Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Попов - Мама Белла

Скачать Александр Попов - Мама Белла


ТАЮТ СНЕГА
     На протяжении  многих лет  к сельским школам и детским садам относились
примерно  так: что должно быть и имеется в городской  школе, тому бывать и в
сельской.  Так  думали в  министерствах, управлениях образования страны, так
думали  и  пониже  --  в  районо  и  самих  школах.   Всеобщее  заблуждение,
равносильное  гипнозу  или,  если  выразиться  покрепче,  сумасшествию.   Не
обращали внимания на особенные условия  жизни школы на селе, которая  каждой
своей жилкой  крепко  переплетена,  сращена  с укладом жизни,  мироощущением
селянина-земледельца, скотовода.  Закрывали глаза на то, что педагогический,
учебно-воспитательный процесс не может не зависеть -- если посмотреть дела в
Усть-Ордынском округе --  от особенности  проживания  в  одном  селе  бурят,
русских  и татар, связанных  духовно,  мировоззренчески, хозяйственно и даже
языково: где-то  для  всех  доминирует  в общении бурятский язык, где-то  --
русский  или татарский.  Не  брали в расчет того, что всегда, даже  в  самые
смутные времена, было в российской деревне, -- мощного социального, бытового
догляда  мира за  личной,  семейной  и  общесельской,  общественной,  жизнью
односельчан. На селе все, всегда и все видят и слышат и все и всегда друг на
друга влияют. Не учитывалось,  что сельская общность людей -- замкнутая, как
говорится, варящаяся в собственном соку. Что люди села связаны так  же тесно
с природой,  как,  к  примеру, Земля  с  Солнцем;  эта связь -- своеобразное
духовное супружество с детства и  до конца дней  человека. Не замечали,  что
характерная особенность жизни школьника на селе -- жизнь  в производственной
среде.  А производственная среда  земледельца  и скотовода -- природа: поля,
леса, реки, небо, дающее или не  дающее дождь или снег;  крестьянские дети с
малолетства  принимают  самое  непосредственное и живейшее  участие в  делах
взрослых.   И   вместо   того,   чтобы   использовать   эту   особенность  в
образовательных,  гуманитарных целях,  расширять знания  ребенка о  сельском
хозяйстве, агрономии,  животноводстве, электрификации и механизации,  вместо
того, чтобы прилагать  преимущества жизни рядом с природой -- или, точнее, в
самой  природе,  --  для  привития  ребенку  эстетического  чутья,  развития
эколого-философского  мышления,  образовательные  учреждения  давали  общие,
малоприменимые  в  местных  условиях  знания  и  умения, развивали  ребенка,
основываясь   на   чуждых  для  него  материале,  образах,   умозаключениях.
Эстетическое воспитание и обучение --  общее, трудовое --  общее, физическое
-- общее,  интеллектуальное  --  общее. Все общее,  усредненное,  без  учета
особенностей  региона,  сельского  микрорайона,  межнациональных  отношений,
мировоззрения селянина.
     Когда  же сельская  школа станет  действительно  сельской  --  поистине
народной и свободной?
     * * * * *
     Мы знаем одну интересную страну, в  которой сложено много стихов, спето
о  дружбе  народов, в которой чиновничьи  и педагогические роботы  с высоких
трибун и в классных аудиториях  уверяли людей,  что все  они дружны, что они
одна  семья -- семья  народов. О  какой стране мы  говорим --  вы, читатель,
конечно, догадались. Да, да,  о ней речь, о нашей с  вами боли -- о  России.
Язвы разъедают ее  тело, а главная -- недружелюбие наций. Вслушаемся в  нашу
речь  --  в ней вся  наша "свинцовая" мерзость. Мы друг другу нередко  можем
сказать: "чурка",  "жид",  "налим",  "кацап",  "хохол",  "азер",  "злой, как
татарин",   "русская  свинья",  "чукча"  как  синоним  глупости  и  тупости,
"чуркистан",  "узкоглазый", -- довольно! Так мы дружим. Так сожительствуем в
общем доме  --  России.  Не до гармонии, не до наслаждения тем, что  ценно и
любимо  твоим национальным  соседом,  а  нередко  ждешь  --  тебя,  "русскую
свинью",  ножиком пощекочут за  то, к  примеру,  что  как-то  нечаянно  или,
напротив,  умышленно  --  несомненно, находятся  среди  русских  свиньи!  --
оказался ты  неучтив  к "чурке". Да и "чурка" живет в напряжении: "Расколют,
-- наверное, думает, -- и хоп в печку..."
     Шутки оставим для лучших времен, до тех времен, когда научимся смеяться
над своими недостатками и по самым высоким меркам ценить достоинства других.
