Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Неверов - Ташкент - город хлебный

Скачать Александр Неверов - Ташкент - город хлебный



12.

   В полдень поезд пришел не мужицкий, с хорошими вагонами.
   Мужики не попали.
   Вытряхнули Ваньку с Петькой, увели трех девок в орта чеку.
   - Безбилетные!
   Мишке посчастливилось.
   Вертелся-вертелся  он  около  паровоза с  красными высокими
колесами,  забрался на ступеньку.  Наверно бы уехал,  да мысли
разные в голове закружились.
   - Бросил, бросил, товарища бросил! Больного товарища.
   Повернулись колеса у  паровоза,  мысли в  голове еще больше
закружились.
   - Бросил, бросил!
   Спрыгнул со ступеньки Мишка, чуть не заплакал от обиды:
   - Зачем я связался с ним?
   Ушел паровоз на красных колесах, осталась тоска по нему.
   Лежал  Сережка  на  солнышке  за  вокзальной  будкой,  тупо
облизывал губы воспаленным языком.  Лицо осунулось у него, нос
заострился. Сел Мишка около товарища, головой покачал. Вытащил
тряпичку из мешка,  соли щепотку положил на язык.  Поморщился,
выплюнул.  Молча пошел вдоль вагонов. Снял картуз, постоял под
окошком  около  вагона,   двинулся  дальше.   Подобрав  кожуру
картофельную,  выброшенную в грязь,  тяжело задвигал голодными
челюстями.
   Густо щами бараньими запахло из другого вагона.
   Опять снял Мишка старый отцовский картуз.
   - Тетенька, дай хворому мальчишке маленько.
   - Кому?
   - Хворому.
   -  Иди,  пока  я  тебе  в  глаза не плеснула. Доняли каждую
минуту, черти!
   Охнул  Мишка,  ничего  не  сказал.  Прошел самый  последний
вагон, сел на тонкую светлую рельсу.
   Отец покойный всегда говорил:
   - С нашего брата - давай, нашему брату - нет.
   Стиснул Мишка голову обеими руками, окаменел.
   - Умирай наш брат: - никому не жалко.
   Тут и попалась ему городская, в беленьком платочке - сестра
милосердная  В  руке  -  целый  кусок  черного хлеба. Или сама
догадалась, что у Мишки большое горе, или глаза Мишкины выдали
это горе.
   - Куда едешь, мальчик?
   Так  и обдал Мишку ласковый голос, словно из кувшина теплой
водой.  Посмотрел  в  лицо  -  не  смеется, глазами жальливая.
Недолго думал Мишка: выложил все, как на исповеди. С товарищем
они  уговорились  в  Ташкент  ехать вместе, дорогой не бросать
друг друга. А товарищ захворал маленько, и хлеба никто не дает
им.  Ему  бы,  Мишке,  дальше  ехать скорее - товарища бросить
нельзя: пропадет, если один останется: больно неопытный. Сроду
не был нигде, паровозов боится.
   - Чем он захворал?
   - Понос с ним от плохой воды и в роде лихорадки.
   - Покажи мне его!
   Пришли за будку, где Сережка валялся. Мишка сказал:
   - Вот, гляди!
   Поглядела городская Сережкино брюхо, говорит:
   - Не лихорадка с ним -  тиф,  и он,  наверно, не выдержит у
тебя.
   - Куда же его теперь?
   Подумала городская, сказала:
   -  Полон  вагон  больных  у  нас  а все-таки и его придется
положить.  Доедем  до  другой  станции,  в  больницу  положим.
Согласен?
   Не тому Мишка рад,  что в больницу Сережку положат.  Нет, и
этому рад.  А  еще больше вот чему рад:  есть на свете хорошие
люди,  только сразу не нападешь.  И  сердцу веселее,  и голоду
меньше в кишках.  Отломила городская хлеба кусочек, Мишка чуть
не заплакал от радости.
   - Благодарим покорно, тетенька!
   Сам думает:
   - Эх, кабы и меня посадила!
   А городская - колдунья что ли? Сразу угадала Мишкины мысли.
   - Куда пойдешь теперь?
   Поглядел Мишка в глаза жальливые, сознался:
   - Тетенька, посади в уголок, я никому не скажу.
   Есть на свете хорошие люди!
   И сердцу веселее, и голоду меньше в кишках.
   Сидит Мишка в  санитарном вагоне и  не  верится:  сон такой
видится или наяву происходит.
   Стучит вагон,  покачивается.  Стучат колеса,  наигрывают, а
Мишка в уголке улыбается сквозь голубую дрему, путающую мысли.
   - Где теперь Ванька кривоногий? А где жарники?
   Потухли   сразу   все   жарники,    только   колеса   внизу
выговаривают:
   - Ту-ту-ту! Ту-ту-ту!
   Потом и колеса перестали выговаривать.
   Сон.

