Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

​ Портер Кэтрин Энн - Рассказы

Скачать ​ Портер Кэтрин Энн - Рассказы



     - Мы здесь почти и не  живем,  -  безмятежно  лепетала  она,  рассеянно
блуждая взглядом по чуждой ей  обстановке,  на  фоне  которой  она  казалась
диковинной говорящей куклой. - Страхота, конечно,  вы  уж  не  взыщите.  Дом
запущенный, но кому охота стараться попусту? Индейцы ужасные лентяи, они все
приводят в негодность. Здесь такая скучища, мы только из-за  картины  тут  и
сидим.   Кому   не   хочется   посмотреть,   как   снимают   кино?    -    И
добавила:Нехорошо-то как  получилось  с  этой  бедной  девушкой.  Теперь  не
расхлебать неприятностей. И с братом ее тоже. - В столовую мы пошли  вместе,
и  я  все  время  слышала,  как  она  бормочет  под  нос:  -  ...нехорошо...
нехорошо... нехорошо-то как...
     Дед дона Хенаро, которого мне охарактеризовали  как  джентльмена  самой
что ни на есть старой закалки, был в длительной отлучке. Он  строго  порицал
свою внучатую невестку:  в  его  пору  ни  одна  дама  и  мыслить  не  могла
показаться в таком виде на  люди  -  ее  вид  оскорблял  его:  как  светский
человек, он обладал врожденным умением с одного взгляда оценить,  определить
женщину и поместить ее в соответствующую категорию. Без короткой интрижки  с
такой  особой  воспитание  ни  одного  молодого   человека   нельзя   счесть
законченным. Но при чем тут брак? В его времена она в лучшем случае могла бы
подвизаться  на   сцене.   Деда   утихомирили,   однако   неожиданный   брак
единственного внука, а следовательно и неизбежного наследника,  который  уже
сейчас держался словно он глава семьи и не обязан ни перед кем отчитываться,
ошеломил деда, но никоим образом не поколебал его убеждений. Он  не  понимал
мальчика и не пытался  его  понять,  зная  наперед,  что  это  пустая  трата
времени. И он  перебрался  вместе  с  мебелью  и  дорогими  ему  как  память
пожитками в самое дальнее патио старого сада, от которого уступами шли  вниз
вырубленные в горе площадки, и гордо пребывал  там  в  мрачном  одиночестве,
отказавшись и от надежд, и от взглядов, а возможно презрев и те, и другие, и
встречаясь с семьей лишь за столом. Место  его  на  конце  стола  пустовало,
толпа зевак, одолевавшая нас по воскресеньям, схлынула,  и  нам  с  избытком
хватало места на другом конце.
     На  Успенском   был   неизменный   полосатый   комбинезон,   его   лицо
нечеловечески мудрой обезьянки сильно обросло пушистой, самой что ни на есть
обезьяньей бородой.
     Он выработал свое, довольно проказливое, отношение к жизни, чуть ли  не
философию. Она помогала ему избавляться  от  объяснений  и  отделываться  от
совсем уж несносных зануд. Он развлекался  в  самых  низкопробных  театриках
столицы и, льстя самолюбию мексиканцев,  говорил,  что  по  скабрезности  их
театры первые в мире. Ему нравилось разыгрывать  посреди  дня  под  открытым
небом комические сценки из русской народной  жизни  с  актерами,  одетыми  в
мексиканские костюмы. Он смачно выкрикивал реплики  и  веселился  до  упаду,
тыча в зад многострадального ослика, привыкшего к  мытарствам  и  унижениям,
неприличной формы тыквой.
     - Ну как же, вы те самые дамы, которых вечно насилуют эти  звери-негры,
- рассыпался он в любезностях, когда его знакомили с южанками.
     Но сегодня его  лихорадило,  он  не  находил  себе  места,  все  больше
помалкивал, даже грубыми  шутками,  которыми  обычно  прикрывал,  маскировал
всевозможные перепады своего настроения, перестал сыпать.
     На Степанове, превосходном теннисисте, были фланелевые теннисные  брюки
и трикотажная тенниска. На Бетанкуре - элегантные  бриджи  и  краги,  но  не
потому, что он так уж любил  ездить  верхом,  напротив,  он,  по  мере  сил,
всячески этого избегал, просто в бытность свою в 1921 году в  Калифорнии  он
понял, что именно так  приличествует  одеваться  кинорежиссеру;  режиссером,
правда, он еще не был, но каким-то боком был причастен  к  созданию  фильма,
поэтому, когда съемки начинались, он завершал свой наряд пробковым шлемом на
зеленой  подкладке  для  окончательной  полноты  некой  дорогой  его  сердцу
иллюзии, которую  питал  относительно  себя.  Невзрачная  шерстяная  рубашка
Андреева соседствовала с кричащим твидом Кеннерли. Я была в вязаном  одеянии
того типа, что хороши на все случаи жизни, кроме тех,  когда  их  надеваешь.
