Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Константин Леонтьев - Чужие чувства

Скачать Константин Леонтьев - Чужие чувства


     Циннеркнок:
     Какие непостоянные эти девушки! То в одну влюбишься, то в другую... Ох,
это так ужасно - женщины  так красивы, а молодость  так коротка. Ох, как это
ужасно.
     Эдвард Дагмар:
     Трагедия  некрасивых  мужчин  в  том,  что  им  тоже нравятся  красивые
женщины.
     Циннеркнок:
     Странно,  что даже  когда  я  перестал  интересоваться  девушками, они,
несмотря  на  это,  так  и  не  начали  интересоваться  мною.  Не  замечают,
игнорируют. Первобытные люди своих  старичков хотя бы съедали. А  разве люди
теперь не едят друг друга?
     Линни:
     Не на этой неделе.
     Циннеркнок:
     Ай, молодежь, не бережете Вы хорошие традиции.
     Эдвард Дагмар:
     Что поделаешь? Молодежь замечает только себе подобных. Для  молоденьких
девушек  все   мужчины  старше  тридцати   выглядят  абсолютно   одинаковыми
стариками.
     Циннеркнок:
     Линни,  Вы  просто цветущий  миндаль!  Судя по красоте  - будут жертвы.
Девушки  -  совершенно непредсказуемые существа:  приходится быть учтивым  с
каждой из них, потому что абсолютно  неизвестно,  кем они станут или за кого
они выйдут замуж.
     Линни:
     Тилли, что Вы делаете среди этих детей пожилого возраста?
     Циннеркнок:
     (встревает в разговор) Мы беседовали о превратностях любви.
     Линни:
     И что же Вы теперь, Тилли, думаете о любви?
     Тилли:
     Думаю, что любить женщин все равно стоит, несмотря на все то, что о них
говорят их мужья.
     Линни:
     Я тоже полагаю, что если бы богу было угодно, чтобы мужчины  оставались
холостыми, он не создал бы яблок.
     Эдвард Дагмар:
     Ах, Линни, Линни!  Ну разве так можно? Применять против мужчин сразу  и
красоту, и ум - это чересчур жестоко. Вы  бы хоть по соображениям  гуманизма
выбирали либо одно, либо другое.
     Линни:
     От чего же мне лучше избавиться - от красоты или от ума?
     Циннеркнок:
     Ни от  чего избавляться не нужно. Главное  - улыбайтесь! С тех пор, как
воздушные  замки стали строить из бетона, каждая недополученная улыбка может
вызвать целую катастрофу. Видите,  какой я несчастный - то  ли слепну, то ли
просто старею: женщин еще вижу, а их улыбки - уже нет. Улыбайтесь! Хотя чаще
всего улыбка  женщины означает  только  то, что  ей в эту минуту,  возможно,
просто нечего больше делать.  (обращаясь к  Тилли) А Вы  берегитесь, молодой
человек. Улыбки девушек - это капканы судьбы.
     Линни:
     Тетушка Эльза велела мне пригласить всех отобедать.
     Циннеркнок:
     Вот здорово! А то я уже думаю: кого бы тут съесть? Люди добрые, давайте
присядем, а  то так кушать хочется,  что денег в долг  никто не дает. Вкус к
жизни я  давно  потерял,  но аппетит  до сих пор не  утратил.  Люблю  поесть
вкусно, но много!
     Эдвард Дагмар:
     Много есть вредно.
     Циннеркнок:
     А мало - не получается. Есть надо больше, а то сопьешься.
     Эдвард Дагмар:
     А талия не исчезнет?
     Циннеркнок:
     У мужчин талия никогда не исчезает,  просто иногда она прячется, потому
что с возрастом  подбородок  все больше  вытесняет ее в  область  щиколоток.
Талия - это экватор, который постоянно стремится сместиться все ниже и ниже.
     Эдвард Дагмар:
     И  почему жизнь так несправедлива: все вкусное вредно, а все полезное -
невкусно?
     Циннеркнок:
     Врачи говорят, что, в принципе, все вредно. Но в нашем возрасте это уже
не имеет  никакого  значения.  Какая  разница,  что  люди  скажут  на  наших
похоронах? Хотя  лучше всего, если они скажут: "Смотрите,  он  шевелится!" А
Вы,  молодежь, берегите фигурки, пока они  у  Вас  есть. Как  говорится,  "в
каждом худом человеке сидит толстый и все время нахально  требует, чтобы его
выпустили". Все  женщины почему-то хотят похудеть. Даже те, которые не едят,
а  только курят и пьют.  Все  причитают: "Черт  с ним, с весом,  сбросить бы
объем!"
     Эдвард Дагмар:
     Во всем  виноват Эйнштейн. С  тех пор, как он объявил, что  все в  мире
относительно, женщины никак не могут решить: полнеют они или уже толстеют.
     Циннеркнок:
     Дайте мне  что-нибудь  съедобное! Я  только немного попользуюсь  и  все
верну обратно. Я все умею перерабатывать в жир, даже собственные волосы.
     Линни:
     А может быть, Вам заняться спортом?
     Циннеркнок:
     Спорт - это один из самых утомительных видов  безделья, это тунеядство,
доведенное до абсурда.
     Линни:
     Тогда как насчет диеты?
     Циннеркнок:
     На такую низость способны только вегетарианцы! Я  однажды сел на диету,
но раздавил ее. Хорошему человеку голодать вредно, а плохому - бесполезно.
     Линни:
     Расскажите нам пока что-нибудь интересное, Тилли.
     Циннеркнок:
     Да, только обязательно про еду.
     Тилли:
     Я читал, что женщины за свою жизнь в среднем съедают двадцать пять тонн
пищи, а мужчины - двадцать две тонны.
     Циннеркнок:
     Почему так мало?
     Тилли:
     Видимо, больше не успевают.
     Циннеркнок:
     Эх!  Не  будем  о грустном.  Пойдем  лучше наращивать  окорочка!  Будем
толстенькими! А худеть начнем сразу после обеда.
     Эдвард Дагмар:
     Меня, любимого, подождите.(все уходят).


