайте, доктор, но, пожалуйста, соблюдайте умеренность.
     Доктор  Стокман.   Ну,   хорошо,   сограждане.   Я   не   буду   больше
распространяться о наших заправилах. Если бы  кто-либо  подумал  вывести  из
только что сказанного мною заключение, что я собираюсь сегодня свести  счеты
с этими господами, то он  ошибся  бы,  сильно  ошибся  бы.  Я  питаю  благую
надежду, что все эти пережитки, эти древние остатки  отживших  мировоззрений
сами наилучшим образом сведут себя на нет  и  не  нужно  докторской  помощи,
чтобы  ускорить  их  отправление  к  праотцам.  Да  и  не  этого  рода  люди
представляют самую грозную опасность  для  общества;  не  о  н  и  наиболее,
содействуют  отравлению  источников  нашей  духовной   жизни   и   заражению
общественной почвы; не  они  опаснейшие  враги  истины  и  свободы  в  нашем
обществе.
     Крики со всех сторон. Кто же? Кто же тогда? Назовите их!
     Доктор Стокман. Будьте спокойны,  назову!  Это-то  и  есть  то  великое
открытие, которое я сделал вчера. (Возвышая  голос.)  Опаснейшие  среди  нас
враги  истины  и  свободы  -  это  сплоченное  большинство.  Да,   проклятое
сплоченное либеральное большинство! Оно! Так и знайте!

     Неистовый шум. Большинство присутствующих  кричит,  топает  и  свистит,
несколько  пожилых   господ   украдкой   обмениваются   взглядами,   видимо,
наслаждаясь происходящим. Фру  Стокман  в  испуге  встает.  Эйлиф  и  Мортен
угрожающе наступают на шумящих школьников. Аслаксен  звонит  и  призывает  к
порядку. Ховстад и Биллинг пытаются говорить, но ничего не  слышно.  Наконец
шум стихает.

     Аслаксен.  Председатель  ожидает,  что  оратор   возьмет   назад   свои
необдуманные выражения.
     Доктор Стокман. Никогда в жизни,  господин  Аслаксен.  Именно  огромное
большинство нашего общества (*602) лишает меня свободы, хочет воспретить мне
говорить правду.
     Xовстад. Право всегда на стороне большинства.
     Биллинг. И правда тоже, убей меня бог!
     Доктор Стокман. Большинство никогда не бывает право. Никогда, -  говорю
я! Это одна из тех общепринятых лживых условностей,  против  которых  обязан
восставать каждый свободный и мыслящий человек. Из каких людей  составляется
большинство в стране? Из умных или глупых?  Я  думаю,  все  согласятся,  что
глупые люди составляют страшное,  подавляющее  большинство  на  всем  земном
шаре. Но разве это правильно, черт возьми, чтобы  глупые  управляли  умными?
Никогда в жизни!

     Шум и крики.

     Да! Да! Вы можете перекричать меня, но вам не опровергнуть  моих  слов.
На стороне большинства с_и_л_а, к сожалению, но  не  п_р_а_в_о.  Правы  я  и
немногие другие единицы. Меньшинство всегда право.

     Снова сильный шум.

     Ховстад. Ха-ха! Так доктор Стокман стал со вчерашнего дня аристократом!
     Доктор Стокман. Я сказал уже, что не хочу тратить даром слов,  говорить
о кучке хилых, на ладан дышащих умников, плетущихся  позади.  Бьющая  ключом
жизнь не имеет с ними больше ничего общего. Но я говорю о немногих отдельных
единицах, усваивающих все новые рождающиеся на свет истины. Эти  люди  стоят
как бы на аванпостах человечества, -  так  далеко  впереди,  что  сплоченное
большинство  еще  не  доплелось  туда!  -  и  там  они  бьются  за   истины,
народившиеся в сознании мира еще  слишком  недавно,  чтобы  успеть  сплотить
вокруг себя какое-нибудь большинство.
     Ховстад. Стало быть, доктор стал революционером!
     Доктор Стокман.  Ну  да,  черт  возьми,  господин  Ховстад!  Я  намерен
ниспровергнуть ту ложь, будто бы истина там, где  большинство.  Что  это  за
истины, вокруг которых обыкновенно толпится большинство? Это истины,  (*603)
устаревшие настолько, что пора бы уж сдать  их  в  архив.  Когда  же  истина
успела так устареть - ей недолго стать и ложью, господа.

     Смех и выражения негодования.

