Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Овалов Лев Сергеевич - Болтовня

Скачать Овалов Лев Сергеевич - Болтовня



x x x

 Лодка  лениво  скользила по  мутной  поверхности воды.  Зелень украшала
берега приятными пейзажами.
 Пока  наши  ребята  спорили на  станции,  пока  все  участники прогулки
собрались,  пока купили билеты,  время неуклонно шло вперед. Часовые стрелки
встали вровень, когда мы уселись в вагон.
 Среди горланящих, смешливых и любопытных глаз только одни прятались под
навесом седых бровей.
 Ребята старались не  подчеркивать оказанной мне чести,  изгоняя из моей
памяти впечатление об  их  дружеском и  нежном предложении множеством мелких
любезностей и  забот.  Так  человек,  сделав другу ценный и  нужный подарок,
беспричинно  смущается  и   начинает  задаривать  друга  многими  мелкими  и
ненужными безделушками.
 Балагуря друг с другом,  мы незаметно доехали до Царицына,  высыпали на
платформу,  переждали,  пока  дачная  публика  не  схлынула через  виадук  к
щербатым дачам, и заторопились в парк, к воде - на лодки и на лужайки.
 Нас было не меньше шестидесяти, молодых и бодрых любителей реки и леса,
и мы быстро разделились на две группы. Я пошел с лодочниками.
 Лодка лениво скользила по мутной поверхности воды.
 Нас прогнал дождь -  частый,  смешной,  лившийся при солнце и никого не
испугавший.
 Мы  приналегли на  весла,  повернулись и  прямиком понеслись к  дощатой
пристани с  желтенькой будочкой и  неверными часами.  По нашему расчету,  мы
катались около  двух  часов,  по  расчету  курносых парней,  распоряжавшихся
лодками, выходило три часа. Мы спорили, спорили безуспешно, - курносые парни
отдали  оставленные в  залог  документы,  только полностью получив плату  за
насчитанное ими время.
 Перед дворцом мы  встретились с  оставшейся на  берегу компанией и  все
вместе пошли осматривать здание.
 Кому нужно лишнее доказательство негодности царей? Никому оно не нужно.
Все-таки,  взглянув  на  царицынский  дворец,  бесцельно  воскликнешь:  "Как
хорошо,   что  царей  больше  нет!  Они  были  плохими  хозяевами.  Дать  им
похозяйствовать  еще  -   увеличилось  бы  только  количество  недостроенных
дворцов".  Кроме того,  я думал еще о другом: почему пропадает такое здание?
Какая куча бесцельно сложенного кирпича!
 Дворец  мне  не  понравился:  слишком мало  света  -  узкие  оконца  не
пропускают внутрь редких,  пробивающихся сквозь густую листву парка  упрямых
лучей  солнца,  неравномерна высота  комнат  -  низкие потолки нижнего этажа
лишали  бы  дворников и  поваров воздуха,  плохо  использована площадь -  на
месте,  занятом длинной дворцовой подковой,  можно было бы выстроить гораздо
большее здание.
 Дворец мне понравился:  стены,  стены-то  каковы!  Какая кладка!  Такой
мощности и  силы нельзя встретить в нынешних тонкостенных домах,  на третьем
этаже в  клозет идут,  а  в  первом из-за  этого обедать не  садятся,  а  за
дворцовой стеной хоть человека режь - не услышишь. Крепко поставлено - почти
полтора века высятся беспризорные стены, и ничего с ним не делается. Если бы
так строили нынешние дома!
 Потом мы играли в городки внизу,  на лужайке у пруда,  и я с Архипкой -
мы играли в разных партиях - поочередно возили друг друга на закорках.
 - Эй,  эй! - покрикивал я на пыхтевшего подо мной Архипку. - Так я тебе
и позволю надо мной смеяться! Изволь-ка теперь покатать и меня. Н-но!..
 Архипка бежал изо  всей мочи,  пересек лужайку и,  уже  приблизившись к
самым кустам,  споткнулся -  под ногу ему подвернулся незаметный, но ехидный
сучок.  Мы  оба трахнулись на землю,  и  я,  перелетев через голову Архипки,
благополучно растянулся на низкорослых кустах.
 Поднимаю голову,  оглядываюсь:  прямо  передо  мной  четверо  наших  из
печатного отделения - Снегирев, Качурин, Уткин и Нестеренко. Сидят голубчики
по-восточному -  ноги  под  себя  поджав,  перед ними газета расстелена,  на
газете нарезанная ломтями колбаса, сыр, хлеб и две бутылки очищенной.
 - Владимир Петрович, и вы сюда? - запинаясь, спрашивает Уткин.