     4
     КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
     "ПОДСЛУШИВАНИЕ"


     Эдвард Дагмар:
     (стараясь скрыть  волнение) Вот здесь... Я слышал за обедом - здесь они
должны встретиться.  А  мы  притаимся  вот там,  на скамеечке за кустами,  и
подождем.
     Тилли:
     А мне в детстве говорили, что подслушивать - нехорошо.
     Эдвард Дагмар:
     Да, подслушивать  нехорошо.  Кто предлагает подслушивать?  Подслушивать
нехорошо, низко, бесчестно, подло, пошло и аморально. Мы ни в коем случае не
будет подслушивать. Мы будем подсматривать. Где написано, что  подсматривать
плохо?
     Тилли:
     Кажется, взгляд через замочную скважину  считается не очень благородным
поступком.
     Эдвард Дагмар:
     Но здесь нет никакой замочной скважины...
     Тилли:
     Вы не ревнуете?
     Эдвард Дагмар:
     В   моем  возрасте  чувство  ревности  сильно  заглушается  ощущениями,
доставляемыми ревматизмом.  Каждому бог  дает что-то  свое:  одному красоту,
другому ум, третьему ревматизм.
     Тилли:
     Ревность  - один из  признаков  любви, говорят, иногда она  даже  может
стать ее причиной.
     Эдвард Дагмар:
     Ох, Вы  не знаете жизни,  Тилли! Это только в романах  пишут, что если,
увидев  жену, беседующую  с  другим мужчиной,  муж не  накричал  на нее,  не
подрался  с  ее  собеседником  и не покончил с  собой, значит, все - большая
любовь уже прошла.
     Тилли:
     Я читал, что женщины никогда не прощают ни ревности, ни ее отсутствия.
     Эдвард Дагмар:
     Да  зачем мне ревновать в  воскресенье, когда  для этого есть остальные
шесть дней недели? Конечно, я несколько старомоден и считаю, что в  объятиях
у  одной  женщины  не  должно  оставаться  слишком много  места для  второго
мужчины. Но Ганс надоел бы ей еще быстрее, чем я.
     Тилли:
     Почему Вы так думаете? Я слышал, что красивые женщины и богатые мужчины
никогда не надоедают друг другу, разумеется, пока не поженятся.
     Эдвард Дагмар:
     Тем не менее, статистика  утверждает, что  женщины намного вернее,  чем
мужчины, во  всяком  случае неверных  мужей в два раза  больше, чем неверных
жен. Для меня  всегда было  загадкой, с кем изменяют своим  женам эти лишние
мужья.
     Тилли:
     Наверное, друг с другом.
     Эдвард Дагмар:
     На  самом  деле  женщинам,  которые  разлюбили, не нужны ни любовь,  ни
нежность, ни даже деньги  - им  нужен только повод,  чтобы иметь возможность
пожаловаться  на отсутствие любви,  или нежности,  или  денег.  Для женатого
мужчины весь  ад  вымощен откровениями,  которыми  его  жена делится  с  его
друзьями.

