Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Овалов Лев Сергеевич - Болтовня

Скачать Овалов Лев Сергеевич - Болтовня



x x x

 Удивил меня сегодня Тит Ливии!
 Дьякона я знаю давно.  Хороший человек. Честное слово, хороший человек,
но  зато какой скверный работник!  Двух мнений здесь быть не может.  Хороший
человек и скверный дьякон.  Я загораюсь над кассой, я влюбляюсь в набираемый
мною текст,  по совести сказать, часто очень глупый. Сознаюсь: даже разбирая
набранный текст,  я радуюсь за людей, которые не прочтут очередной ерунды. А
дьякон  холоден.   Он  с  неудовольствием  приходит  в  церковь,  жестоко  и
расчетливо материт в алтаре обсчитывающего его священника -  я сам был этому
свидетелем - и успокаивает себя водкой, налитой в красивую розовую лампадку.
 Мы познакомились друг с другом, подравшись. Лет двадцать назад жена моя
Анна Николаевна -  господи,  опять она попалась на мой язык! - позвала в наш
подвал, - нет, какой же это подвал, - это освященный тридцатилетней теплой и
сытной жизнью "наш дом", - священника отслужить молебен. Предлогом послужила
пасха,   а  на  самом  деле  сердце  ее  дрожало  в  умилении  перед  новым,
исцарапанным прежними  владельцами гардеробом.  Не  особенно  люблю  длинные
волосы -  они свидетельство нечистоплотности, но я предпочитаю нюхать ладан,
чем подвергаться жениным попрекам.
 Хорошо.  Тебе  нравится прошибать лбом  стену -  прошибай,  я  же  буду
бриться.  И  вот не в  меру торжественный -  я готов был отдать на отсечение
левую руку -  как же,  так я ее и дал! - что он без году неделя как выскочил
из семинарии, - торжественный и щупленький попик вздумал делать мне выговор.
Ах,  выговор?  Убирайся в  таком  случае вон!  Тогда  заорала жена.  В  спор
вмешался стоявший на  пороге дьякон.  Слона-то  я  и  не  приметил.  А  слон
решительно вступился за  попранное правословие.  Рраз!  -  я  беру попика за
шиворот и легким движением выталкиваю его вон. Два! - дьякон преподносит мне
такую  оплеушину,  что  я,  невзвидев света и  мало  что  соображая,  хватаю
полоскательницу,  наполненную взбитой,  как сливки,  мыльной пеной и влепляю
это кушанье ему в рожу. Дьякон оказался сильнее меня, хотя я мог бы по своей
задирчивости полезть и  на Геркулеса.  Противное воспоминание!  Второй раз в
жизни мне ничего подобного не пришлось испытать. Этот мрачный дьякон повалил
меня  и  нахально  втиснул  в  мой  рот  мое  праздничное  земляничное мыло,
приговаривая:  "Ты  хотел меня намылить,  сукин сын?  Намылить?  За  это  ты
слопаешь свое мыло". Я не слопал его только потому, что подавился.
 Потом  дьякон оправил рясу,  повернулся к  Анне  Николаевне и  деловито
прогудел:
 - Давай, мамаша, полтинник и оставайся с богом.
 - За-без молебна?  - закричала, подбочениваясь, моя половина. - Не дам.
Отслужи свое - и получишь. А на драки я и бесплатно у казенки нагляжусь.
 Дьякон подумал и махнул рукой:
 - Ну и шут с тобой!
 Он   оказался  тут  как  тут.   Оскорбленный  попик  успел  сбегать  за
"фараоном".  Они вернулись вдвоем -  религия и полиция - составить протокол.
Здесь пахло золотом. Но - как я тогда удивился! - меня выручил дьякон.
 - Никакого богохульства,  -  внушительно бурчал он перед "фараоном".  -
Батюшке захотелось на  двор.  А  уже зачем он  из  отхожего места побежал за
скорой помощью -  не понимаю.  Не ведаю.  Разве перетерпел? - такой догадкой
закончил дьякон мое оправдание.
 - Отец дьякон,  что  с  вами?  Сколько они вам заплатили?  -  заверещал
удивленный священник.
 Однако игра была проиграна. Я сунул приготовленный женой для священника
полтинник  "фараону"  "за  беспокойство",  и  все  трое  -  зудящий  комаром
священник,  успокоившийся городовой и мрачный дьякон - степенно удалились из
"нашего дома".
 Второй раз я встретил дьякона в портерной. Он был в штатском и играл на
бильярде.  Столкнувшись со  мной нос к  носу,  дьякон отозвал меня в  угол и
попросил его не выдавать.  Я  не имел права отказать ему в  этом,  наоборот,
обязан был угостить его пивом.  Мы разговорились,  и  с  тех пор из недели в
неделю каждое воскресенье встречались с ним по вечерам за мраморным, залитым
желтою влагою столиком.
