Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Светлана Василенко - Дурочка

Скачать Светлана Василенко - Дурочка


   17
Платье кровью намокло.
   Ганна платок с головы сняла, рану платком перевязала. Перетащила  Ка-
нарейку в шалаш.
   Та лежала, молчала: в лице ни кровинки. Потом  глаза  открыла,  Ганну
увидела, бескровными губами прошептала:
   - Видно, он мне главную жилу жизни перебил, - сказала. - Чахну. Прос-
ти нас, доню. Позвали тебя к себе, да бросили...
   Платок кровью набух.
   Ганна перевязывать стала, руки трясутся.
   Канарейка приподнялась:
   - Там за обрывом - брод. Как умру, уходи отсюда. Видели они тебя. Су-
леймена себе возьми. Твой он теперь. - Откинулась, с тоской  сказала:  -
Эх, по-людски похоронить Ваню хотела...
   Ганна лопату взяла.
   Канарейка глаза в глаза Ганне посмотрела.
   - Шире могилу копай, - сказала, - на двоих. Пойдем волю искать на том
свете...
 
   18
Верблюд сидел у могилы, не понимал.
   Уже ночь настала. Потянула Ганна его за поводья: пойдем. Отвернул  от
нее голову. Не встал.
   Бросила поводья. Пошла к броду.
   Оглянулась.
   Сулеймен сидел неподвижно, лебединую шею выгнув.
   Ганна разделась, подняла одежду над головой, вошла в воду.
 
   19
Обхватила ее Ахтуба руками сильными, будто ждала, потащила за  со-
бой.
   Прогнулась Ганна, как ивовый прут, вырвалась из рук.
   Тогда Ахтуба песок из-под ног Ганны уносить стала. Покачнулась Ганна,
за корягу схватилась, выстояла.
   Пошла потихоньку дальше.
   Ахтуба тоже притихла, плескалась об ее бок, будто об лодку,  нежно  о
чем-то журчала.
   Звезды в темной воде отражались.
   Медленно, будто по звездному небу, шла по реке Ганна,  разводя  перед
собой звезды руками: отгребала их, чтобы не поранить.
   До середины реки дошла и - будто заманила ее Ахтуба в ловушку - ухну-
ла вдруг в яму с головой. Бросила Ганна одежду, забила руками, выплывая.
Ахтуба не дала ей плыть, скрутила ее, как зверя, закрутила в воронку.
   Вынырнула Ганна, хотела ухватиться за стремительно плывущее  на  нее,
выдернутое откуда-то с корнем дерево - не успела: дерево ударило ее, оп-
рокинуло, оглушило.
   Последнее, что услышала Ганна, - звон колокольчиков. Будто звезды бу-
бенчиками в небе звенели. Поглядела на небо Ганна и пошла на дно.
   Кто-то ее, за ноги схватив, туда тащил - сильными, страстными руками.

   20
На берегу реки у потухшего костра рыбаки спали.
   Вдруг услышали звон над рекой, повскакали.
   То рыбацкие колокольцы колотились на лесках донок. Зазвенели, грянули
разом
   - и затихли.
   - Что это было? - спросил чубатый парень.
   - Осетр проплыл, хвостом задел, - ответил Петр Рыбаков, жилистый  му-
жичок в драной фуфаечке, обернулся, закричал остальным: - Иван да  Яков!
Айда на лодки! Сети выберем! Осетр прямо в них пошел!
   Доставали сети.
   - Тяжеленный мужик! - Петр в темноте сказал. - С человека будет!
   Вытащили на берег, у костра развернули.
   В сетях, вся в серебряной чешуе, как большая рыба, Ганна  лежала,  на
рыбаков смотрела.
   - Русалочка! - ахнул Чубатый. - Ребята, мы русалку поймали!
 