Словом, вместе взятые, мы являли сногсшибательный контраст сидящей во  главе
стола донье Хулии, будто выпорхнувшей  из  голливудской  комедии,  в  черной
атласной в бантах радужной расцветки пижаме, в  просторных  рукавах  которой
путались ее детские ручонки с острыми алыми коготками.
     - Не стоит ждать моего мужа, - сказала донья Хулия. - Он всегда занят и
всегда опаздывает.
     - Всегда гонит со скоростью семьдесят километров в час, как минимум,  и
никогда и никуда не поспевает вовремя, - любезно поддержал ее Бетанкур.
     Его коньком была точность - он имел разные теории насчет скорости,  как
ее следует и как не следует использовать. Если бы человек  заботился  прежде
всего о своем духовном развитии, ему не понадобилось бы прибегать ни к каким
механизмам, он и без них сумел бы покорить время и пространство. И вместе  с
тем он вынужден признать, что ему самому,  а  ведь  он  может  телепатически
установить связь с кем его душе угодно и даже как-то раз одним усилием  воли
воспарил на целый метр над  землей,  -  ему  самому  умение  подчинить  себе
механизмы  доставляет  огромное,  захватывающее  удовольствие.   Почему   он
извлекает такое удовольствие из своего умения водить автомобиль, мне кое-что
было известно. Взять хотя бы его привычку выжимать  газ  и  переезжать  пути
прямо перед мчащимся поездом. Современность, говорил он, требует скорости, и
каждый должен быть современным, насколько  это  ему  по  карману.  Из  речей
Бетанкура я вывела, что дону Хенаро по карману быть в два раза  современней,
чем Бетанкуру. Он мог покупать мощные автомобили, перед  которыми  в  испуге
сторонились другие водители, он подумывал купить аэроплан,  чтобы  сократить
расстояние  между  гасиендой  и  столицей;  его  идеалом  были  скорость   и
компактность. На дона Хенаро не угодишь, говорил Бетанкур, лошадь ли, собака
ли, женщина ли, машина, дону Хенаро все  кажется,  что  они  могли  бы  быть
побыстрее. Донья Хулия поощрительно улыбалась хвалам, расточавшимся, как  ей
казалось, ее мужу, ну а раз ее мужу,  следовательно,  и  ей,  а  это  всегда
приятно.
     Суматоха поднялась в коридоре, перекинулась на порог, потом в  комнату.
Слуги расступились, отпрянули назад, ринулись вперед, отталкивая друг друга,
бросились за стулом, и в комнату влетел дон Хенаро  в  мексиканском  костюме
для верховой езды - серой куртке из оленьей кожи и  тугих  серых  брюках  на
штрипках.  Дон   Хенаро   оказался   рослым,   нравным   молодым   испанцем,
голубоглазым, худощавым, узкогубым и изящным - сейчас он  весь  клокотал  от
возмущения. Он не сомневался, что мы разделим его  возмущение;  пока  он  не
поздоровался со всеми, он держал себя в  руках,  потом  опустился  в  кресло
рядом с женой и, стукнув кулаком по столу, дал волю гневу.
     Похоже на то, что этот балбес деревенский судья не отдаст ему  Хустино.
Похоже на то, что существует какойто закон о преступной неосторожности.  Для
закона, сказал ему судья,  не  существует  несчастных  случаев  в  обыденном
смысле этого слова. Закон требует провести тщательное расследование,  исходя
из того, что родственники  жертвы  всегда  находятся  под  подозрением.  Дон
Хенаро передразнил этого балбеса судью, показал, как  тот  разглагольствует,
щеголяя  своими  юридическими  познаниями.  Потопы,   извержения   вулканов,
революции, беглые лошади, оспа, поезда, сошедшие с рельсов, уличные драки  и
все тому подобное - от бога, сказал судья. А вот когда один человек стреляет
в другого, это совсем иное дело. Такие случаи  надлежит  строжайшим  образом
расследовать.