 Он  оказался  хорошим  человеком.  Задушевные разговоры  сблизили  нас.
Иногда я  захватывал для  него  из  типографии какой-нибудь журнал.  В  свою
очередь,  он сообщал мне десятки всевозможных историй.  И,  ей-ей, среди них
попадались неплохие.
 В дни войны портерную превратили в чайную.  Мы повстречались с дьяконом
за  чайником,  в  чайнике подавалась водка.  Только  первые  годы  революции
разлучили нас,  и было бы неверно,  если бы я сказал, что мы не скучали друг
без друга.  Адрес дьякона мне был неизвестен, да и он не знал, где живу я, -
мы  как-то  не  удосужились поделиться этими сведениями.  И  вот в  двадцать
первом году,  проходя мимо дома, где когда-то помещалась портерная, я увидел
над  входом  вывеску  "Кооперативная столовая".  Воспоминания толкнули  меня
зайти туда, хоть я спешил домой обедать, и за ближайшим же столиком встретил
моего дьякона.  Он был все таким же здоровым и мрачным человеком.  Мы пожали
друг другу руки и  как  ни  в  чем не  бывало повели,  казалось,  только что
прерванный разговор о пройдохах архиереях, вконец ошельмовавших православную
церковь,  и о том,  как мало хороших и интересных книг стало выходить в наши
дни.  Потом столовая снова превратилась в пивную, снова защелкали бильярдные
шары, и длинные усы красных раков укоризненно задрожали в наших руках. Снова
каждое воскресенье мы  встречались с  дьяконом и  вели задушевные разговоры,
благо жизнь каждого текла в разных руслах.
 И   вот   сегодня  мой   добрый  Тит  Ливии  поразил  меня  необычайным
сумасбродством.
 Он поднялся передо мной и холодно заявил:
 - С  сегодняшнего дня я  не Левий.  Попрошу вас больше не называть меня
сим ужасным, неприлично звучащим именем.
 Действительно, в первые дни нашего знакомства я часто забывал это редко
встречающееся имя.  Но потом привык, и в моем поминальнике оно прочно заняло
свое  место.  Тит  я  прибавил к  нему впоследствии.  Набирая однажды книгу,
рассказывавшую о Древнем Риме, я наткнулся на Тита Ливия. Вот оно и попалось
мне второй раз.  А  с именем Тит у меня связывалось представление о человеке
ленивом,  тяжелом и мрачном. До известной степени дьякон обладал всеми этими
качествами.  Ну,  я  и  прибавил к первому своему Левию встретившегося Тита.
Дьякон принял это без возражений,  и  с  тех пор я называл его Титом Ливием,
думая,  что  пройдет немного времени,  и  дьякон станет такой же  нереальной
фигурой,  как существовавший когда-то римлянин.  Да, дьякон, твоя профессия,
твое имя скоро перестанут существовать!  Так думал я,  и вот он сам поспешил
предупредить историю, поспешил и подтвердить и опровергнуть мои мысли.
 - Меня зовут Иван, - сказал дьякон и опустился на свой стул.
 - Дьякон! Тит Ливии! Ты сошел с ума! - вскричал я, не веря своим ушам.
 - Меня зовут Иван, - вразумительно повторил дьякон.
 - Голубчик,  но ведь ты же Левий.  Ты можешь всю жизнь проклинать своих
родителей, но при крещении назван ты был все-таки Левием.
 - Ты глуп и недогадлив,  - сердито крикнул дьякон. - И вообще, оставь в
покое моих родителей,  -  нечего проклинать гнилые косточки.  Я  обратился в
загс, и вот сегодня...
 Дьякон полез в карман, достал кошелек и извлек из него свежую бумажку.
 Да,   там   действительно  было  написано,   что  согласно  ходатайству
гражданина Левия Дмитриевича Успенского он в будущем имеет право именоваться
Иваном Дмитриевич Успенским.
 - И  поэтому я  тебе не Тит и не Ливии,  а Иван Дмитриевич,  -  с явным
удовольствием еще раз повторил дьякон.
 И все же я остался при своем мнении.  Тит Ливии начал сходить с ума.  В
пятьдесят лет  переменить имя!  Чем оно ему помешало на  шестом десятке?  Он
одурел или за этим что-то кроется?
 Мы простились: он с затаенным торжеством, я удивленный и сомневающийся.
Но, придя домой, я не мог не потешиться над своею Анной Николаевной.
 - Скажи-ка,  старуха,  -  спросил я ее,  - что бы ты сказала, если бы я
переменил свое имя?
 Ох, какой она подняла крик!
 Она  сразу собралась со  мной разводиться,  она  не  могла простить мне
измены своему ангелу-хранителю, она категорически утверждала, что я продался
антихристу и  что  незамедлительно по  перемене имени на  моем лбу  появится
каинова печать.


