Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Светлана Василенко - Дурочка

Скачать Светлана Василенко - Дурочка


   11
Ночью, когда Ганна спала, открылась вдруг дверь. Ганна проснулась.
Тихо, крадучись вошел в хлев  хозяин.  Невидяще  шел,  на  ощупь.  Ганна
привстала, отползла. Хозяин оглянулся, пошел на шорох. Ганна встала, по-
пятилась, забилась в угол. Спрятаться больше было негде. Хозяин  подошел
к ней.
   - Вот ты где, - прошептал, - Ганна.
   Ганна вздрогнула, имя свое услышав.
   - Я тебя сразу узнал. Ты из детдома. Сегодня справки  навел.  Ты  там
делов наделала!
   Ганна от его слов вздрагивала, как от ударов.
   - Я тебя должен сдать.
   Ганна от ужаса закрыла лицо руками.
   - Но я не сдам тебя.
   Ганна удивленно взглянула на него.
   - Я не зверь! - закричал. - Я не зверь! Я не хочу быть зверем! Вы ду-
маете, что мы звери? А мы люди, мы такие же, как вы! Люди мы! Люди! - Он
вдруг заплакал. - Мы такие же люди!
   Он плакал. Ганна гладила его, успокаивая.
   Потом легко пошла к двери. Открыла. Встала на пороге. Он поднял  гла-
за.
   - Ты куда? Ты будешь жить с нами. Не в хлеву. В  доме.  У  нас  детей
нет. Ты нам дочкой будешь. Хозяйка - матерью будет. Я - отцом.
   Ганна покачала головой: нет.
   - Гребуешь? Даже ты брезгуешь... - опустил он голову.
   Ганна вышла и пошла по пустынной дороге.
   - Стой! - закричал хозяин. - Вернись!
   Она побежала.
 
   12
Под утро Ганна у дороги легла, в теплой пыли, уснула.
   По дороге верблюд шел. Шел - будто плыл, повозку вез. На козлах Кана-
рейки сидели, муж и жена, - волос желт, лица  конопаты,  с  утра  -  еще
солнце не встало - уже пьянехоньки. Сидят в обнимку, песни поют.
   Увидела Канарейка Ганну, крикнула верблюду:
   - Тпр-р-ру! Стой, Сулеймен!!!
   Верблюд не останавливался: не понимал по-русски.
   - Тпр-р-ру! Я кому сказала! Який ты! Басурман! -  натянула  изо  всех
сил вожжи. - Стой! Дьявол!
   Верблюд поглядел на нее бархатным басурманским глазом, встал.
   Подошли к Ганне. Ганна крепко спала. Потрясли. Ганна не проснулась.
   - Мертвая? - Канарейка мужа спросила.
   - ...ртвая... - лыка не вязал.
   - Берись за ноги, я за руки. Кидай в повозку!
   Закинули спящую Ганну в повозку. Дальше поехали.
 
   13
Спит, не проснется Ганна, снится ей: лежит где-то, на мягком.  Ку-
да- то едет.
   Хорошо. Только запах сладкий душит, к горлу подступает.
   Проснулась, голову повернула: мертвый мужик на нее - сидя  -  смотрит
не мигая.
   В другую сторону повернула: баба с синим лицом в платочке лежит, пла-
точек чистый на ней, белый.
   На белом платке ее сидела зеленая муха, потирая руки.
   Поглядела Ганна: сама на трупах лежит - мужики, бабы, дети - все впе-
ремешку.
   Запах стоял сладкий, тошнотворный.
   Большие мухи, осатанев, летали зигзагами, зудели, садились на  трупы,
беспокойно и быстро ползли по ним и вдруг срывались вверх, взрываясь зу-
дящим звуком: - з-з-з!!! - будто пилою душу распиливали.
   - Тп-р-ру! Окаянный! - услышала Ганна.
   Повозка остановилась на кладбище, у большой ямы.
   Спрыгнули Канарейки с козел, подошли к трупам, потащили за ноги мерт-
вого мужика.
   Раскачали, бросили в яму.
   Взялись за бабу. Раскачали бабу, бросили.
   Ганна ни жива ни мертва в повозке лежала. Взяли Ганну за руки, за но-
ги.
   Стали над ямой раскачивать:
   - И раз! - считала Канарейка. - И два!..
   Забилась Ганна, вырываться стала. Бросили с испугу наземь.
   - Гля! Живая! - наклонились оба над Ганной. - Не зашиблась?
   Ганна с земли глядела, молчала.
   - Тю! А я тебя знаю, - сказала Канарейка. - Ты - немая,  из  детдома.
Ищут тебя. Милиция ищет.
   Ганна молчала, смотрела.
   Отошли от нее.
   Трупы в яму кидали быстро, молча. Присыпали бурой землей.
   Сели на козлы.
   Повернулась Канарейка к Ганне:
   - Сидай, девочка, поихалы с нами! Мы тебя так спрячем - черти не доз-
наются, где ты есть! На баштане тебя сховаем, за Ахтубой!
 