13.

   Больница  Мишке  понравилась:   крашеная  и  окошек  много.
Полежит  Сережка  в  ней,  поправится.  Лекарства пустят  ему,
порошков дадут -  живой рукой поднимется. А поедет Мишка назад
из  Ташкента и  его  захватит.  Будет  удача большая и  хлебом
поделится,  чтобы не завидно было.  Всякий может захворать, он
не виноват.
   Носилки  с  Сережкой поставили на крыльцо. Ушли насильщики,
долго никто не выходил. Крикнула ворона в деревьях.
   - Не к добру орет. кабы не случилось чего.
   Опамятовался Сережка, заплакал.
   - Куда меня хотят?
   - Больница здесь, не бойся.
   - А ты где?
   - Здесь, с тобой.
   Сел  Мишка  на  крылечко около носилок, начал рассказывать.
Женщина больно хорошая попалась, жалеет обоих, хлеба давала. Я
говорит, Сережку обязательно вылечу. У меня, говорит лекарство
такое  есть. А один Мишка все равно не поедет, будет по базару
ходить. Базар есть за станцией, как в Бузулуке, и купить можно
чего  хочешь.  Пусть  только  Сережка  не  сердится,  что  они
ругались - без этого не обойдешься в дороге.
Вспомнил
про гайку выигранную.
   - Ты думаешь, я взаправду гайку взял? На кой она мне чужая!
Я нарочно дразнил...
   Вытащил гайку из теплого глубокого кармана, положил Сережке
на руку.
   - На, спрячь ее.
   А когда отворились больничные двери,  и вошел в них Сережка
на веки вечные,  Мишка почувствовал нестерпимую боль и горькое
свое  одиночество.  Встал у  стола,  где  записывала женщина в
белом халате, утомленно рассказывал:
   - Крестьяне мы Лопатинской воллости.  Михайла Додонов я,  а
он - Сергей Иваныч.
   - Фамилья как?
   Тут  и  забыл  Мишка  Сережкину фамилию.  Сейчас  в  голове
вертелась! Хотел уличную сказать, женщина настоящую требует.
   -  Пишите  прямо  на  меня:  Михаила  Додонов,  Лопатинской
волости.
   - Грамотный?
   - А как же!
   - Распишись.
   Налег Мишка грудью на стол и губы оттопырил с натуги.
   - Давно не писал, рука не берет.
   Расписался и сразу скучно стало.
   Вышел из больницы, а гайка на крыльце валяется.
   - Эх, позабыл Сережка.
   Заглянул в  окно -  никого не видать.  Полез в  другое окно
кто-то пальцем погрозил оттуда. Повертелся щенком беспризорным
вокруг больницы Мишка, опять у крыльца остановился.
   - Как бы гайку передать?
   Вынесли человека на носилках.  Думал -  Сережка это,  а  на
носилках -  баба мертвая, и ноги у бабы голые. Грустно стало -
силы нет. Есть хочется и товарища жалко:
   - Гайку-то позабыл зачем!

14.