   21
Подошли с опаской. Стали разглядывать Ганну.
   - Дышит ли? Может, утопленница?
   Отодвинулась Ганна, закрылась руками.
   - Гляди-ка! Русалка, а застыдилась! Закрывается!
   - Прятать ей нечего. Девчонка еще...
   - А хороша собой русалочка! Красавицей будет, когда вырастет!
   Чубатый подошел:
   - Расступись, - сказал, курткой рыбацкой Ганну накрыл, на руки  взял.
- Замерзла? - спросил.
   Ганна молчала, только прижалась к нему сильнее.
   - Смотри, Андрей, защекотает она тебя до смерти,  -  сказал  Чубатому
Петр. - Уснешь, утащит тебя к себе под корягу, в русалочий дом...
   Чубатый посадил Ганну у костра. Она села, ноги вытянула.
   - Русалка-то без хвоста! - сказал, поглядев, рябой мужик. - Не русал-
ка это!
   - И не утопленница, и не русалка... Кто ж, по-твоему? - спросил Чуба-
тый.
   - Не знаю, - ответил Рябой. -  Доспросить  надо.  Девочка,  как  тебя
звать?
   Ганна молчала, на Рябого смотрела.
   Петр у костра с чайником хлопотал. Повернулся, быстро сказал:
   - Не понимает, видно, по-нашему, - потом по лбу себя ударил: - Да это
же Туба! Как я сразу-то не догадался!
   - Что за Туба такая? - спросил Чубатый.
   - Ханская дочь! Дочка хана Мамая - Туба. Али не  слыхал  про  нее?  -
волновался Петр.
   - Не слыхал.
   - Ну как же! У хана Мамая дочка была.  Красавица,  умница.  Тубой  ее
звали. А время на Руси тогда татарское было. Тогда князья русские к  та-
тарам на поклон ходили, сюда, к нам, в Астраханскую область.  Бают,  что
она тогда царством была, Золотой Ордой называлась. Где  Царев  сейчас  -
там их столица была, называлась - Сарай. Вот в этот Сарай князья ходили,
дань платили, княжества себе выпрашивали. Считай, что  здесь  -  столица
Руси тогда была, все здесь у нас решалось. Вот пришел  к  Мамаю  русский
князь Дмитрий, себе землю на власть просить. Увидел Тубу, да и  влюбился
по уши. А Туба-то - в него. Ей тогда лет тринадцать было. Для нас сейчас
она дит„, а у них в этих годах замуж отдавали. Вот он и посватался: "От-
дай, - говорит, - за меня свою дочку Тубу, хан Мамай!" Тот  разгневался.
Как так? Русский холоп руки царской дочки просит! Вон,  говорит,  пошел!
Ни земли тебе не дам, ни власти, ни дочки своей
   - холопу! Разозлился Дмитрий.  Ах  так,  говорит,  не  хочешь  отдать
по-хорошему, отдашь по-плохому. И поскакал на Русь войска  собирать,  на
Мамая войной идти.
   А Тубе приказал себя ждать. Жди, говорит.  Уехал.  Слухи  пошли,  что
войска собирает. Испугался хан Мамай, решил Тубу сплавить от  греха  по-
дальше - замуж за крымского хана отдать. Ее еще в утробе матери за  него
просватали. Так у них, у татарей, заведено. Приехал крымский хан в Сарай
с калымом, невесту выкупать. Сам старый, облезлый. "Вот  тебе  жених,  -
говорит Мамай Тубе. - Через три дня свадьба". Посмотрела на  него  Туба,
ничего отцу не сказала, ушла. Там-то у себя и заплакала. Написала  Дмит-
рию весточку: приезжай, мол, скорее, - и на Русь ту  весточку  с  верным
гонцом отправила. Весела стала, с женихом ласкова,  улыбается,  вида  не
показывает. Сама Дмитрия ждет. И день ждет, и второй  ждет.  Вот  третий
день наступает - день свадьбы. С утра отару баранов на двор привели, ре-
зать стали, закипели котлы кипучие, бешбармак к свадьбе готовят. Тубу  в
свадебное платье наряжают, под венец ведут. А она  ждет  Дмитрия,  ждет-
пождет до последнего. Вот сажает молодых ихний татарский батюшка за  за-
навеску - у них так - и через занавеску жениха спрашивает:
   "Женился ли ты, хан крымский, на Тубе?" - "Женился!" - отвечает.  Тут
он Тубу спрашивает: "Вышла ли ты замуж, Туба, за хана крымского?"  А  ей
сказать надо, что, мол, вышла. Как скажет, так  дело  сделано,  свадебка
слажена, обратно не вернешь. У татар так. Но молчит Туба. Опять ее спра-
шивает батюшка: "Вышла ли ты замуж, Туба?" Молчит Туба. А в  третий  раз
только начал спрашивать, она из-за занавески как выскочит,  как  побежит
из хаты, выбежала в степь, побежала на реку и вот с этого  моста,  около
нас, что на бахчи ведет, - прыгнула и утопилась! Мамай на мост прибежал,
