Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Лагерквист Пер - Варавва

Скачать Лагерквист Пер - Варавва



   Девушка с заячьей губой не спала. Она  лежала,  смотрела  на  звезды  и
думала про то, что скоро должно случиться. Нет, спать ей нельзя,  ей  надо
бодрствовать всю ночь.
   Она лежала на соломе, которую собрала в яме у Навозных ворот, а  вокруг
нее стонали, ворочались во сне больные и тренькали  бубенцы  прокаженного,
ходьбою старавшегося утишить боль.  Кучи  отбросов  наполняли  всю  долину
зловонием, трудно было дышать,  но  она  уже  привыкла,  она  не  замечала
смрада. Здесь никто его не замечал.
   Завтра чем свет... Завтра чем свет...
   Странно даже подумать  -  скоро  все  увечные  исцелятся,  все  алчущие
насытятся. Просто не верится. Как же это будет? Отворятся  небеса,  оттуда
спустятся ангелы и всех накормят -  хотя  бы  всех  бедных.  Богачи  -  те
по-прежнему пусть едят у себя дома, а вот  всех  на  самом  деле  голодных
ангелы сразу накормят здесь, у Навозных ворот, прямо  по  земле  расстелют
скатерти, белые скатерти из чистого полотна, и  расставят  на  них  всякие
яства, и каждый сможет прилечь рядом и угоститься. В общем, не  так  уж  и
трудно это себе представить, надо только помнить,  что  все  будет  совсем
непохоже на нынешнее. Все переменится и станет другим...
   Может, и сама она будет в новом платье, кто знает? Может,  в  белом.  А
может, в синей юбке? Ведь все переменится, оттого что Сын Божий воскреснет
из мертвых и настанет новый век.
   Она лежала и думала про все это, про то, как все это будет.
   Завтра... Завтра чем свет... Хорошо, что ей сказали заранее.
   Бубенцы прокаженного прозвякали совсем близко. Она их узнала, он всегда
проходил тут ночами, хоть им и запрещено, им положено быть у себя, в самой
низине, но по  ночам  он  решается  выходить.  Тянет,  наверное,  к  людям
поближе. Он сам как-то раз говорил. Она видела, как  он  осторожно  бредет
меж спящими в свете звезд.
   Царство мертвых... Какое оно?.. Сейчас, говорят, он  ходит  по  царству
мертвых... На что оно похоже?.. Нет, этого она не могла себе представить.
   Слепой старик застонал во сне. А чуть подальше лежал изможденный юноша,
он задыхался, каждую ночь было слышно, как он задыхается. А  совсем  рядом
лежала женщина из Галилеи, у нее дергалась рука, потому что в нее вселился
чей-то чужой дух. И  кругом  лежало  великое  множество  больных,  которые
верили, что они исцелятся в потоке, и нищих, которые  кормились  отбросами
тут, на свалке. Но завтра уже никого тут не будет. Они лежали,  ворочались
во сне, а ей уже никого не было жалко.
   Наверное, ангел дохнет на воду, и она  сразу  очистится?  И  все  сразу
исцелятся, вступив в эту воду? И даже прокаженные исцелятся? Но неужели их
пустят в поток? Не прогонят? Кто же знает... Никто ничего не знает...
   А может, ничего и не станет с потоком, и не в нем  вовсе  дело.  Может,
сонмы ангелов пролетят над всей Гехиномской долиной,  над  всей  землей  и
крыльями выметут все болезни, печали и беды!
   Вот, может, как оно будет!
   Потом она стала вспоминать, как она видела Сына Божия. Как он был с нею
ласков. Никто еще никогда не был с  нею  так  ласков.  Она  бы  могла  его
попросить, чтоб исправил ее уродство, да  только  ей  не  хотелось  -  Ему
ничего бы это не стоило, да только ей не хотелось просить. Он помогал тем,
кому помощь правда нужна, он творил великие дела. Ей не хотелось  докучать
ему такой малостью.
   Но странную вещь он сказал ей, очень странную вещь, когда она упала  на
колени в дорожной пыли, а он повернулся и к ней подошел.
   - Ты тоже ждешь от меня чудес? - сказал он.
   - Нет, Господи, я их не жду. Я просто глядела, как ты идешь по дороге.
   А потом он посмотрел на нее, посмотрел так  нежно  и  так  печально,  и
погладил ее по щеке, и коснулся ее рта, и губа у нее осталась точно такая,
как прежде. А потом он сказал:
   - Ты будешь свидетельствовать обо мне.
   Удивительные слова. Что они значат? "Свидетельствовать обо мне". И  это
она-то? Непонятно. Как она станет о нем свидетельствовать?
   Он легко разобрал, что она сказала; не то  что  другие,  он  сразу  все
разобрал. Но чему удивляться, на то он и Сын Божий.