     - Я заявил ему, что к нашему случаю это не имеет никакого отношения,  -
рассказывал дон Хенаро. - Хустино, сказал я ему, мой пеон, его семья живет у
нас в гасиенде добрые три сотни лет, и я разберусь с ним сам. Я знаю, что  и
как там произошло, а вы ничего не знаете, и от вас требуется одно  -  отдать
мне Хустино, и все. Причем сегодня же, завтра будет поздно,  сказал  я  ему.
Так нет же, судья запросил две тысячи песо, иначе он не соглашался отпустить
Хустино. Две тысячи песо! Вы слышали  что-нибудь  подобное?  -  взревел  дон
Хенаро и грохнул кулаком по столу.
     - Какая дичь! - сказала его жена, участливо улыбнувшись  и  одарив  его
ослепительной улыбкой. Он посмотрел на нее долгим  взглядом,  будто  не  мог
припомнить, кто она такая. Она вернула ему  взгляд  -  глаза  ее  искрились,
неуверенная усмешечка растягивала углы рта, в которых размазалась помада. Он
в бешенстве отвернулся,  передернул  плечами,  будто  стряхнув  молчание,  и
взахлеб, потрясенно, недоуменно продолжал свой рассказ, по ходу обращаясь то
к одному, то к другому. За двумя тысячами песо он бы не постоял, просто  ему
опостылело, что с него везде и всюду дерут деньги, уму непостижимо,  за  что
только с него не дерут; куда  ни  сунься,  какой-нибудь  ворюга-политик  уже
тянет к тебе лапу.
     - Видно,  выход  тут  один.  Если  заплатить  судье,  с  ним  потом  не
справиться. Он будет арестовывать моих  пеонов,  стоит  кому-нибудь  из  них
показаться в деревне. Съезжу-ка я в Мехико, повидаюсь с Веларде...
     Все согласились, что Веларде  именно  тот  человек,  что  нужно.  Более
влиятельного  и  удачливого  революционера  в  Мексике   не   сыскать.   Ему
принадлежали две гасиенды, где производят пульке, - они перепали Веларде при
великом переделе земель. Заправлял он и двумя крупнейшими молочными  фермами
в стране, поставлял молоко, масло и сыр во все  благотворительные  заведения
страны - сиротские дома, психиатрические больницы,  исправительные  колонии,
тюрьмы, запрашивая вдвое против других  ферм.  Принадлежала  ему  и  большая
гасиенда,  где  выращивали  авокадо;  подвластны  ему  были   и   армия,   и
могущественный банк; президент республики не проводил ни одного  назначения,
не посоветовавшись с Веларде. Каждый день на первых страницах двадцати газет
он разил контрреволюцию и продажных политиков - для  чего  же  иначе  он  их
купил? На него работали три тысячи пеонов. Сам работодатель,  он  поймет,  с
чем ведет борьбу дон Хенаро.  Сам  честный  революционер,  он  сумеет  найти
управу на этого мелкого взяточника судью.
     - Поеду повидаюсь с Веларде, - сказал дон  Хенаро  неожиданно  потухшим
голосом, так, словно надежда оставила его или разговор до того наскучил, что
расхотелось его продолжать. Он откинулся на спинку стула и  холодно  оглядел
гостей. Все по очереди  высказались,  но  слова  их  были  ему  безразличны.
События этого утра уже отодвинулись так далеко, что нечего было их держать в
голове.
     Успенский чихнул, прикрыв лицо руками. На заре он  простоял  битых  два
часа по пояс в ледяном источнике, куда водили коней на водопой, на  узенькой
каменной приступке которого поместил  Степанова  с  его  камерой  -  так  он
руководил съемкой эпизода: по его глубокому  убеждению,  этот  эпизод  можно
было снимать только оттуда. И конечно, подхватил простуду; теперь он  сжевал
ложку жареных бобов, осушил разом полстакана пива и тишком сполз  с  длинной
скамьи.  Два  прыжка  -  и  его  расчерченный  слишком  крупными   полосками
комбинезон скрылся за ближайшей дверью. Он рванул отсюда так, будто  не  мог
больше дышать здешним воздухом.
     - Его лихорадит, - сказал Андреев. - Если  он  сегодня  не  поправится,
придется послать за доктором Волком.
     Грузный увалень в линялом синем комбинезоне и шерстяной рубашке сел  на
свободное место на другом конце  стола.  Отвесил  поклон  всем  и  никому  в
частности; педантичный Бетанкур не преминул поклониться ему в ответ.
     - Смотрите, а вы его не узнали! - понизив голос, сказал Бетанкур. - Это
же Карлос Монтанья. Сильно изменился, правда?