     Но  когда  наступят  такие  времена?  Ждать,  ничего  не  совершая  для
ускорения их созревания? Нельзя! Надо искать способы гармоничного разрешения
проблемы. Один из таких способом, нам кажется, -- Тарасинский проект.
     Прежде всего следует отметить, что поселок Тараса -- как бы миниатюрная
модель России с ее национальной многослойностью. Основных "слоев" в  поселке
три -- буряты, русские,  татары. На деле никто никогда ни  в поселке,  ни  в
районе не  мучался над вопросом:  быть  или не  быть  национальной  культуре
русских,   бурят   или    татар?    Организовывались   какие-то    случайные
национально-окрашенные  мероприятия,  праздники, проходившие  раз  в  год  и
заканчивавшиеся   или,   напротив,   начинавшиеся  пьянкой.  Оторванное   от
литературных источников  владение родным  языком, который от  десятилетия  к
десятилетию "высыхал", как беспощадно высыхают  даже большие реки или озера,
если   не   подпитываются  ручьями,   речушками.   Родной  язык   становился
неинтересен,  вял,  отторгался из жизни,  прежде  всего, конечно, молодежью.
Национальную  одежду  с  ее  особенной,  формировавшейся  веками  философией
орнамента  и покроя можно было увидеть  только в  поселковом  музее и весьма
редко на заканчивающих свой земной путь стариках.
     Но вот радостный парадокс-надежда, на который мы натолкнулись, исследуя
социокультурную  ситуацию в районе и в той же Тарасе: как медведь в глубокой
берлоге,   жила  и  живет  --  но  спала  дремучим  сном,  только  мало-мало
шевелилась! -- тяга к своему национальному жизнетворчеству -- языку, одежде,
танцам, орнаменту, философии, религии, кухне, агротруду. Так и ждешь:  спит,
спит медведь, довольствуясь сосанием лапы,  да вдруг очнется, рявкнет  и  --
полезет на волю.
     Однако медведь -- спит. "Не умер ли? -- досадуем мы. -- Дышит!"
     Так  порой и национальная культура:  мощная,  как медведь, но --  спит,
ждет какого-то часа пик или того, кто ее растолкает.
     Мы убеждены, что без усилий по разбуживанию национального самосознания,
без шагов, действий общественности, государственных  органов, сельского мира
--  спать нации  медведем веки вечные, разлагаться  и смердеть.  Кто  знает,
может  и  не  сработать  инстинкт  самосохранения.  Надо будить!  Звонить  в
колокола общественного мнения, стучать в трещотки межпартийной борьбы --  не
померли бы "медведи" в своем сонном и нередко пьяном оцепенении.
     Итак, очевидное и радостное  --  тяга к возрождению своей  национальной
культуры,  языка  живет.  В Тарасе мы даже большее увидели: русские  неплохо
владеют  бурятским  или татарским языком;  всем селом отмечают  национальные
праздники.  С  учетом этих  "тяг",  предрасположенностей и  была разработана
программа по развитию национальных культур бурят, русских, татар  и очерчены
методы гармонизации их сосуществования.
     Пройдемся по  программе  с анализом конкретных шагов.  Главное  --  был
создан на базе Тарасинского методического куста, формально  и малоэффективно
объединявшего  среднюю и  три  начальных школы,  Тарасинский образовательный
комплекс  с   развитием  национальных  культур  --  такое  у  этого   нового
управленческого,    организационно-педагогического,    научно-методического,
финансово-хозяйственного и просветительского организма официальное название.
Также в него  вошел  детский  сад.  То есть  если  раньше начальные школы  и
детский  сад  развивались  порознь, а  чаще  всего  вообще  не  развивались,
выпуская  в  среднюю  школу   слабо  подготовленных  детей,  то  теперь  все
объединены  в  одну  крепкую  упряжь  учебно-воспитательного  плана,  в один
финансово-хозяйственный механизм -- все проблемы любого учреждения комплекса
решаются таким своеобразным педагогическим миром, исполняет решения которого
директор  комплекса.  Под педагогическим  контролем  находится  вся  система
подготовки  детей   от  детского   сада   и  до  выхода  из  средней  школы.
Комплексность и  непрерывность образования пропитали,  охватили  собою  все:
изучение   конкретных  предметов,  вхождение  и  углубление   детей   в  мир
национальных  ценностей,  освоение  языков  --  как  своего  родного, так  и
народа-соседа, освоение трудовых навыков  скотовода и землепашца. И  все это
от детского сада и выше, выше.