   И еще всякие, всякие мысли бродили у  нее  в  голове:  о  том,  как  он
смотрел на нее, когда с ней говорил, и какой запах шел от его руки,  когда
он коснулся ее рта... Глаза у нее были широко раскрыты, в  них  отражались
звезды, и она удивлялась тому, что их высыпает все больше и  больше,  пока
она на них смотрит. С тех пор как  она  не  живет  дома,  она  их  столько
перевидела... Интересно, что такое звезды? Кто же их  знает.  Конечно,  их
Бог сотворил, но что они такое - кто  знает...  Здесь,  в  пустыне,  много
звезд... И в горах их было много... в горах у Галгала... Но только не  той
ночью, нет, не той ночью...
   Она стала думать про дом между двумя кедрами... Мать стояла в дверях  и
глядела  ей  вслед,  пока  она  спускалась  под  гору  и  несла  на   себе
проклятие... Да, им пришлось ее выгнать, чтоб она отныне жила,  как  звери
живут в норах... Она думала про то, до чего зеленое было  поле  весной,  а
мать стояла тогда бочком в темноте у двери, чтобы  тот,  проклинавший,  не
увидел ее...
   Но теперь это неважно. Теперь все неважно.
   Слепой сел и прислушался, он проснулся и услышал, как  бренчат  бубенцы
прокаженного.
   - А ну, убирайся! - закричал он  и  погрозил  темноте  кулаком.  -  Вон
отсюда! Ишь, повадился!
   Звук бубенцов замер во тьме, и старик снова  улегся,  прикрывая  пустые
глазницы рукой.
   Ну а мертвые дети - они тоже попадают в царство мертвых? Но не  те  же,
которые умерли, еще не выйдя из утробы? Не может этого быть...  Неужели  и
эти мучаются? Они-то за что? Хотя точно сказать  нельзя...  Ничего  нельзя
сказать точно.
   "Проклятие плоду во чреве твоем"...
   Но  когда  начнется  новый  век,  разве  не  снимутся  сами  собой  все
проклятия? Может, и так. Да кто ж его знает?
   "Проклятие... плоду... во чреве твоем"...
   Она вздрогнула,  словно  от  холода.  Скорей  бы  утро!  Когда  уж  оно
настанет! Она лежит тут так долго, а все не  кончается  ночь!  Да,  звезды
вверху уже светят иначе,  а  рожок  молодого  месяца  давно  спрятался  за
горами. Сменилась последняя стража, трижды она видела факелы на  городской
стене. Да, кончилась ночь. Последняя ночь...
   Вот над Масличной горою встала утренняя звезда! Ее сразу можно  узнать,
такая большая и яркая, куда ярче других. Никогда  еще  не  сияла  так  эта
звезда. Сложив руки на впалой груди,  она  лежала  и  смотрела  на  звезду
горячими глазами.
   Потом встала и убежала во тьму.


   Он лежал скорчившись за  кустом  тамариска  напротив  гроба  по  другую
сторону дороги. Когда рассветет, ему все будет видно. Отсюда хорошо видно.
Скорей бы взошло солнце!
   Конечно, не может мертвец воскреснуть, он и так это знал, но хотел  все
увидеть собственными глазами, убедиться. Для того-то он и встал рано-рано,
задолго до рассвета, и залег здесь, за кустом. Хотя, в общем, он сам  себе
удивлялся. Зачем он сюда пришел? В конце концов,  не  все  ли  ему  равно?
Ему-то какое дело?
   Он думал, многое множество народа придет посмотреть  на  великое  чудо.
Потому и спрятался - чтоб они его не заметили.  Но  похоже,  никто,  кроме
него, не пришел. Странно.
   Хотя нет - кто-то стоял на коленях, совсем близко, на самой дороге. Кто
это? И как получилось, что он не слышал  шагов?  Кажется,  женщина.  Серая
фигура почти сливалась с серой дорожной пылью.
   Уже светало, и скоро первый луч солнца упал на  скалу,  в  которой  был
высечен гроб. Все случилось так быстро, что он ничего не заметил -  а  тут
бы как раз и следить Варавве! Гроб был пуст! Камень был отвален  от  двери
гроба, и гроб в скале был пуст!
   Сначала он поразился, лежал и смотрел на дверь гроба,  куда  -  он  сам
видел - внесли распятого, и на камень, который  у  него  на  глазах  тогда
привалили ко входу. Но потом он все понял. Ничего не случилось особенного.
