Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Каралис Дмитрий - Мы строим дом

Скачать Каралис Дмитрий - Мы строим дом


  Феликс стягивает с  себя грязный свитер,  не  спеша  вешает его на  сук
рябины и неожиданно подхватывает жену на руки.
  -- Что ты делаешь? -- пугается Лиля.
  --  Хочу показать тебе стройку! --  Феликс  шлепает  сапогами по лужам,
удаляясь к углу сруба.
  -- Феликс,  прекрати!  --  Лиля обхватывает  его  шею  и  пытается быть
строгой: -- Поскользнешься...
  Феликс обносит жену вокруг дома и ставит на сухое место.
  -- Поняла, чем мы тут занимались! -- задорно смотрит Феликс. И вытирает
губы ладонью.
  -- Колоссально! -- Лиля роется в сумочке и отворачивается к калитке. --
Настоящая вилла!..
  Мы все немного завидуем отношениям Феликса и Лили. Они работают в одной
лаборатории, вместе написали  книгу, у них гостеприимный дом и много друзей.
Лиля, похоже, давно смирилась  с неожиданным  характером мужа, принимает его
таким, как  он  есть,  многое  прощает и,  наверное,  владеет неведомым  нам
ключиком к сердцу Феликса.
  И  тем большей  неожиданностью будет то, что произойдету них  через два
года.
  Надежда  продолжает  виться около  Сани и сыпать  вопросами  о  будущем
устройстве дачи. Саня обнимает ее за шею и смотрит с улыбкой:
  --  Надежа,  знаешь,  как  у  нас на стройке  говорят? У  нас  говорят:
неоконченную работу дураку не показывают. -- Он чмокает ее в висок. -- Давай
обед организовывай. Потом все увидите.

  ...Эта присказка потом чуть не выйдет нашему зятю боком.
  Когда Молодцов станет главным инженером крупного строительного треста и
к нему  на  объект приедет большой областной начальник с лунообразным лицом,
Саня скажет про  неоконченную работу и дурака после  надменного  выговора по
мелочам. Он спокойно выслушает все дилетантские упреки,  улыбнется и скажет.
Но попросит  не  относить на  свой счет,  просто  у  строителей  так принято
говорить. Управляющий  трестом  после  отъезда  гостей  тяжело  опустился  в
кресло: "Ты представляешь, с кем ты пошутил? Ведь нас с тобой уволят..."
  --  Если действительно  дурак,  то  уволит,  -- нахмурится  Молодцов  и
добавит, что не  боится вновь пойти прорабом, мастером,  а  то  и плотником,
тюкать  топором.  --  Мне  интересно дело делать,  а  не  прогибаться  перед
начальством. Доверили, так не мешайте строить...
  Молодцова не уволят.  Хотя некоторые будут копать под него, представляя
Саню чуть  ли не мятежником, идущим против генерального  курса. Саня  в  тот
период скажет, бодрясь:  "Жизнь,  как  у графина, -- каждый норовит взять за
горло". А через несколько лет Молодцова пригласят работать туда, откуда, как
говорится, лучше видно. Не за присказку, я думаю, возьмут, а вообще...
  Мне  нравится его имя -- Александр. Я хотел назвать им моего  первенца.
Но  сестры  сказали, что  нельзя -- ведь  так  уже  звали  еще  одного моего
умершего брата.

  Над моим столом висит круглая застекленная фотография, оклеенная черной
материей. Мой брат Александр, родившийся в сорок третьем году в Ленинграде.
  Рамку делала мать.
  Стриженный  наголо  и  оттого лобастый  и  головастый, он сидит в белой
рубашке с темным бантом на груди и с интересом, чуть  приоткрыв в улыбке от,
смотрит куда-то мимо меня. Нашим взглядам никак не встретиться.
  Ему четыре года.
  -- Папа, -- спросил меня однажды сын, -- это ты маленький?
  -- Нет, это мой старший брат Александр,  -- объясняю я. -- Сашенька. Он
умер  маленьким.  Сорвал на  полянке  траву  и  съел,  а она была  ядовитая.
Белладонна называется...
  -- Нет,  все-таки Сашенька твой младший брат, -- после раздумья говорит
сын. -- Вон он какой маленький, а ты вон какой большой...
  -- Старший, -- говорю я. -- Он родился во время войны, а я -- после.
  -- Во время войны? А он в фашистов стрелял?
  -- Нет, они в него стреляли. Снарядами из пушек.
  Мой младший старший брат Александр.
  Свидетельство о рождении -- фотография -- свидетельство о смерти.