     Мы  опасались:  будут  ли  охотно  изучать  русские  и  татарские  дети
бурятский язык?  Со взрослыми, к слову,  несколько  иная  картина:  их быт и
тесные трудовые контакты порой  подталкивали осваивать бурятский. Нам теперь
совестно  за  свои опасения. Дети с еще незамутненными и  не  отравленными в
условиях глубинного  села душами  деловито, с крестьянской  основательностью
своих  родителей  и  старанием  принялись  за  нелегкое дело  освоения языка
коренного  народа  --  народа-соседа,  народа-брата.  И  опять  напомним:  с
детского сада и выше,  выше -- да, верим, потом они пойдут по жизни со своим
благодатным разноязычием.  Татарский язык, кстати, изучается  факультативно,
но  к нему не ослабленное внимание, не второстепенный он в языковой  системе
Тарасинского   комплекса.   Просто   желающих   изучать   его   пока   мало.
Предпочтительнее -- бурятский и русский.
     Пронизаны духом и материей национальной культуры русских, бурят и татар
учебные   планы   общеобразовательных   предметов.   Например,  физкультура:
преподаются национальные  виды  борьбы, осваивается  стрельба из лука;  дети
состязаются  на  лошадях.  В  географию   органично  вплелись  сведения   по
краеведению -- климат, рельеф, почвы не только далекой Африки, но и знакомой
с  детства  --   однако,  как  выясняют  ученики,  не  очень-то  знакомой  и
удивительно   интересной  --  родной  земли.  В  историю   влились  сведения
историко-краеведческого  характера --  о проживающих на Усть-Ордынской земле
народах:  выясняют,  волею каких исторических ветров  они  сошлись и  теперь
сожительствуют. Предметы биологического цикла  расширились -- не  бесполезно
ученикам узнать о животном и растительном мире округа, района и окрестностей
своего  села.  В домоводство  пришли темы  по национальным кухням. На трудах
мальчики  пробуют  вырезать узоры из дерева, обрабатывать  кожу.  На  уроках
литературы изучаются забытые нами бурятские и татарские поэты и писатели.
     Но  урока, разумеется, мало, чтобы  культура, язык своего народа  стали
кровью и нервами души подрастающего поколения.  Семья должна лелеять хрупкое
семя,  зароненное школой,  ухаживать  за неловко  и  неуверенно  выбившимися
росточками. Но  в семьях --  во многих семьях  --  скверно  обстоит  дело не
только  с родным  языком,  но и с  национально-окрашенным  бытом,  образами,
традициями. Чудом  сохранились  какие-то  крупинки.  Мы видели: хочет, очень
хочет родитель, чтобы "мое", "родное", "национальное", наконец-то, расцвело,
обласкало душу.  Как  быть? Нашлись  в Тарасинском комплексе  люди,  которые
яснее понимали и вернее знали культуру  своего народа. Благодаря им родились
клубные объединения для сельчан и детей: "Уряал" -- бурятский центр, "Рэхим"
-- татарский", "Светелочка" -- русский. Дети вместе со взрослыми  копаются в
"пыли веков" -- составляют родословные. Утеряны некоторые  ниточки,  темно и
беззвучно для современников прошлое  многих родов:  мало  кого на протяжении
последних  пятидесяти  --  семидесяти  лет  интересовали предки,  их  мысли,
свершения, заботы, опыт. Но древние греки говорили: начало -- половина дела.
Тарасинские школьники и  взрослые шагнули к мудрости предков, и какую и чего
"половину" они  уже получили? Наверное, как разумнее, толковее  строить свою
личную и  сельского мира жизнь.  Забота о памяти,  нам представляется, -- не
только   совершенствование   настоящего,  но  и   забота  о  будущем.  Детей
воспитывает прошлое  -- будем верить, что для более счастливого,  чем у нас,
будущего.
     К  слову,  начато  составление  летописей  всех родов  Тарасы.  Пустот,
неизвестного, таинственного, непонятного -- завалы.  "Разгребем", -- говорят
немногословные тарасинцы.
     В  национальных  клубах дети  изучают  обряды  своего кровного  народа,
бытовые мелочи,  которые хотя и пришли из старины,  но не бесполезны сейчас,
например,  навыки по выделке  кож, хранению продуктов питания, приготовлению
настоев целебных трав, кройке, шитью, по способам  верховой езды на лошадях,
по традициям народной кухни,  игре  на полузабытых музыкальных инструментах.
Например, дети осваивают  шитье  подушек  из  телячьих  шкур  и узнают,  что
разумнее всего набивать их шерстью диких коз --  не  скатывается. Корпят над
узорами -- зашифрованной мудростью народа.