Камень был отвален уже раньше, еще до того, как  Варавва  сюда  пришел.  И
гроб уже раньше был пуст.  Кто  отвалил  камень  и  кто  унес  мертвого  -
догадаться нетрудно. Все сделали ночью  ученики.  Под  покровом  тьмы  они
похитили своего возлюбленного Учителя, а потом заявят, будто он воскрес, в
точности как обещал. Большого ума не надо, чтобы такое сообразить.
   Вот они и  подевались  куда-то  утром,  на  рассвете,  когда  ожидалось
великое чудо. Спрятались!
   Варавва вылез из своего укрытия и подошел ближе к гробу,  чтоб  получше
его разглядеть. Проходя мимо серой коленопреклоненной фигуры, он бросил на
нее взгляд и, к изумлению своему, узнал Заячью Губу. Он замер  -  стоял  и
смотрел на нее. Бледное,  изможденное  лицо  было  обращено  ко  гробу,  и
блаженный взгляд ничего другого не замечал. Губы раскрылись, но она  почти
не дышала, и безобразящий шрам над верхней губой совсем  побелел.  Она  не
видела Варавву.
   Странно и как-то стыдно было ему смотреть на  ее  лицо.  И  вспомнилось
кое-что - кое-что, о чем вспоминать не хотелось, тогда  у  нее  тоже  было
такое лицо. И  тогда  ему  тоже  было  стыдно...  Он  передернул  плечами,
стряхнул с себя это воспоминание.
   Наконец она его заметила. И тоже  удивилась,  что  видит  его,  что  он
здесь. Оно и понятно - он сам себе удивлялся. Какое  ему  до  всего  этого
дело?
   Лучше всего Варавве было притвориться, что он  просто  шел  по  дороге,
просто случайно шел мимо, знать не знал, какое тут место, ведать не  ведал
ни про какой гроб. Почему бы  не  притвориться?  Конечно,  поверить  будет
трудно, и, скорей всего, она не поверит - но все-таки он сказал:
   - Ты зачем тут лежишь?
   Она не подняла на него глаз, не шелохнулась,  стояла  на  коленях,  как
прежде устремив взгляд на дверь гроба в скале. Он едва расслышал, как  она
про себя шепнула:
   - Сын Божий воскрес...
   Странно - его тронул этот шепот. Против воли он что-то  почувствовал  -
он сам не понимал что. Стоял и не знал, что бы такое  сказать,  как  быть.
Потом он подошел к гробу, как собирался, и убедился, что гроб пуст - но он
же это заранее знал, и не все ли ему равно, это ничего ведь не  значит.  И
он вернулся к тому месту, где она стояла на  коленях.  У  нее  было  такое
блаженное, такое упоенно-счастливое лицо, что ему сделалось ее жалко.  Все
ведь это неправда. Он мог бы, конечно, рассказать ей, как было дело с этим
воскресением из мертвых, - но он и так уж ее обидел... Не  довольно  ль  с
нее? Он не смог себя заставить сказать ей  всю  правду.  Только  осторожно
спросил, как, по ее мнению, случилось, что распятый - воскрес?
   В первую минуту она смотрела на Варавву с недоумением. Неужели же он не
знает? Но потом она подробно и восторженно рассказала ему  своим  гнусавым
голосом, что ангел слетел с неба, простерши  руку,  как  копье,  и  одетый
огнем, как ризою. И копье вонзилось между камнем и скалой и  рассекло  их.
Кажется, все очень просто, да все и было просто, хоть это и чудо. Так  это
случилось. Он разве не видел?
   Варавва опустил взгляд и сказал, что нет, он ничего  не  видел,  а  про
себя порадовался тому, что он ничего этого не видел. Значит, глаза у  него
исправились, стали опять как у людей, и теперь ему ничего не мерещится, он
видит все так, как оно есть. Нет у того человека больше  над  ним  власти.
Никакого воскресения, ничего такого не видел Варавва. А девушка все стояла
на коленях, и глаза у нее сияли от воспоминания о том, что она видела.
   Когда она наконец поднялась, чтоб уйти,  они  пошли  к  городу  вместе.
Говорили они мало, но  Варавва  понял,  что  с  тех  пор,  как  они  тогда
расстались, она поверила в того, кого называла Сыном  Божиим  и  кого  он,
Варавва, называл мертвым. Но когда Варавва  спросил,  чему  же  учил  этот
человек, она не ответила. Отвела глаза в сторону  и  промолчала.  Так  они
дошли до развилки - ей надо было к Гехиномской долине, а ему  к  Давидовым
воротам, - и он снова спросил напрямик, какое же тот проповедовал  учение,
во что она верит, хоть это не его, Вараввы, забота. С  минуту  она  стояла
потупившись,  потом  робко  глянула  на  него  и  сказала,   как   всегда,
неразборчиво:
   - Надо любить друг друга.
   И на том они расстались.
   Варавва долго стоял и смотрел ей вслед.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0562 сек.