   14
Ехали. Достала Канарейка из-под козел бутылку с  самогонкой.  Мужу
стакан полный налила - выпил, себе тоже - полный,  выпила,  потом  Ганне
налила.
   - На, держи! - стакан протянула.
   Покачала головой Ганна: нет.
   - Пей! Чтобы зараза не прилипла!
   Ганна выпила глоток, задохнулась.
   Засмеялась Канарейка, допила за Ганной, захмелела, разболталась:
   - К нам ни одна зараза не липнет! В позапрошлом годе мертвяков  вози-
ли, тиф был, - к нам не прилип. В том годе от голода мерли - тоже мы во-
зили. В этом годе ездим по всему Царевскому уезду...
   - Району, - муж Канарейкин подсказал.
   - Теперь так называется, - согласилась Канарейка. - Ездим  от  Царева
до озера Баскунчак, мертвяков собираем. Кругом - от Царицына до Астраха-
ни - холера!
   Холера ее возьми! А к нам не липнет! Потому рецепт знаем от всех  бо-
лезней...
   Бутылку с самогонкой достала, потрясла:
   - Вот он, рецепт!
   Мужу плеснула:
   - Пей!
   Себе налила, сказала:
   - Мы как птицы живем. Одним духом! Потому и болезнь не берет!
   Выпили - и запели по-птичьи, засвистали, защелкали, будто две  птички
- две невелички - на облучке сидят, верблюдом правят. Засмеялась Ганна.
   За околицей села мужики с берданками как темный лес стоят.
   - Стой! - пальнули. - Стой, нечистая сила!
   Окружили.
   - Вы нам, Канарейки, мертвяков в село не свозите! - закричали.  -  Не
тащите заразу со всей округи!
   - То не вам решать! - закричала на них Канарейка. - То власть решает!
   Приказано было - в одну яму складывать! Эпидемья! Понимать надо!
   - Власть одно тебе приказала, а мы другое. Завтра  привезешь  если  -
убьем!
   Шею свернем, как канарейке! - захохотали.
   - И куды же мне их девать? Мертвяков? - Канарейка  их  спрашивала.  -
Куды?
   Огрели верблюда кнутом. Повозка помчалась.
   Канарейка всю дорогу сидела, убивалась:
   - И куды?
 
