Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Маркович Дан - Предчувствие беды

Скачать Маркович Дан - Предчувствие беды



     ***
     Опять он за свое...
     -Ну, не украл, но сильно покорежил.
     - Ты так хотел. И вообще, оставь эти мысли, что значит лицо... ерунда -
лицо...
     -Ты ни  черта не понимаешь,  лицо главное,  все от  лица... Я как лучше
хотел. Не думал, что стану  себе чужим. Ну, попробуй, верни мне старое лицо,
все с этого началось!
     - Дорогой, не могу  я тебе  нос  ломать и все такое, это не  для медика
работа. Не это главное -  ты собой оставайся, несмотря на лицо, главное - не
изменяй себе, понял?.. А ты вбил  себе в голову... хочешь стать  другим, вот
твоя ошибка. Живопись от этого только пострадает.
     Он задохнулся от возмущения, схватил пистолет, трясет перед моим лицом.
     - Верни лицо! Картины верни!..
     И вдруг моментально остыл, отбросил газовую игрушку, налил  себе и мне,
и говорит:
     -Забудь,  это я так... Не можешь, так не можешь. Я сам  не люблю, когда
меня винят, а я такого ничего не делал. Я правду люблю.
     Я не сдержал улыбки, он тут же понял и спохватился:
     - Нет, я  люблю дураков дразнить...  и обманывать, притворяться, но это
не всерьез.  А что вообще всерьез...  скоро умру, и  картины  мои сгниют,  я
знаю. Никто кроме меня, их  не защитит, я понял, и мне жизни не стало. Вот я
и строю музей, он меня сожрал наполовину, и жрет, и жрет... Смотри, крыша!..
Обрадовался как дурак, а потом  вижу - стены-то из голого кирпича... Сначала
думал, пусть, а  потом  - нет!.. картины  на них пропадут. Не видно картинок
будет...
     -Самое простое - густо отштукатурить, пусть  неровности  останутся,  не
страшно... и покрасишь в нейтральные тона.
     Он просиял.
     -Спасибо  тебе,  а  я-то думал уже, как эти кирпичи  подровнять... Сами
клали, опыта никакого, только знаю, сложено крепко.  А фундамент мне помогли
залить. Сомневались, правда,  мастера, выдержит ли грунт... Но  это они зря,
сырость только  за  ручьем  начинается.  Еще два этажа добавил, думал,  мало
места будет. Теперь и одной-то галереи многовато...
     А потом снова:
     -Ты  все-таки подумай,  верни  прежний  вид... Я  словно в  своей  коже
чужой...  как   червь  в  кишке...  И  бабы...  ну,  не   могу,  липнут  как
ненормальные, я не успеваю...
     Он снова  помрачнел, и я  поспешил отвертеться -  "  пора спать, я рано
привык..." Ушел к себе.

     ***
     Вечером, перед  сном,  еще подумал,  не  слишком  ли  он размахнулся...
пятиэтажную  махину соорудил  по  собственному  разумению...  Опасно.  Потом
всегда  вспоминается предчувствие, кажется предвидением событий. На самом же
деле жизнь пропитана нашими  предчувствиями на все случаи, этим мы, пожалуй,
больше всего отличаемся от зверей, воображением...
     Просыпаюсь  ночью,   кто-то  в  темноте  навалился  на  меня.  Это  он,
согнувшись, сидит на кровати, держится за голову.
     -Верни лицо...
     - Опять за свое, не буду нос ломать.
     -Я уже сломал.
     Я бы  пропустил  мимо ушей,  спать  хотелось, но  слышу  -  гундосит  и
хлюпает.
     Подпрыгнул, включил свет.  Лицо залито кровью, нос  свернут на сторону.
Но  сломан  не там,  где я  поправил, а  в другом  месте. Увидел  и,  грешно
сказать, обрадовался, вот что значит классная работа!..
     - Дурак, все равно не будет такой, как был!
     - Пусть не  такой, но  не этот,  еврейский!  Признайся,  ты  мне сделал
еврейский нос...
     -  Нос  с  небольшой горбинкой,  римский...  Какого  черта ломаешь  мою
работу!..
     - Теперь мне легче стало.
     -Ты ненормальный...
     Я встал, полез в чемодан, нашел перекись, стерильный материал,  очистил
рану,  стал смотреть, что тут можно сделать. С чудовищной силой он  врезался
во что-то, это надо уметь...
     - Теперь я тебе ничего не должен, верни картины!
     Он надоел мне, возмущал своей бесцеремонностью.
     - Про три тысячи забыл?..
     - Какие еще три тысячи... Ну, ты гад... ну и гад...
     - Ладно, - говорю, - потом...
     Вижу,  нельзя  с ним  спорить.  То ли не помнит ничего, то ли не  хочет
помнить...