  Мать  по  моей  просьбе часто  рассказывала  о  блокаде.  И  вольно или
невольно ей вспоминались самые тяжелые времена:  зима сорок первого -- сорок
второго.  Замерзший  водопровод.  "Буржуйка".  Саночки.  Синюшная  Надька  в
холодных подушках. Обстрелы.  Все 900  дней блокады представлялись мне одной
студеной ночью со стуком метронома и зыбкими тенями людей.
  И когда уже не стало отца и матери и до  меня дошло, что Саша родился в
конце сорок третьего не где-нибудь в Ташкенте, а  в Ленинграде, мне в голову
полезли тяжелые мысли. Я носил эти мысли в себе, пока не решился на разговор
с Феликсом.
  Феликс  назвал меня  болваном и вытянул  со  стеллажа книгу  А.  Бурова
"Блокада день за днем". "На, прочитай! -- чуть снисходительно  сказал он. --
Истории  своего  города  не  знаешь,  а считаешь себя ленинградцем. В январе
сорок третьего блокаду прорвали, а в феврале уже эшелоны со всей страны шли.
Плюс "Дорога жизни" второй год уже действовала. Бол-л-лван!..-- Он закурил и
посмотрел  на  меня жестко: --  В блокаду  за  воровство  продуктов расстрел
полагался. На месте..."
  Я прочитал книгу и у меня отлегло.
  И я мысленно опустился перед матерью на колени...
  В моей шкатулке хранится  свидетельство о рождении Александра, выданное
бюро  ЗАГС Смольнинского  района Ленинграда.  Дата  выдачи --  2 ноября 1943
года. До полного снятия блокады -- считанные недели.
  Мать родила Сашу семимесячным, получив извещение о гибели старшего сына
-- Льва.

  Я  дорожу этой  старой, темного  полированного  дерева  шкатулкой.  Там
хранятся трудовые книжки отца и матери, дневник деда-химика, свидетельства о
рождении и смерти, письма, письма, снова письма и в уголочке -- медали  отца
и матери "За оборону Ленинграда", отчеканенные в блокадном городе.
  Мать говорила,  что  этой  медалью  смогут  гордиться  все  ее  будущие
потомки. Таких медалей больше не отчеканят.
  Надежде по малолетству медаль не полагалась. Она была крохой. Зато  при
рождении  сына ей  вручили  голубой  металлический  кружочек в пластмассовой
книжечке: "Родившемуся в Ленинграде".
  И  у  моего сына есть  такая.  Она хранится  в той же  шкатулке,  где и
родительские "За оборону Ленинграда".
  Между ними -- плотная пачка документов длинною в десятки лет.
  Не  было  бы тех латунных с  зелеными ленточками --  не было бы и этой,
голубой и праздничной. Не было бы ни Надежды, ни меня, ни наших сыновей...

  Мы  строим  дом.  Уже  сломана половина  старого -- девичья  комнатка с
чердаком, где в детстве я любил ночевать на сене.
  Чердак  достался  мне  по наследству  от  Феликса.  Там  была  устроена
низенькая  загородка  для  сена.  На  стене  висели книжная полка и латунная
керосиновая лампа, переделанная братом в электрическую.
  Лампа имела осиную талию, и Феликс уверял, что она с пиратского брига и
видала виды.
  По ночам,  когда родители засыпали, я включал пиратскую  лампу  и читал
Конан Дойла.
  Под  сеном я прятал дневник -- толстую  тетрадь в  клеенчатой  обложке.
Когда мы вытаскивали с чердака лыжи,  непарные валенки и пропылившееся сено,
я нашел свой дневник и прочитал записи пятнадцатилетней давности.
  "Вчера мы  с  родителями  ездили на  корабле  в Петродворец.  Там очень
красиво.  Корабль сильно качало,  но на нем был буфет.  Я  выпил три бутылки
лимонада.
  Мама  опять плохо  себя чувствует, у  нее  давление.  Завтра мы с папой
поедем на Черную речку за раками. Папа  сейчас в отпуске. Мне обещали купить
маску для подводного плавания и ласты.
  Надин  муж  мне  нравится.  Мы  с  ним  будем строить  катамаран. Моему
племяннику Димке исполнилось три месяца, он часто плачет.
  Мы с Виталькой узнали, что на 7-м километре раньше была богатая финская
усадьба, и там  может быть зарыт клад. Хотим поехать туда на велосипедах. 20
июля 1964 года".
  На этой записи дневник обрывается. Через одиннадцать дней умерла  мама,
и мне стало не до дневников.