     Да, да, хотите верьте, хотите нет. Но истины  вовсе  не  такие  живучие
Мафусаилы, как люди воображают. Нормальная истина живет... скажем... ну, лет
семнадцать-восемнадцать, самое большее - двадцать, редко  дольше.  Но  такие
пожилые истины всегда ужасно худосочны. И все-таки большинство именно  тогда
только и начинает заниматься ими и  рекомендовать  их  обществу  в  качестве
здоровой духовной пищи. Но такая пища малопитательна, могу вас уверить,  как
врач я в этом сведущ. Все эти истины,  признанные  большинством,  похожи  на
прошлогоднее копченое мясо, на прогорклые, затхлые, заплесневевшие  окорока.
От  них-то  и  делается  нравственная  цынга,   свирепствующая   повсюду   в
общественной жизни.
     Аслаксен. Мне кажется, уважаемый оратор слишком  далеко  уклоняется  от
предмета.
     Фогт. Я по существу присоединяюсь к мнению председателя.
     Доктор Стокман. Нет, право, ты  рехнулся,  Петер.  Я  держусь  предмета
насколько возможно. О чем же я и хочу говорить, как не о  массе,  толпе,  об
этом треклятом  сплоченном  большинстве?..  Это  оно,  говорю  я,  отравляет
источники нашей духовной жизни и заражает под нами почву.
     Ховстад. И вы  обвиняете  в  этом  свободомыслящее  большинство  потому
только, что оно благоразумно держится бесспорных, общепризнанных истин?
     Доктор Стокман. Ах,  милейший  господин  Ховстад,  не  толкуйте  мне  о
бесспорных истинах. Истины, признаваемые  ныне  массой,  толпой,  -  это  те
истины, которые  признаны  были  передовыми  людьми  еще  во  времена  наших
дедушек. Мы, современные передовые люди, уже не признаем их больше истинами,
и я не допускаю истины вернее  той,  что  никакое  общество  не  может  жить
здоровой жизнью, основываясь на таких старых, безмозглых истинах.
     (*604) Xовстад. Вместо того, чтобы говорить так на ветер, вы  бы  лучше
сказали нам, какими это мы живем старыми, безмозглыми истинами? Любопытно бы
знать!

     Выражения одобрения с разных сторон.

     Доктор Стокман. Э, да я мог бы насчитать целую кучу этой дряни, но  для
начала остановлюсь на одной  общепризнанной  истине,  которая,  в  сущности,
прескверная ложь, но  которою  кормятся  и  господин  Ховстад,  и  "Народный
вестник", и все приверженцы "Народного вестника".
     Ховстад. Ну, и эта истина?..
     Доктор Стокман. Это учение, которое вы приняли от  прадедов  и  которое
бессмысленно проповедуете направо и налево, учение, что масса, чернь,  серая
толпа составляет ядро народа, что это и есть сам  народ...  что  рядовые  из
этой толпы, эти невежественные и неразвитые  члены  общества,  имеют  те  же
права судить-рядить, одобрять, отвергать, заседать и править, как  единичные
духовно благородные личности.
     Биллинг. Ну, убей меня бог, если я...
     Ховстад (одновременно кричит). Граждане, заметьте себе это!
     Многие голоса (озлобленно). Ого! Так мы не народ? Или одни  благородные
годны править?
     Рабочий. Долой того, кто так разговаривает!
     Другие. Вон его!
     Один из обывателей (кричит). Труби в рог, Эвенсен!

     Раздаются мощные звуки рога, свистки и яростные крики.

     Доктор  Стокман  (когда  шум   несколько   стихает).   Да   будьте   вы
благоразумнее! Неужто вы не можете хоть  раз  в  жизни  выслушать  правду  в
глаза? Я и не требую вовсе, чтобы вы все так сразу и согласились со мной. Но
я, разумеется, ожидал, что хоть господин Ховстад отдаст мне  справедливость,
если только немножко придет в себя.  Господин  Ховстад  претендует  ведь  на
титул вольнодумца...
     Несколько голосов (озадаченно и негромко). Вольнодумца? Что он говорит?
Разве редактор Ховстад вольнодумец?
     (*605) Ховстад (кричит). Докажите, доктор Стокман! Когда  я  высказывал
это печатно?
     Доктор Стокман (подумав). Нет, черт возьми, вы  правы.  На  это  у  вас
никогда не хватало мужества. Ну, я не стану припирать вас к стене,  господин
Ховстад. Пусть я сам буду вольнодумцем. Теперь я  с  помощью  естествознания
выясню вам всем, что "Народный вестник" бессовестно водит вас за нос, говоря
вам, что чернь, масса, толпа - истинное  ядро  народа.  Это  газетная  ложь.
Чернь не что иное, как сырой материал,  из  которого  народ  должен  создать
народ.

     Ропот, смех и волнение.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1116 сек.