Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Неверов - Ташкент - город хлебный

Скачать Александр Неверов - Ташкент - город хлебный



6.

   Мишка  сразу  два  дела  сделал:  дорогу на Ташкент узнал и
корочку выпросил у товарища красноармейца. Обо всем приходится
самому  думать.  Хлеба нет, денег нет, Сережка неопытный. Надо
будет  покормить его маленько, чтобы не обессилел. Сунул Мишка
корочку в карман - укусить два раза - подумал.
   - Дам ему чуть-чуть, наплевать. После заплатит.
   Хотел  сейчас  же  к  будке бежать, да попался на глаза ему
аппарат  телеграфный в окошке. Интересный! Лента из него белая
лезет, и человек пальцем постукивает. Другой человек с трубкой
около  уха  по  проволоке разговаривает. Загляделся Мишка и не
помнит,  как  корочку  в  рот  положил.  Вспомнил  про Сережку
голодного, совесть мучить начала:
   - Зачем с'ел?
   Прибежал на то место,  где Сережка остался,  а Сережки нет.
Вот и будка эта самая с одним окошком...  или другая,  похожая
на  эту.  Что такое?  Маленько заплутался.  Повернул в  другую
сторону -  на поле вышел.  Куча соломы белеет, месяц стоит над
самым  бугорком,  смотрит на  Мишку.  Людей не  видно.  Только
молотком стучат  за  станцией,  да  плачет  кто-то  тихонько в
канаве.  Подошел поближе,  а в канаве баба с ребятами сидит. В
середине жарничек потухает. Волосы у бабы растрепанные. Качает
она головой, приговаривает:
   - Милые мои детушки, куда мы с вами пойдем теперь?
   И Мишка подумал:
   - А я куда пойду?
   Вернулся на станцию, крикнул.
   В поселке собака залаяла.
   - Вот так штука! Где искать?
   И бросить нельзя: вместе уговаривались, клятву дали.
   - Дурак! Одному бы ехать - лучше.
   Сел  на  станции  около  дверей  Мишка, задумался. Посидел,
посидел,  глаза слипаться начали. Открыл, они опять закрылись.
Вспомнил про Сережку, вздохнул.
   - Куда денется? Утром найдется.
   Упала  Мишкина  голова  на  колени,  тело  кверху  поплыло.
Плывет, как на крыльях, все выше и выше поднимается.
   Мать снизу кричит:
   - Упадешь, Миша, куда забрался?
   А  Яшка  брат голубей стреляет из деревянного ружья. Пукнет
раз  -  голубь.  Еще  пукнет  раз  -  еще  голубь. Штук десять
напукал.  Повесил на веревочку и давай этими голубями Мишку по
голове бить.
   Рассердился Мишка,  хотел было Яшку ударить,  а перед ним -
солдат с ружьем.
   - Нельзя здесь лежать!
   Собаченка мимо прошла,  обнюхала воздух. Поглядела в дверь,
пошла на цыпочках дальше, Вышел мужик без шапки.
   - Ты чего, мальчишка, зябнешь?
   - Спать, дяденька, больно хочется.
   - Куда едешь?
   - В Ташкент мы с Сережкой, а он потерялся.
   - Иди в третий класс, - уснешь.
   Зашел  Мишка  в  третий  класс, а народу в третьем классе -
наступить  негде.  Кучей  так  и лежат. Пар над ними, словно в
бане,  а в пару этом слышно: плачут, плюют, сморкаются. Старик
ползет, будто рак - задом наперед. Его ругают, а он ползет.
   - Куда тебя черти несут?
   Задел Мишка ногами за чью-то голову,  напугался.  Поднялась
голова, как крикнет:
   - Чего ходишь тут?
   - Сережку я ищу.
   - Жулик, наверное, ты!
   Кто-то еще закричал.
   - Выгоньте его - украдет.
   Поползал Мишка в одной стороне,  а Сережки нет.  И в другой
стороне -  Сережки нет.  Будто в воду канул! Не искать нельзя:
вместе  уговаривались.  Сунулся Мишка  в  последний уголок,  а
Сережка скукожился там да и спит.
   - Эй, ты, пропадущий!
   Открыл глаза Сережка - не поймет. Будто Мишкин голос, будто
не  Мишкин.  Лицо будто Мишкино,  а  голова будто не  Мишкина.
Опять Мишка за руку дернул.
   - Проснись!  Я это,  насилу разыскал.  Ты зачем убег с того
места?
   - Боязно там.
   - Эх,  боязно!  Чай не в лесу. И меня не послушал. Хорошо я