 Нестеренко же перемигнулся с ребятами, пододвинулся и пригласил:
 - Милости прошу к нашему шалашу!
 - Спасибо! - приветливо отозвался я, потирая ушибленное плечо.
 - На аэроплане летал? - хитро спросил Уткин.
 - На каком аэроплане? - не понял я уткинской насмешки.
 - Значит, по деревьям лазил? - повторил вопрос Уткин.
 - Эге,  тебя,  оказывается, интересует способ моего прибытия? - ответил
я. - Так я прибыл много проще, - ехал верхом, ну и... свалился.
 - Как верхом? - опешил, в свою очередь, Уткин.
 Тем временем Снегирев успел и сыр нарезать.
 - Дернем по маленькой? - обратился он к нам, ласково похлопывая ладонью
в дно бутылки.
 - Наливай, наливай! - мрачно поддакнул Качурин.
 - Хорошее дело,  -  согласился я,  собираясь перехитрить угощавших меня
молодцов. - Выпить хорошо, - начал я свой маневр издалека, - одна только для
меня неприятность...
 - А что? - участливо спросил Нестеренко.
 - Не хочется мне на ваши деньги пить, - недовольно пробурчал я.
 - Пустое! - любезно возразил Качурин.
 - Где тут пустое?  -  не сдавался я.  -  Я зарабатываю много,  а из вас
каждый и до сотни не дотягивает - не пригоже мне за ваш счет угощаться...
 - В другой раз угощенье за тобой будет, - поддакнул Качурин.
 - Зачем в  другой раз?  -  с  упрямством заявил я  опять.  -  Можно и в
этот... Вот что, ребята: сегодня я угощаю вас, а не вы меня... Покупаю у вас
обе бутылки и угощаю.
 - Чего там комедию ломать! - нетерпеливо прервал меня Нестеренко.
 - В таком случае я на вас в обиде,  - недовольно сказал я, поднимаясь с
земли.
 - Ну что ты, что ты! - остановил меня Уткин.
 - Мы с тобой ссориться не хотим,  -  примирительно заговорил Качурин. -
Если уж тебе так хочется, покупай.
 Пару   минут  ребята  продолжали  свои   уговоры,   но,   встретив  мое
непреодолимое упорство,  согласились продать  водку,  в  глубине  своих  душ
ничего не имея против дарового угощения.
 Я достал кошелек,  вынул два рубля семьдесят четыре копейки. Ребята тут
же разделили деньги между собой -  видно, водку покупали в складчину. Я взял
в каждую руку по бутылке и еще раз спросил:
 - Значит,  теперь это вино мое,  и  я ему полный хозяин?  За посуду вам
заплачено, и посуда тоже моя. Волен я с ней делать, что угодно?
 - Расчетливый старик!  - засмеялся Уткин. - Небось посуду домой старухе
свезешь. Все три гривенника в хозяйство.
 - Ладно,  -  нетерпеливо отозвался я,  стоя перед ребятами и  покачивая
крепко сжатыми в руках бутылками. - Вино и посуда мои? Я им полный хозяин?
 - Твои,  твои,  -  нетерпеливо повторил Нестеренко.  -  Чего говорить -
принимайся за дело!
 - Можно и за дело,  только как бы оно кого не задело,  -  воскликнул я,
поворачиваясь к  ребятам спиной,  перескакивая через куст  и  убегая вниз по
бугру.
 - Куда ты? - услышал я за своей спиной растерянный голос Качурина.
 - Да  догоняй же  его,  ребята!  -  донесся до  меня перекрикнувший все
другие звуки голос Уткина.
 За  моей  спиной  послышался тяжелый топот  -  ребята  пытались догнать
старика Морозова.
 "Так я им и дался", - подумал я и еще прытче побежал под гору.
 Внизу поблескивал невозмутимый пруд.
 Я  согласен  был  скорее  расшибиться в  доску,  чем  попасться в  руки
гнавшейся за мною четверки.
 До  пруда  оставалось всего  саженей двадцать,  когда  за  моей  спиной
послышался прерывающийся хриплый голос Уткина.
 - Черт старый, не уйдешь! - бормотал мальчишка.
 "Неужели старик Морозов уступит этим сопливым пьянчужкам?" -  мелькнуло
у меня в голове.
 Я  напряг последние силы,  стремительно пробежал еще несколько саженей,
остановился,  взмахнул рукой.  Хлюп!  -  и  одна  бутылка нырнула в  воду  в
нескольких шагах от берега.  Я еще побежал вперед, на бегу перехватил вторую
бутылку из левой руки в правую,  остановился, опять взмахнул рукой, и вторая
бутылка врезалась в воду на самой середине пруда.