   15
На баштан приехали.
   Бахчи кругом. То там, то сям огромные,  как  порося,  арбузы  лежали.
Ганна шла, об один споткнулась: затрещал арбуз, раскололся, распался  на
две половины. В сахарную алую мякоть вгрызлась зубами Ганна,  ушла  всем
лицом в алое, сладкое, пропала.
   - Брось! Этот гарбуз перезрелый! - Канарейка  ее  за  руку  схватила,
дальше тащила. - Мы тебе другого гарбуза зарежем! Вот этого! Погляди  на
него, який красавец! А дынька! Глянь, какая дынька, яка  красавица!  Да-
мочка, а не дынька!
   Мужу приказала:
   - Зарежь нам этого гарбуза и эту дыню!
   Муж всадил кривой нож в арбуз, провел кругом - будто горло тому пере-
резал:
   заалело под ножом, закапало. Потом дыньку вспорол, кишки ей вычистил.
   Разрезал на дольки.
   Канарейка следила, как муж режет.
   - Бандит из тебя добрый выйдет! - похвалила. Ганне сказала: -  Хочешь
астраханской тюри? - Хлеб с арбузом в миске смешала. - На! - сказала.  -
Ешь!
   Налила в стаканы.
   - Выпьем, батька! - мужу сказала. - Гляди, какую мы себе дочку отхва-
тили! - обняла Ганну. - А тебе у нас, доня, нравится?
   Ганна кивнула.
   - Правда нравится? Это наш дом! - очертила круг до самого  горизонта.
Пальцем в небо показала: - А це крыша над головой, - засмеялась. - Когда
прохудится
   - дождь льет. Не всегда так жили... - Оглянулась на поле,  зашептала:
- И дом настоящий был, и хозяйство было, и детки - пятеро - были.
   - Молчи лучше, баба! - сказал муж.
   - Да она немая, - отмахнулась Канарейка. - Что ей расскажешь, в ней и
останется... Так вот, в колхоз нас сгонять стали да  раскурочивать  тех,
кто побогаче. Видим, до нас добираются. В одну ночь собрались,  покидали
на подводу, что в доме было, детей на узлы, лошадь под уздцы, дом подпа-
лили - и айда: счастья искать. Воли, где колхозов нема. Мы, воронежские,
бедовые. Аж до Ташкента дошли. Говорили, что там колхозов нет. По пескам
шли по пустынным. Лошадь продали, добро продали - вот Сулеймена  купили,
верблюда, чтоб по пустыне идти. Там подвода не проедет, в песке,  как  в
снегу, увязнет... Шли, шли, долго шли, пришли до Ташкента - а  там  кол-
хоз! Обратно пошли. По дороге деток потеряли - в тифу сгорели все  пяте-
ро, - заплакала. - Один за другим, как свечечки, догорали... Наливай!  -
закричала вдруг страшным голосом, встала, покачнулась, бутыль  опрокину-
ла, бросилась поднимать. Налила, мужу протянула: - Пей!
   - Не хочу.
   - Пей!
   - Не буду!
   - Пей! - обняла за шею, поцеловать хотела. Тут верблюд подошел, между
ними мохнатую голову просунул, Канарейку от мужа отталкивает.
   - Глянь-ка! - засмеялась Канарейка. - Ревнует! Ко всем мужчинам  меня
ревнует! - радостно Ганне сообщила. К мужу повернулась: - Будешь обижать
меня - к верблюду уйду. Ты меня замуж, Сулеймен, возьмешь? Ты  меня  лю-
бишь, Сулеймен? - к Сулеймену приставала. - Иди, я тебя поцелую! - смея-
лась, в мохнатую морду верблюда целовала.
   Муж плюнул, пошел.
   - Ты куда? - мужа окликнула.
   - Неможется мне что-то, - сказал, ушел в шалаш спать.
   Развели с Ганной костер. Положила Канарейка голову Ганны  к  себе  на
колени, волосы перебирала, в голове искалась, говорила:
   - Будешь с нами, доня, жить. Летом здесь, а зимой на Каспий пойдем, в
теплые страны. Мы как птицы перелетные. Русские птицы...
   Ганна глядела в небо. Светили звезды.
   На звездном небе, как на бахче, лежала большая желтая  луна  -  пахла
дыней.
 
   16
Утром Канарейка стала будить мужа:
   - Вылезай! Уже солнце встало!
   Он молчал. Полезла сама в шалаш.
   А он мертвый лежит, неподвижный. Заголосила.
   Нарядила его в белую рубаху.
   Положила его на зеленую траву.
   Лежал на траве, будто спал.
   - Ваня! - позвала. - Проснись!
   Голубой полевой цветок сорвала, вложила ему в руки - вместо свечки.
   Ганну разбудила:
   - Батька наш умер. Поехали хоронить!
   Вместе с Ганной на повозку его погрузили, повезли.
   - Говорила ему вчера: Ваня, выпей! Пей, чтобы зараза не  прилипла!  -
сказала Канарейка. - Не послушал меня. - Заплакала.
   У села на горе кордон из мужиков с берданками на конях стоял.
   Закричали издали:
   - Эй, Канарейки! Поворачивай обратно! Не то стрелять будем!  Говорили
вам вчера: не вези в село заразу!
   - Не заразу везу. Мужа своего!
   - А что с ним?
   - Да помер!
   - Вчера еще живой был, - не поверили. - От чего же помер-то? От холе-
ры?
   - Не знаю, - сказала и поехала себе потихоньку в гору. - Может, и  от
холеры.
   - Стой! Куды поехала? Не пускай ее, ребяты! - заорал мужик  с  черной
бородой.
   - Она же смерть нам всем везет! Гони ее, м...у холерную!
   Выстрелил. Пуля в плечо Канарейке попала.
   - Ах, убивец! - закричала, поводья выпустила.
   Мужик с бородой на коне налетел. Глаза от бешенства кровью налиты - и
у него, и у коня.
   - Поворачивай обратно! - гаркнул.
   Ганна поводья схватила, развернула повозку.
   Мужик верблюда плетью огрел:
   - Пошел! Пошел, сатана!
   Полетели во весь дух.
   Мужики на конях - за ними. Всю дорогу до моста их гнали.
   Переехала мост Ганна.
   Мужики у моста остановились. На берегу бочку со смолой нашли, на мос-
ту разбили. Подожгли мост.
   Смотрели, как разгорается.
   - Не вернешься теперь, Канарейка! - через реку закричали. - Конец те-
бе, холера!
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0944 сек.