     ***
     Но все-таки удалось, выправил ему нос.
     Снова почти  неделю жили спокойно,  гуляли, заходили в рыбацкие поселки
на берегу, ели свежекопченую  корюшку... Я вспомнил детство, и этот песок, -
не такой, как на море, крупней и теплей он  здесь, хотя тоже холодный. Взяли
лодку, вдоль берега  можно плавать, а дальше  считается  граница, черт знает
что, не привыкнуть мне никогда... Дни стояли солнечные, но вода ледяная, она
здесь  никогда не бывает теплой.  Впрочем, местные другого мнения,  купаются
себе, ходят  полуголые.. А я прячусь  от  ветра всю жизнь, постоянно хриплю,
чуть дунет, простуда обеспечена. Но это единственная болезнь, в остальном  я
здоров  пока,  тьфу-тьфу...  А Мигель  купался,  черный,  тощий, мускулистый
парень, ему бы сто лет жить...
     Недолго продолжалось. Опять просыпаюсь глубокой ночью, кто-то навалился
на кровать. Снова что-то не так...
     - Верни картины... Не вернешь, я себя убью!
     Протянул  руку,  хотел  включить  лампочку.  Он  кисть перехватил -  не
надо!..
     Я   испугался,   что-то  серьезное  случилось,  он  же  демонстративный
психопат, и вдруг - "не надо?.." Я злился на него тысячу раз, и все-таки, ни
разу всерьез не разозлился.
     - Извини, - говорю, - а мне надо, сам знаешь, куда...
     Встал, подошел к  двери и  зажег-таки верхний свет.  Он  закрывает лицо
руками.
     - Что с тобой?...
     Он молчит, потом судорожно всхлипнул и шопотом говорит:
     - А мне сказали, что газовым можно убить себя...  если в висок, в упор,
полный заряд... Врали, значит. Не получается.
     -Ты с ума сошел... Покажи!..
     Висок  потемнел, кожа  в  мелких  черных  точках,  как  в порошинках. Я
успокоился, вот дурак!
     - Выброси эту глупую игрушку!
     -  Мариночка...  я  подлец...  - Он зарыдал.  - Картин мало,  не  будет
музея...
     Этого я уже не мог вынести.
     -  Перестань...  Отдам  картины.  Доконал ты меня  - отдам! И помогу  с
музеем,  так  и  быть.  Только брось эти  глупости...  грязи... и  не стыдно
тебе?..
     -А что?.. Может и не грязи, но помогает, - он говорит. - Людям помогать
нужно.
     -Я  завтра уеду. Начни  писать, никаких набросков, сразу быка  за рога,
как раньше писал. Не  хочешь возиться, пиши  без грунта, хоть без проклейки!
Пиши на картоне, на бумаге, хоть на газете... на чем  угодно! Только пиши!..
Приеду  осенью, привезу картины... и достроишь свое чудо, если уж так нужно.
А пока сиди, работай!..
     - Не  уезжай,  ты не вернешься.  Ну, прости  меня,  кроме  тебя, у меня
никого... Ты один меня понимаешь.
     - Обещаю, вернусь.
     Молчит. Не верит...
     - Вот ты  все знаешь, папаша, как мне надо... почему сам не пишешь?.. -
он недобро прищурился, - ведь завидуешь мне, завидуешь?..
     Я смотрю, возвращается прежнее лицо...