 Ожидая скандала,  я спокойно повернулся к обманутым в своих ожиданиях и
догонявшим меня  мальчишкам.  Но  навстречу ко  мне  бежала добрая смеющаяся
молодежь -  среди нее были и наша комсомолочка Настя Краснова, и фальцовщица
Голосовская, и Архипка...
 - Ура!..  -  воскликнула  Голосовская,  взмахивая  руками,  похожая  на
вспугнутую, неумело и бессильно трепыхающую крыльями курицу.
 - Молодчина, Морозов! - вторила ей слабым, но бодрым голосом Настя.
 Они  все подлетели ко  мне,  схватили за  ноги,  подняли,  подбросили и
начали качать на руках.
 Наконец я не выдержал и гневно и нежно завопил:
 - Олухи вы этакие! Опустите вы меня или нет?
 Тогда смешливая компания сжалилась и выпустила меня из своих рук.
 Я  повел плечами,  готов был даже отряхнуться вроде насильно выкупанной
собаки и обратился к Насте с вопросом:
 - Настенька, голубушка, сделай милость, скажи: за что вы меня качали?
 - Чудак, за руку же, за руку! - ласково объяснила она.
 - Не понимаю,  - ответил я, недоумевающе покачивая головой. - Качали вы
меня не только за руку, но и за голову и за живот... Причина-то какова?
 - Так ведь вы же,  Владимир Петрович,  - вмешался в разговор Архипка, -
из всей нашей молодежи самым лучшим метальщиком оказались.
 - За то,  что в молодежь зачислили,  -  спасибо,  но о каком метальщике
речь идет - не пойму, - продолжал я недоумевать.
 Вся   компания  наперебой  принялась  объяснять  мне   причину   своего
ликования.
 Настя  Краснова нагружена комсомольской ячейкой по  военной линии.  При
отъезде в  корзине с продовольствием она захватила несколько ручных гранат -
деревянных - на вольном воздухе поупражняться в метании.
 И  пока ребята внизу у  пруда по  всем правилам разбегались,  взмахивая
руками,  и кидали полированные деревяшки и особых успехов никто не показал -
наверху показался седой Морозов,  стремительно бежавший с  найденными в лесу
бутылками.  "Петрович наблюдал сверху за нашими упражнениями,  не выдержал и
захотел показать свое искусство",  -  решила молодежь. Как раз в это время я
кубарем скатился вниз и  геройски закинул бутылки в пруд.  Бросил я бутылки,
должно  быть,  действительно хорошо,  почему  и  вызвал  всеобщее  одобрение
новому, внезапно открывшемуся во мне таланту.
 Я не стал скромничать. Похвала приятна всегда, и мне не стоило большого
труда отечески потрепать по плечу Настю и покровительственно заметить:
 - То-то и оно-то - учитесь у стариков.
 Возвращались мы поздно.
 Приятен  глазу  новый,  только  что  привезенный  в  типографию  шрифт
особенно ярко поблескивают свежие,  нечаянно рассыпанные буквы на  мрачном и
знакомом  полу,  -  так  блестели  звезды.  Приятна  разгоряченному человеку
сильная струя воздуха,  бьющая из  жужжащего вентилятора,  -  в  этот  вечер
слабый ветерок дул приятнее.
 На платформе девчата скучно затягивали песни,  сонно мигали глазами,  и
только  показавшийся вдалеке  красный  фонарь,  с  гневным грохотом летевший
наперерез ночи, оживил наше внимание.
 В вагоне ко мне пододвинулся Уткин и сердито зашептал:
 - Ты, сволочь, попомнишь!
 - А вам надо было напиться и хулиганством прогулку испортить?  - сказал
я сердито и спокойно. - Я, малый, сам выпить не дурак, но всему свое место.
 Уткин поднес к моему лицу кулак и буркнул:
 - А водку зачем украл?
 - За  водку вам было заплачено,  а  шутить со  мной брось,  -  спокойно
закончил я  разговор,  резким  движением отвел  в  сторону уткинскую руку  и
отошел прочь.
 На  вокзале в  Москве все  разрознились,  перемешались с  толпой и,  не
прощаясь, разбрелись по домам.
 У  выхода  на  площадь  под  большими матовыми и  неустанно светящимися
часами  меня  догнала Настя.  Она  посмотрела на  меня  утомленными глазами,
поправила на голове красную косынку, протянула руку и спросила:
 - В следующее воскресенье поедешь?
 Я слабо потряс нежные девичьи пальцы и, довольный, ласково произнес:
 - Ну конечно, Настенька.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.2176 сек.