заплакал, закричал:
   - Ах, Туба! - закричал. - Ах, Туба!
   С того и река зовется: Ахтуба.
   - А Дмитрий что ж? - не выдержал Чубатый. - Так и не приехал?
   - Как не приехать? Приехал... Не успел он немного. Не один, с войском
ехал.
   Потому и опоздал! Мамай выведал, что Дмитрий к нему войной идет,  ему
навстречу тьму послал - так у татар войско называлось.  Вот  встретились
свет и тьма - Дмитрий и Мамай - на поле Куликовом. Сверкают сабли булат-
ные, катятся шеломы злаченые добрым коням  под  копыта.  Валятся  головы
многих богатырей с добрых коней на сыру землю. Три дня и  три  ночи  би-
лись. Кровь русская с кровью татарской вперемешку по оврагам,  будто  по
руслам, реками текла, в Волгу впадала. Волга вся красная была.  Победили
мы, русские.
   Кончился для русских полон татарский. Подъехал  князь  Дмитрий  после
битвы к полю Куликову, встал у края. Подъехал хан Мамай  после  битвы  к
полю Куликову, встал у другого края. Встали у поля Куликова, стоят смот-
рят: изустлано поле мертвыми телами, христианами да татарами.  Христиане
как свечки теплятся, а татары как смола черна лежат. Видят: сама  Матерь
Божья по полю ходит, за ней апостолы господни, архангелы - ангелы святые
со светлыми со свечами, отпевают мощи православных. Кадит  на  них  сама
Мать Пресвятая Богородица, и венцы с небес на них сходят. Устрашился Ма-
май: "Велик Бог земли русской!" - сказал и в Золотую Орду побежал.  При-
бежал, говорит татарским бабам: "Всех ваших мужиков  русские  поубивали,
теперь сюда за вами идут, скоро будут.
   Спасайтесь кто может!" Сказал - и тикать: с  крымским  ханом  в  Крым
убег. А бабы что? Бабам деваться некуда. Сели они всей своей женской ор-
дой в степи да давай плакать, своих татарских мужиков оплакивать. Девять
дней и девять ночей плакали. Целых два озера слез наплакали -  Баскунчак
и Эльтон, - до сих пор там соль добывают. Потом  русские  пришли,  женок
татарских расхватали, домой к себе - на Русь - увезли...
   - А Дмитрий? Он-то что? - не выдержал опять Чубатый.
   - Дмитрий раньше войска своего в Сарай приехал. Приехал,  к  ханскому
дворцу подскакал, спешился, вошел во дворец, а там никого. Одного  слугу
нашел. Где, у слуги спрашивает, Туба? Нету, говорит слуга, Тубы. А  где,
спрашивает, Мамай? С зятем убег,  отвечает  слуга.  Каким  таким  зятем?
Крымским ханом, женихом Тубы. Задрожал Дмитрий: с женихом?!  Значит,  не
дождалась, спрашивает, меня моя возлюбленная Туба? Молчит слуга,  боится
правду сказать.
   Дмитрий постоял-постоял, повернулся и прочь пошел. Вышел, пошел к ре-
ке. Упал на берег лицом в траву-мураву и заплакал:
   - Ах, - плачет, - Туба! Ах, - плачет, - изменщица!
   Вдруг чует: по кудрям его кто-то ладошкой провел: легко  так,  словно
ветер.
   Поднял голову: Туба!
   Стоит перед ним в венке из белых лилий, как невеста.
   - Не изменщица я, - говорит. - Я от жениха, от хана крымского, убежа-
ла. И тебя, моего суженого, три дня и три ночи, а потом еще девять  дней
и девять ночей, да еще три дня и три ночи ждала-дожидалась.  Вот  дожда-
лась.
   Обнял ее Дмитрий, поцеловал, глядит на милую свою - не наглядится.
   - Сегодня же, - говорит, - свадьбу сыграем.
   - А любишь ли ты меня, Дмитрий? - спрашивает Туба.
   - Люблю, - отвечает Дмитрий.
   - Крепко ли любишь? - пытает Туба.
   - Крепко, - отвечает.
   - А пойдешь ли со мной?
   - С тобой - хоть на край света!
   - Так пойдем...
   Взяла его за руку и повела за собой в реку.
   Идет Дмитрий за ней как во сне: все дальше и дальше. Уж глбыбоко ста-
ло! А впереди - шаг шагнуть - и яма: черная вода над нею,  будто  уха  в
котелке, кипит, ходуном ходит, щепки да палки в воронку закручивает.
   Туба Дмитрия к яме тянет. Он за ней идет. Только и спросил:
   - Куда мы?
   - В дом мой новый, - отвечает Туба. - Там уже к свадьбе все приготов-
лено...
   И Дмитрия - толк в яму! Следом сама прыгнула.
   И закрутило их, завертело, в черную воронку засосало.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1007 сек.