     (Тилли и Эдвард Дагмар,  беседуя, уходят.  Входят  мистер  Циннеркнок и
Эльза Дагмар).

     Эльза Дагмар:
     Нам надо поговорить. Мне нужно пожаловаться.
     Циннеркнок:
     Желание  дамы  - закон... Правда, обычно мы  гораздо больше нуждаемся в
том, чтобы было с кем помолчать, чем в том, чтобы было с кем поговорить. Все
люди делятся на  тех, с  кем невозможно разговаривать, и тех, с кем  приятно
помолчать.
     Эльза Дагмар:
     Знаете что...
     Циннеркнок:
     Что, властительница моего сердца?
     Эльза Дагмар:
     Скажите, только честно, я очень постарела? Как я выгляжу?
     Циннеркнок:
     Ну, что  тут можно сказать? Вы - не красивая... Вы - очень красивая.  И
очень молодая. Просто прелесть!
     Эльза Дагмар:
     Ну да: девочке  говорят -  "Прелесть!", девушке говорят -  "Прелесть!",
молодой женщине говорят - "Прелесть!"  и только нам,  старухам, при  встрече
говорят (кривляется,  изображая старушку):  "Вы  сегодня  чудесно выглядите!
О-шшш-обенно  по  шшш-равнению  с тем, что от  Вас  о-шшш-танется лет  через
пять".  Никто  и никогда не скажет  Вам,  что  Вы  молодо выглядите, если Вы
действительно все еще молоды.
     Циннеркнок:
     Вы всегда были  красивы и  всегда  будете  молоды.  И как только  такую
красоту делают?
     Эльза Дагмар:
     Вы не поймете - Вы не косметолог. Но  говорят, что красивые  женщины не
умеют красиво стареть.
     Циннеркнок:
     Ну что Вы, красивые женщины иногда умирают, но не стареют никогда.
     Эльза Дагмар:
     Красивые  женщины умирают несколько раз.  А  годы  идут и  от  вечности
остаются какие-то опилки...
     Циннеркнок:
     Если женщина все еще способна расстраиваться, значит, она все еще очень
молода.
     Эльза Дагмар:
     Льстец! Ах,  какой Вы льстец!  Но не  Вы  ли  мне когда-то  очень давно
говорили:  "Если  Вы  слишком молоды  или недостаточно молоды - не верьте ни
клятвам, ни  комплиментам". А  еще, помню, Вы рассказывали,  что все женщины
делятся на очень молодых, "все еще молодых" и "все еще  молодых несмотря  ни
на что".
     Циннеркнок:
     Я тогда был слишком юн, чтобы что-нибудь понимать в  жизни, а тем более
-  в  женщинах.  В молодости мужчинам  все  девушки  старше восемнадцати лет
кажутся очень взрослыми.
     Эльза Дагмар:
     А в старости - слишком старыми?
     Циннеркнок:
     Любимой женщине никогда не бывает больше тридцати...
     Эльза Дагмар:
     А  не  любимой - меньше ста восьмидесяти? И  кто это  придумал,  что  с
годами  мы должны стареть,  в то время как  внутри  себя мы только молодеем?
Сердце не стареет, на нем не бывает морщин, только шрамы.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1016 сек.