     Ему очень хотелось,  чтобы  я  с  ним  согласилась.  Все  мы,  наверно,
изменились за десять лет, сказала я. Вдобавок Карлос отпустил бороду. Взгляд
Бетанкура  недвусмысленно  дал  мне  понять,  что  я,  как  и  Карлос,  тоже
изменилась к худшему, но  Бетанкур  не  допускал  и  мысли,  что  и  сам  он
изменился.
     - Не исключено, - нехотя признал он, - но большинство из нас изменилось
только к лучшему. А вот Карлосу не повезло. И  не  в  том  причина,  что  он
отпустил бороду и разжирел. А в том, что он законченный неудачник.
     - Вчера я с полчаса летал на "Мотыльке", блеск, ничего  не  скажешь,  -
обратился к Степанову дон Хенаро.  -  Я,  наверное,  куплю  его.  Мне  нужен
по-настоящему быстрый аэроплан.  Непременно  быстрый,  и  притом  не  махина
какая-нибудь. Такой, чтобы всегда был к твоим услугам.
     Степанов славился своим умением водить аэроплан. Он отличался  во  всех
областях, которые пользовались уважением дона Хенаро. Дон Хенаро почтительно
слушал Степанова, а тот давал ему четкие, разумные  советы:  какой  аэроплан
лучше купить, как его содержать и с какими вообще мерками следует  подходить
к аэропланам.
     - Кстати, об аэропланах, - вмешался в их  разговор  Кеннерли.  -  Я  бы
лично с мексиканским пилотом нипочем не полетел...
     - Аэроплан! Наконец-то! - по-детски радостно залепетала донья Хулия.
     Она перегнулась через стол и  ласковым  голосом,  каким  будят  поутру,
окликнула по-испански:
     - Карлос! Вы слышите? Хенарито надумал подарить мне аэроплан!
     Дон Хенаро, будто не слыша ее, продолжал разговаривать со Степановым.
     - А зачем вам аэроплан? - спросил Карлос, его круглые глаза  благодушно
лучились из-под кустистых бровей.  Не  поднимая  головы,  ложкой,  как  едят
мексиканские крестьяне, он продолжал с аппетитом наворачивать  жареные  бобы
под томатным соусом.
     - Кувыркаться буду в нем, - сказала донья Хулия.
     - Законченный неудачник, - повторил Бетанкур по-английски, чтобы Карлос
его не понял, - хотя, надо сказать, сегодня он выглядит еще  хуже  обычного.
Утром он поскользнулся в ванной и ушибся. - Бетанкур сказал это  так,  будто
привел  еще  одно  свидетельство  против  Карлоса  еще  одно  знаменательное
доказательство его роковой склонности катиться вниз.
     - По-моему, он написал чуть не половину популярных мексиканских  песен,
- сказала я. - Лет десять назад тут только его  песни  и  пели.  Что  с  ним
стряслось?
     - Так то десять лет назад. Теперь он почти ничего не делает. Он  больше
не возглавляет Великолепный театр, его давным-давно сместили!
     Я пригляделась к неудачнику. Вид у него был вполне неунывающий. Отбивая
ритм рукояткой ложки, он напевал Андрееву песню - тот слушал, склонив к нему
голову.
     - Вот вам первые два такта, - сказал Карлос по-французски, -  а  дальше
вот так, - напевал он, отбива: ритм. - Ну а это для танца...
     Андреев напел мелодию, помахивая правой рукой  и  указательным  пальцем
левой пристукивая по столу. Бетанкур минуту-другую смотрел на них.
     - Теперь-то, когда я достал ему эту работу, бедолага конечно,  воспрял,
- сказал он. - Как знать, вдруг  ем  удастся  начать  все  сначала.  Но  он,
бывает, утомляется, горазд выпить, словом, уже не тот, что раньше.
     Карлос весь обмяк, голова его ушла в плечи,  глаза  почти  скрылись  за
набрякшими веками, он недовольно тыкал вилкой в enchiladas  {перченый  пирог
(исп.).} со сметаной.
     - Вот увидишь, - сказал он Андрееву по-французски, - Бетанкур нам и это
завернет. Выищет какой-нибудь изъян... - сказал не злобно и не  затравленно,
а  с  какой-то  печальной  убежденностью.  -  Заявит,  что  не   чувствуется
современность, нет связи с традициями, отсутствует  мексиканский  дух...  Да
что говорить, сам увидишь...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1064 сек.