     ***
     Но не обрадовался, сухо ответил:
     -Угадал,  завидую... но я тебе  добра желаю. Завидую тому,  что было, а
сейчас ты  в беде, и никак этого не  поймешь. Иди к  себе, проспись,  завтра
прямо с утра начинай. А вообще-то... живи как хочешь.
     Виду я, конечно, не подал, но он меня задел чувствительно.
     Он  ушел, а я  долго  не мог заснуть.  Сначала  -  "прости", а  потом -
"завидуешь, папаша?.."
     Наконец,  задремал,  сколько времени  прошло, не знаю,  поплыл куда-то,
видел  картины,  свой домик за соснами... Брось  сдавать, надо у  себя жить.
Запросто  проживу,  картины  не буду покупать. Хватит искать  их,  бегать за
художниками... пожалей себя...
     Подскочил  от  грохота, срываюсь  с кровати,  бегу к  нему,  распахиваю
дверь. Светло, лампочка покачивается на голом шнуре. Он лежит на  полу рядом
с кроватью, глаза раскрыты, молчит.
     - Ты что?
     - Спаси, мне таблетки нужны. Иди к Марине, она тебе даст.
     - Какой Марине?.. Она же умерла!..
     - Ты что, дурак?.. умерла... Она  с мамочкой живет, обе здоровы, мне бы
так...
     Я сел,  уставился на него, во  мне вскипал  гнев. Впервые  не  на шутку
разозлился. Чертов клоун! Утром уеду, с меня хватит.
     -  Она  мне изменяла, с этим, академиком... Я бы  ее  убил,  но  сам-то
хорош... Вот ты говорил... я же все помню... Правильно, себе изменил. Возьми
у них  таблетки!.. Ты один  понимаешь картины, я знаю,  поэтому и  позвал, я
пропадаю... сходи, попроси...
     Вот  такая  смесь.  Я  уж  не  знаю, как  это назвать...  Бабы,  грязи,
академик, таблетки, разбитая жизнь... Мне хватит! Почему я должен терпеть?..
И тут же спрашиваю его... что бы вы думали?..
     - Какие таблетки?..
     -  У  них  тонна,  в холодильнике.  Мамочка  медсестра  в  поселке,  за
завтраком тридцать  штук, в обед еще  тридцать, вечером стакан  водки, и  на
боковую, так и живет. Кодеин.
     - Кодеина давно нет.
     - Старые запасы. Когда запретили его, она  уволокла с аптечного склада,
я еще помогал... килограммов шестьдесят.
     - Наверняка испортился.
     - В  холодильнике?  Много ты знаешь... У меня спроси.  Частично,  может
протухли, но достаточно еще в них этого добра. Иди!
     - Нет.
     - Ну... будь, наконец, человеком, Леонардо... ты же Лева, я знаю... а я
Миша,  Миша я!..  а то все "вы" да "вы"... Ты словно  из холодильника вылез,
снежный человек...  манекен, жираф, денежный мешок... Будь своим, Лева, будь
другом наконец, только  ты можешь понять ...  Не выходит  ничего, плохо мне,
живописи нет, музея нет...  Мне конец.  Иди, она  тебе  даст,  она тебе  все
даст... красавчик. Иди! А то я сам пойду, все там сравняю с землей, они меня
уже достали своими пожарами... Две бредовые бабы... Худе-е-е-жница... и  она
меня учила мутоте этой, академикова любовница... А я  дурак, дурак,  дубовая
голова... Теперь ничто  в  башку не  лезет, штрих туда, штрих  сюда... школа
ихняя, провались она пропадом...
     Я  повернулся и вышел, не  знал,  что  делать. Жалко мне  его, попросту
жалко. Но надо уехать. Завтра же уеду, он меня потянет за собой! Ну, Миша...
Много  лет  я  так  не  попадался,  близко  не  подходил. Про  кодеин  я  не
понаслышке, эти  таблеточки  мне  годы  испортили,  годы... пока не  нашелся
человек, взял меня и встряхнул.  Очистил кровь, выкинул из города, в котором
я родился и все пути-дорожки знал... Другая история, совсем другая.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.122 сек.