x x x

 День   защебетал  двумя  голосами.   Прозрачный  воздух  снисходительно
поднимал голоса вверх,  дождем разноцветных слов бросал их на мою голову,  и
раковины моих ушей возбужденно розовели,  стараясь не  пропустить ни  одного
звука.  Граница -  окно.  За форточкой невидимая пичужка весело свистела, на
мгновение  останавливалась и  еще  занятнее  продолжала  умилительную песнь,
возможно,  это был воробей. В комнате скрипучим и надоевшим мне голосом Анна
Николаевна метала бисер перед свиньей -  свиньей был  я.  Вина же  моя  была
невелика - я собирался за город.
 Наши  безусые  горлопаны устраивали сегодня прогулку.  Стариков они  не
приглашали, желая веселиться шумно и бестолково. Я занимаю особое положение.
После моих  воспоминаний молодежь начала питать ко  мне  нежность:  со  мною
разговаривали мягче, стали звать просто Петровичем и поминутно бегать ко мне
за советами. Неправда, что молодежь не любит стариков: наоборот, наши бойкие
дети всегда не  прочь посоветоваться с  нами.  Мы  сами не  умеем приветливо
встретить бегущего к  нам навстречу горланящего,  топочущего сапогами парня,
мы начинаем недовольно брюзжать: "Да тише ты, ради бога!"
 Мне надоело ходить стариком:  ко  мне подбегали с  криком,  я  встречал
налетчиков еще громче.
 - Петрович,  стой!  Метранпаж наш...  За заметку в стенгазете Кольку по
морде.  Матерится,  мы  ему  полосу  рассыпали!  -  орал,  подбегая ко  мне,
Гараська.
 - Ах ты,  такой-сякой!  -  еще громче кричал я.  -  Лучше дать сдачи, а
набор рассыпать не след.
 - Вот сволочи, Петрович! - истошно вопил Архипка, появляясь в дверях. -
По случаю принятия в комсомол ребят угостить надо, а контора обсчитала!
 - Язви их душу!  -  перекрикивал я Архипку.  - Тебя обсчитаешь! Вечорки
устраиваешь?  После вечорок прогуливаешь?  А  чуть  вычет,  язви  твою душу,
лаешься?
 Покричишь этак маленечко с каждым, смотришь, ребята тебя и послушались.
 Вчера  ко  мне  явилась делегация.  Трое  наших  головорезов -  Архипка
обязательно,   Гараська  обязательно  и   Женя  Жилина  -   пригласили  меня
участвовать в экскурсии.  От таких приглашений не отказываются. Повеселиться
с молодежью - да ради этого можно презреть все давно опостылевшие дела!
 Встав  утром  раньше  раннего,   я  решил  ехать  на  прогулку  писаным
красавцем.  Слазил в сундук, достал рубашку с отложным воротничком и долго -
минуты две,  пожалуй, - выбирал галстук. У меня их два - серенький с желтыми
полосками и голубой,  покрытый крупными белыми горошинами. Голубой нарядней,
- я остановился на нем, завязал, стал зашнуровывать ботинки и разбудил чутко
спящую старуху.
 - Куда?
 - Гулять.
 - С кем?
 - С барышнями.
 - Зачем?
 - Разводиться хочу.
 После такого ответа пошла катавасия. Старуха, конечно, мне не поверила,
но  спустила на  пол  сухие костлявые ноги,  зашлепала к  открытому сундуку,
изругала меня за измятое белье и начала честить ласковыми словами.
 Ко  мне  на  помощь  подоспела выручка.  В  форточку  втиснулась голова
Гараськи. Пониже виднелись рыжие краги Архипки.
 - Владимир Петрович, пора! - позвал меня Гараська.
 - Готов, готов, - сказал я, поспешно нахлобучивая кепку.
 - Когда  в  дом  приходят,  здороваются,  -  язвительно  заметила  Анна
Николаевна.
 - А в дом никто и не пришел,  - задорно отозвался Гараська, намереваясь
начать перебранку, но, заметив мое морганье, поспешно скрылся.
 - Пошел, - попрощался я с женой.
 - Распутник ты, распутник! - послала она мне вдогонку.
 - Почтение приятелям!  -  поздоровался я  с Архипкой и Гараськой,  и мы
дружно зашагали к трамвайной остановке.
 Шагов на  сто отошли мы  от дома,  как вдруг я  услыхал пронзительный и
неприятный крик:
 - Владимир Петрович, остановись! Да стой же ты, греховодник!
 Вслед за мною семенила мелкими шажками Анна Николаевна.
 "Так и есть, - подумал я, - она намерена прогуляться вместе со мною".
 Сердце сжалось, предвкушая испорченную прогулку.
 Но  старуха меня пощадила.  Она  только подбежала и  сунула мне в  руки
огромный сверток, перевязанный несколькими бечевками.
 - Возьмешь - позавтракаешь, - недовольно буркнула она, поворачиваясь ко
мне спиной.




 
 
Страница сгенерировалась за 5.0944 сек.