не  бросил искать.  Остался бы  один -  не больно гожа.  Разве
можно  так  делать?  Дурал!  Уговорились  вместе  ехать,  надо
держаться.
   Шмыгнул Сережка носом от обиды, глаза кулаком потер.
   - Ну,  ладно,  не плачь, я не сержусь. Вперед только так не
делай. Ты маленько спал?
   - Есть я хочу.
   Мишка тоже есть хотел. Облизал губы языком, подумал:
   - На моей шее будет сидеть.
   Вслух сказал:
   - Какой ты чудной, Сережка, терпеть не умеешь! Где я возьму
хлеба теперь!  Приедем в Ташкент,  наедимся.  Мало будет тебе,
свою долю отдам. Разве мне жалко.
   А у самого в мешке кусочек травяного хлеба из дому:  утаить
хотел.  Товарища жалко,  и себя не хочется обижать.  Он, ведь,
Мишка, хлопочет везде, ему и пищи больше надо.
   Припомнил  уговор  -  пополам  делить - рассердился. Связал
уговор  по  рукам и ногам - лучше бы не уговариваться. Вытащил
кусочек, нехотя отломил немного.
   - На,  после отдашь. Теперь на тебе два куска моих. А где у
тебя сумка с лаптем?
   - На том месте осталась.
   - Дурак! Во что теперь хлеб положишь?
   Сережка отвернулся.
   - Я не поеду в Ташкент.
   - Зачем?
   - Далеко больно.
   - А домой как пойдешь?
   - Дойду потихоньку.
   - Иди,  если не  боишься.  А  таких товарищей я  не  люблю,
которые пятятся. То ехать, то не ехать...
   Долго молчали.
   Кто-то кричал во сне, окутанный паром.
   - Пошел, пошел! Наш поезд пошел!
   Рядом  мужик  поднялся  с  огромной всклокоченной головой и
тоже кому-то сказал:
   - Все умрем! Ноги пухнуть начали у меня.
   Представился   Мишке  Ташкент  невиданный  и  два  мешка  с
кусками. В одном мешке - белый хлеб, а в другом мешке - черный
хлеб.  В  третьем  мешочке  -  пшеница - фунтов десять. Это на
семена. А пшеница, не как наша. Крупная! Глядит Мишкина мать в
два мешка, от радости плачет.
   - Ах,  Миша,  Миша!  Какой ты хороший, сынок, заботишься об
нас. Ляг маленько, усни. А вы, ребята не шумите.
   Открыл Мишка глаза невидящие, опять закрыл.
   Не знай,  по крыше кто ходит, не знай, дождик шумит. Ладно,
наплевать,  спать  больно хочется.  Утром  завтра можно узнать
хорошенько.  А  вверху  под  самым  потолком  дерево  качается
сучками вниз.  Запрокинулась назад  Мишкина голова,  а  дерево
яблоками увешано.  Большие яблоки,  по два кулака. Упало одно,
прямо на Мишкину голову,  а Мишке повернуться даже лень,  руку
за яблоком протянуть не хочется.
   - Ладно, наплевать, спать больно хочется...
   У Сережки во рту нехорошо.
   С'ел он  кусочек,  еще  больше раздразнился.  Вылизал десны
языком,  начал  ногти грызть.  Кишки так  и  ворочаются,  инда
саднит все  брюхо.  Увидал,  спит  Мишка,  стал  Мишкину сумку
ощупывать.
   - Нет ли хлеба спрятанного?
   Нащупал кружку, подумал:
   - Хлеб!
   Обрадовался и напугался:
   - Эх,  проснется Мишка! Либо побьет, либо скажет: "как тебе
не стыдно? Взял я тебя за хорошего, а ты жуликом заделался".
   Держит Сережка Мишкину кружку в мешке, думает:
   - А если я не весь с'ем?
   - Все равно грех.
   - Чай я не нарошно: есть хочется.
   - Бери, если не боишься.
   Запутались Сережкины мысли:  и  взять и  не взять.  И  есть
хочется и перед товарищем стыдно.
   Подошел  тяжелый  сон,  начал  Сережкину  голову  нагибать,
Сережкино тело укачивать.
   - Спи!
   Долго  боролся  Сережка  с  тяжелым сном.  Глаза  открывал,
головой встряхивал, руками судорожно ощупывал кружку в мешке.
   - Есть больно хочется...
   - Спи! Завтра наешься.
   Положил тяжелый сон Сережкину голову около Мишкиных ног, во
рту стало тепло и покойно. Ласковый голос сказал:
   - Не надо воровать, терпи маленько...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0446 сек.