  Мы строим дом. Уже видно, что это  будет  дом, а не утепленная  конура,
как в порыве  гнева  предрекал  Феликс.  Но  и  не дачный особняк  директора
овощного магазина. Нормальный дом  на четыре семьи, где можно провести лето,
приехать зимой.
  Растут  наши  долги и энтузиазм.  Мы суем в обувную коробку квитанции и
товарные чеки на купленные материалы, но Феликс аккуратно раскладывает их по
стопкам  и соединяет скрепками. "Знаем мы  эти штучки,  -- ворчит  он. -- Не
дети.  Все хорошо, пока  хорошо. Саня, гони квиток за рубероид, он у тебя...
Подведете  меня  под  монастырь,  понимаешь  ли...  Кто, спросят, зачинщик и
организатор? Феликс Николаевич. Суши сухари. Вы мне эту анархию бросьте..."
  В  июне мы с  Молодцовым  и Удиловым берем  отпуска.  Феликс отпуск  не
берет,  но  обещает приезжать на неделе и в выходные. Он два года  не был  в
отпуске и  считает: стоит ему уйти  в отпуск, как в  лаборатории все  пойдет
наперекосяк.   Прибор,  которым  он   хочет  утереть  нос  японцам,  сделают
непременно тяп-ляп --  вместо сенсорного  выключателя  поставят  корабельный
рубильник, а саму схему засунут в посылочный ящик, насверлив в нем дырок для
вентиляции. И потом объяснят  свое головотяпство объективными  причинами: не
было одного,  не достали другого, не подписали требование  на третье. Феликс
говорит,  что знает  своих сотрудников как облупленных и поэтому не пойдет в
отпуск  до  сдачи прибора.  К тому же начальник отдела кадров давно точит на
него  зуб,  и стоит  Феликсу  исчезнуть  из города,  как  тот  отправит  его
лабораторию на недельную прополку корнеплодов -- в отместку за смачную фигу,
которую Феликс  показал  ему в начале  зимы,  когда начиналась  кампания  по
переборке картошки.  Феликс тогда сказал,  что если начальник отдела  кадров
находит  в  своей конторе  сто не  занятых делом научных работников и  легко
посылает  их  то  косить  траву,  то  рыться в  гнилой  картошке,  то такого
начальника надо гнать. У него -- Феликса, свободных людей нет. И точка.
  Кадровик,   прихватив   личное   дело   Феликса,   побежал   жаловаться
генеральному директору. И, пересказав ему крамольные  речи Феликса, поставил
вопрос ребром: почему человек без законченного высшего образования руководит
лабораторией,  где три кандидата наук? Почему у него персональный оклад, как
у доцента? Вы видели его анкету?..
  --  А вы видели  его  приборы? -- устало спросил генеральный. -- Читали
его  статьи и книги? Если  я  его уволю,  кто  будет  двигать  науку?  Вы?..
Оставьте его в покое. Если он говорит, что нет свободных людей,  значит нет.
Я ему верю.
  Феликс  пересказывал  нам  эту  историю  несколько  раз. И  каждый  раз
светился мальчишеской гордостью.
  Феликс  приезжает  на дачу  усталый,  с  тяжелым посеревшим  лицом, но,
посидев  с  нами на  пахучих  струганых  досках  и  побродив  внутри  сруба,
оживляется: "Что за жизнь пошла! Некогда сходить в лес  и  понюхать ландыши.
Давайте завтра в футбол сыграем!"
  Клены   вдоль  забора   выстрелили   густую  листву  и  прикрывают  наш
растерзанный стройкой  участок  со стороны дороги. Иногда приезжают помогать
друзья, и мы ставим под  дубом китайскую палатку, зажигаем по вечерам костер
и жарим шашлыки.
  От  друзей больше хлопот,  чем  реальной помощи: им надо все объяснять,
показать, они несколько раз переспрашивают, опасаясь напортачить, предлагают
свои  варианты   устройства   дома,  и   Молодцов  определяет  их  к  работе
подсобников.
  -- Феликс, мне нужны два мужика не нижу академиков -- доски переложить.
Вот  эти ребята справятся? -- он кивает на приятелей Феликса, приехавших  на
машинах.
  --  Эти? -- Феликс  оценивающе смотрит на друзей. -- Должны справиться.
Они, Саня, только с виду такие пришибленные. А на самом деле ребята  ничего.
Доски, я думаю, переложат. Раза со второго.
  --  Так,  --  хмыкает  Молодцов.  --  Славно. Нужны  еще  два  орла  --
окультурить площадку за домом. Работа не тяжелая, но видная.
  Два орла, один  из  которых мой приятель по институту, берут рукавицы и
идут убирать мусор. Занятие для научных работников привычное.
  -- Эй, дистрофик! -- подзывает  меня Молодцов. -- Глянь, чего еще у нас
по графику на сегодня?
  Я несу лист миллиметровки и называю позиции.
  --  Так. Это я сам...--  слушает Молодцов. --  Это вы с Николой. Это я.
Это  Феликс.  Это  рано делать,  перенеси на  завтра  -- Иван  Стрикалов  не
приехал. Ага,  хорошо. Бери  Николу за хобот, и  готовьте стропильные доски.
Пока не режьте, только размечайте, я подойду...
  Феликс  говорит,  что Молодцов нормальный мужик, плюс к этому -- у него
комплекс порядочного человека. Это когда человек не полезет к чужой жене, не
сделает подлости, не посмеется  над тобой за  глаза, не обманет... Это я так
понимаю.  Но  если  я  понимаю  правильно,   побольше  бы  людей   с  такими
комплексами.