   Целый  день  шатался  Мишка  по  базару  между  продавцами,
слушал,  сколько просят за юбки, сколько за кофты, почем стоит
хлеб,  если на деньги купить. Уж и сам хотел вытащить из мешка
бабушкину юбку, мужики кругом разговаривают:
   - Киргизы за Оренбургом дорого берут разные вещи. Туда надо
вести.
   Мишка подумал.
   - Потерплю еще маленько.
   Попробовал  милостыньку  просить,  ну,  бабы здесь чересчур
сердитые.
   Скажешь им: -
   - Тетенька! - Они не глядят.
   Донимать начнешь:
   - Христа-ради! - Они замахиваются.
   А  она  хотела  по голове ударить Мишку. Узнала, видно, что
кусок он украл у мужика, на весь базар закричала:
   - Ты смотри у меня, воришка окаянный! Давно я заприметила -
кружишься тут.
   Нахлобучил  Мишка  старый  отцовский  картуз  -   ушел   от
скандала.  Донесут в орта-чеку и просидишь недели две, немного
станут разговаривать с нашим братом.  Потребуют паспорт - нет.
Пропуск потребуют, и пропуска нет. Лучше подальше от этого...
   Вспомнил про Сережку только к  вечеру.  Будто кольнул кто в
самое сердце.
   - Что не сходишь? Обещался?
   Хотел сбегать, мужики напугали.
   - Поезд готовится на Ташкент. Скоро пойдет.
   Сразу  раскололась  Мишкина  голова  на две половинки. Одна
половинка велит к Сережке сбегать, другая половинка пугает:
   - Не бегай, опоздаешь.
   А первая половинка опять в уши шепчет:
   - Как не стыдно тебе товарища бросать на чужой стороне? Сам
уговаривался и сам не хочешь.
   Долго ли добежать!  Простишься в последний раз и поедешь. И
ему легче будет, когда узнает, ждать не станет...
   Другая половинка успокаивает:
   - Ты не в этот раз уговаривался.  Проходишь зря -  на поезд
не попадешь. Останешься сидеть день да ночь, а в это время сто
верст уедешь. Если бы нарочно не жалко тебе? Ты не нарочно...
   Долго мучился Мишка.
   Вышел на станцию. Раз на больницу посмотрит, раз на вагоны:
   - Двигаются или нет?
   Вагоны не двигались.
   Пересилила  Мишкина   совесть   Мишкину  нерешительность  -
толкнула вперед.  Добежал он  что  есть  духу  до  больничного
крыльца,  остановился,  как вкопанный,  В  трех окошках совсем
темно,  в одном -  огонек горит.  Торкнулся в дверь - заперто.
Полез головой в  окно,  где огонек горит,  кто-то  за  рубашку
дернул.
   - Куда лезешь? Окошко хочешь разбить?
   Обернулся Мишка - мужик перед ним с метлой в руке.
   - Сережку я гляжу.
   - Какого Сережку?
   - Наш, лопатинский.
   - Никакого Сережки здесь нет, уходи!
   Вот тебе раз! Нынче положили, и нынче же нет!
   А тут паровоз на станции свистнул.
   - Поезд!
   Бросился от  больницы Мишка,  земли  не  чует  под  ногами.
Прибежал на  станцию -  не  поймет ничего.  Туда  бегут,  сюда
бегут,  которые чай хлебают.  Спросил мужика,  мужик и  руками
развел.
   - Я,  браток, ничего не знаю, сам четвертый день сижу... Ты
куда едешь?
   - В Ташкент мне надо.
   - В Ташкент давно ушел.
   - Ушел?
   - Не иначе ушел.
   Так и прострелило Мишку в руки - ноги.
   Бросился  в  другую  сторону,  на бабу в темноте наскочил -
кипяток  в  ведре  несла  она.  Закачалось  ведро, кипятком ей
пальцы обожгло. Бросила баба ведро под ноги и давай кричать:
   - Держите его.
   Не  олень бежит,  рогами кусты раздвигает -  Мишка скачет с
мешком за плечами. Сзади шум поднялся, по ушам хлещет.
   - Украл, украл, держи!
   Пересекли мужики дорогу Мишке:
   - Ах ты, сукин сын!
   - Не нужно, не бейте!
   - Позовите милицию!
   - Вот товарищ милицейский, этот самый...
   - Мешок украл у женщины.
   - Разойдись!
   Или  земля вертится колесом,  или  люди  прыгают друг через
друга.
   Нет.
   Не  земля вертится и  не  люди прыгают:  в  глазах у  Мишки
помутилось, голова Мишкина вертится во все стороны. Стоит он в
страшном кругу,  и  язык  не  может  слова  выговорить.  Хочет
сказать,  а язык не выговаривает. Упала слеза на Мишкину щеку,
- кто увидит слезу в такой суматохе?  Мишкин мешок на глазах у
всех.  Мишкино горе  разжигает мужиков,  отупевших от  долгого
сиденья на станциях.
   - Бить надо таких щенков!
   Ухватил за руку милицейский:
   - Идем!
   - Пропал.
   Только это и подумал Мишка.
   - Замотают теперь.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.103 сек.