     Все, что дети узнали, освоили на уроках и в клубах, порой  выливается в
яркие  традиционные  национальные  праздники.  Но  отмечают  не  за  высоким
забором, не узконационально, а всем селом, всем многоцветным миром Тарасы. В
этом году широко отпраздновали масленицу.
     Но никакой, думается, праздник не сроднит  народы, если  дружбой, духом
мирного  сожительства и  терпимости  не  будут пропитаны  будни с совместным
трудом  и  устремлениями.  В  головной  школе  образовано  пять  центров  --
трудового  воспитания,  спортивно-массовой  работы, туристско-краеведческий,
трудновоспитуемых  под  названием  "Искорка"  и  центр  ремесел,  прикладных
искусств.   Через   центры   подрастающее   поколение    и   взрослые   всех
национальностей объединяются  в  общем труде: на полях местного акционерного
общества,  на свиноферме, в  ремонте школ  и  детского  сада,  в  заботах  о
трудновоспитуемых  детях,  нерадивых  родителях, в подготовке праздников,  в
походах,  --  наверное,  не  надо  перечислять: все это  обычные,  школьные,
сельские будни, в  которых болит  голова,  но в которых  нередки  и всплески
радости -- одного человека или всех.
     Нынче весной мы съездили в  гости к тарасинцам и порадовались: комплекс
живет, ровно  дышит  и, как младенец, требует  много  пищи для своего роста.
Местная  администрация плохо подпитывает его  финансами; не лишними могли бы
оказаться   видеомагнитофон,    телевизор,    стройматериалы   для   ремонта
малокомплектной   школы,  автомобиль,  который  помог  бы  инспекторской   и
методической службам комплекса  почаще  бывать в  отдаленных школах. Но  нам
представляется, когда-нибудь, наконец-то, заживет Россия --  глядишь, и дела
в Тарасе  и  во всем  народном образовании страны  поправятся. Другое крепко
обеспокоило  нас:  власти   Усть-Ордынского  Бурятского  автономного  округа
равнодушны  к  Тарасинскому   проекту.  Была  презентация  комплекса  --  ни
полчеловека не приехало из Усть-Ордынского. Обращались тарасинцы  в окружное
ГлавУНО:  мол,  помогите  с программами,  курсами  повышения квалификации --
таинственное молчание. Хотя --  Бог с ними. Не стали бы  вредить делу, -- уж
очень тревожное равнодушие.
     Уезжали  мы из  Тарасы -- выдался  славный денек: широко  раскрылось от
недавних облачных куч синее-синее --  даже в глазах томительно побаливало --
небо. Как из ведра лило на парную, но еще мерзлую землю полей и лесов жаркую
воду  света небывало яркое солнце. Да не солнце это было,  а просто какая-то
солнечная,  сжатая в  круглый комок туча. От долгожданного  тепла на  сердце
стало  легче.  Душа  тянулась к  ястребу,  медленно  кружившему  над  голыми
седовато-коричневыми  тарасинскими холмами.  Слух  останавливался  на  звоне
несущейся  с   холмов   талой   воды.   Она   бурлила,  густо   пенилась   и
разбрызгивалась,  ударяясь  о коряги  и  камни.  Сотни  ручьев  сшибались  в
одном-двух  мощных,  густо-серых потоках,  с  шумом  неслись  вдоль  дороги,
сбивались  в  заводи,  в  которых  крутились  щепки, сухая  трава. Водопадом
вырывались на поля, елани и бежали как обезумевшие от неожиданно нагрянувшей
весны к рекам и полноводным ручьям. Мы  в автобусе  быстро ехали в  Иркутск.
Было душно. Скинули куртки и шапки. Дремали, но слышали  тихий разговор двух
стариков:
     -- Гляди,  солнце  набедокурило: враз растаяло  снег. Влага, Павлыч, не
задержалась на полях -- не быть этим годом урожаю.
     -- Типун тебе, Сергей, на  язык: молодой ишо,  вот и мелешь  без толку.
Снег  живо сошел, но  еще быстрее  вернется. Всего  сполна получит  земля: и
влаги, и солнца. Вспомнишь мое слово.
     Мы слипающимися глазами смотрели на потоки воды и думали:  "Ничего, все
образуется.  Тараса  и   вся  Россия  выдержат.  Прольется  на  наши  головы
благодатный дождь. -- И, быть может, уже во сне ясно сказали себе на свои же
сомнения: -- Нет, не рывок в утопию, а первый и робкий шаг к созиданию..."
     Автобус, разрывая жаркие солнечные сети, быстро ехал на запад.
     А  через три  дня  на землю  упал тяжелый сырой снег и долго не сходил,
просачиваясь в поля и огороды.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0966 сек.