  Вечером мы играем в  футбол на полянке  против нашего  дома. Садится за
далеким лесом солнце.
  Удилов  дурно себя  чувствует, и мы с Саней и Феликсом  выходим  против
пятерых. "Нет-нет, -- отказывается брат от подмоги. -- Чужих не берем. У нас
семейная команда "Зубодробители", -- он предвкушающе улыбается.
  Команда  противника  --  "Гроссмейстеры".  В  ней два  кандидата  наук,
молодой  профессор,  инженер  и  главный  конструктор каких-то  систем  Миша
Бережковский, лучший друг Феликса. Почти всем -- около сорока и больше.
  Бережковский пытается наложить на Феликса жесткий прессинг, но тот пару
раз  валит могучего друга на траву и забивает первый  гол. "О-о! -- радуется
Молодцов.  -- Сейчас мы быстро  накидаем науке десять банок!  Тимоха,  пас!"
Профессор оказывается бойким малым и, придерживая очки, прорывается к пустым
воротам. 1:1.  Феликс с Саней, оставив меня в защите, на пару идут  в атаку.
Они долго пасуются, растягивая  оборону,  подключают  меня,  и наконец  Саня
хлестким ударом втыкает мяч  меж двух  булыжников, означающих ворота. Феликс
тяжело дышит, голая спина блестит потом, но  место  в нападении  он уступает
мне только при счете 5:2 в нашу пользу. Феликс азартный.
  Теперь   мы   с   Саней   начинаем  долбить  оборону  "Гроссмейстеров",
перескакивая  через  выставленные  бледные ноги,  и  посылаем  мяч в  ворота
верхом, потому что  запыхавшийся Бережковский улегся в них, закурил и оттуда
пытается руководить действиями команды.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0478 сек.