Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Свифт Джонатан - Приключения Гулливера

Скачать Свифт Джонатан - Приключения Гулливера



   Тут подбежала проворная Глюмдальклич и осторожно, стараясь не поцара-
пать, освободила Гулливера от булавки.
   В этот день прогулка на лодке так и не состоялась. Гулливер  чувство-
вал себя нехорошо, и ему не хотелось кататься.
   В другой раз ему пришлось выдержать во время прогулки настоящий морс-
кой бой.
   Слуга, которому поручено было менять в корыте воду, как-то недоглядел
и принес в ведре большую зеленую лягушку. Он перевернул ведро над  коры-
том, выплеснул воду вместе с лягушкой и ушел.
   Лягушка притаилась на дне и, пока Гулливера сажали в лодку,  тихонько
сидела в углу. Но чуть только Гулливер  отчалил  от  берега,  она  одним
прыжком вскочила в лодку. Лодка так сильно накренилась на одну  сторону,
что Гулливер должен был всей тяжестью навалиться на другой борт, а не то
бы она непременно опрокинулась.
   Он налег на весла, чтобы скорей причалить  к  пристани,  но  лягушка,
словно нарочно, мешала ему. Напуганная суетой, которая поднялась вокруг,
она стала метаться взад и вперед: с носа на корму, с  правого  борта  на
левый. При каждом ее прыжке Гулливера так и обдавало целыми потоками во-
ды.
   Он морщился и сжимал зубы, стараясь уклониться от прикосновения к  ее
скользкой бугристой коже. А ростом эта лягушка была с хорошую породистую
корову.
   Глюмдальклич, как всегда, кинулась на помощь  к  своему  питомцу.  Но
Гулливер попросил ее не беспокоиться. Он смело шагнул к лягушке и ударил
ее веслом.
   После нескольких хороших тумаков лягушка сначала отступила на  корму,
а потом и вовсе выскочила из лодки.
   Был жаркий летний день. Глюмдальклич ушла куда-то в гости, и Гулливер
остался один в своем ящике.
   Уходя, нянюшка заперла дверь своей комнаты на ключ,  чтобы  никто  не
потревожил Гулливера.
   Оставшись один, он широко распахнул у себя в  домике  окна  и  дверь,
уселся поудобнее в кресло, раскрыл свой путевой журнал и взялся за перо.
   В запертой комнате Гулливер чувствовал себя в полной безопасности.
   Вдруг он ясно услышал, что кто-то спрыгнул с  подоконника  на  пол  и
шумно пробежал или, вернее, проскакал по комнате Глюмдальклич.
   Сердце у Гулливера забилось.
   "Тот, кто проникает в комнату не через дверь, а через окно,  приходит
не в гости", - подумал он.
   И, осторожно приподнявшись  с  места,  он  выглянул  в  окошко  своей
спальни. Нет, это был не вор и не разбойник. Это была всего-навсего руч-
ная обезьянка, любимица всех дворцовых поварят.
   Гулливер успокоился и, улыбаясь, принялся наблюдать  за  ее  смешными
прыжками.
   Обезьяна перескочила с кресла Глюмдальклич на другое кресло, посидела
немного на верхней полке шкафа, а потом спрыгнула на стол, где стоял до-
мик Гулливера.
   Тут уж Гулливер опять испугался, и на этот раз еще сильнее прежнего.
   Он почувствовал, как дом его приподнялся и стал боком. Кресла, стол и
комод с грохотом покатились по полу. Этот грохот, видимо,  очень  понра-
вился обезьяне. Она еще и еще раз потрясла домик, а потом с любопытством
заглянула в окошко.
   Гулливер забился в самый дальний угол и старался не шевелиться.
   "Ах, зачем я не спрятался вовремя под кровать! - твердил он про себя.
- Под кроватью она бы меня не заметила. А теперь уже поздно. Если я поп-
робую перебежать с места на место или даже переползти, она увидит меня".
   И он прижался к стопке  так  плотно,  как  только  мог.  Но  обезьяна
все-таки увидела его.
   Весело оскалив зубы, она просунула в двери домика лапу,  чтобы  схва-
тить Гулливера.
   Он кинулся в другой угол и забился между кроватью и шкафом. Но и  тут
страшная лапа настигла его.
   Он попробовал вывернуться, ускользнуть, но  не  смог.  Цепко  ухватив
Гулливера за полу кафтана, обезьяна вытащила его наружу.
   От ужаса он не мог даже закричать.
   А между тем обезьяна преспокойно взяла его на руки, как нянька  берет
младенца, и стала покачивать и гладить лапой по лицу. Должно  быть,  она
приняла его за детеныша обезьяньей породы.
   В эту самую минуту дверь с шумом отворилась, и на пороге комнаты поя-
вилась Глюмдальклич.
   Обезьяна услышала стук. Одним прыжком она вскочила на  подоконник,  с
подоконника - на карниз, а с карниза по  водосточной  трубе  полезла  на
крышу.
   Она карабкалась на трех лапах, а в четвертой держала Гулливера.
   Глюмдальклич отчаянно закричала.
   Гулливер услышал ее испуганный крик, но ответить ей не мог:  обезьяна
сдавила его так, что он еле дышал.
   Через несколько минут весь дворец был на  ногах.  Слуги  побежали  за
лестницами и веревками. Целая толпа теснилась  во  дворе.  Люди  стояли,
задрав головы и показывая вверх пальцами.
   А там, наверху, на самом гребне крыши, сидела обезьяна.  Одной  лапой
она придерживала Гулливера, а другой набивала ему рот всякой дрянью, ко-
торую вытаскивала у себя изо рта. Обезьяны всегда оставляют  в  защечных
мешках запас полупрожеванной пищи.
   Если Гулливер пытался отвернуться или стиснуть зубы,  она  награждала
его такими шлепками, что ему поневоле приходилось покоряться.
   Слуги внизу покатывались от хохота, а у Гулливера сжималось сердце.
   "Вот она, последняя минута!" - думал он.
   Кто-то снизу бросил в обезьяну камнем. Этот камень просвистел над са-
мой головой Гулливера.
   За первым камнем полетел второй, третий... Хорошо, что офицер дворцо-
вой стражи, опасаясь, как бы люди не убили вместе с  обезьяной  и  коро-
левского Грильдрига, строго запретил бросать в нее камни.
   Наконец несколько лестниц было приставлено к стенам здания  с  разных
сторон. Два придворных пажа и четверо слуг стали подниматься наверх.
   Обезьяна быстро поняла, что ее окружают и что на трех лапах ей далеко
не уйти. Она бросила Гулливера на крышу, в несколько  прыжков  добралась
до соседнего здания и скрылась в слуховом окошке.
   А Гулливер остался лежать на пологой, гладкой крыше, с минуты на  ми-
нуту ожидая, что ветер снесет его вниз, как песчинку.
   Но в это время один из пажей успел перебраться  с  верхней  ступеньки
лестницы на крышу. Он разыскал Гулливера, сунул его к себе  в  карман  и
благополучно доставил вниз.
   Глюмдальклич была вне себя от радости. Она схватила своего Грильдрига
и понесла домой.
   А Гулливер лежал у нее на ладони, как мышонок, замученный кошкой. Ды-
шать ему было нечем: он задыхался от противной жвачки, которой  обезьяна
набила ему рот.
   Глюмдальклич поняла, в чем дело. Она взяла свою самую тоненькую  иго-
лочку и осторожно, кончиком, выгребла у Гулливера изо рта все, что засу-
нула туда обезьяна.
   Гулливеру сразу стало легче. Но он был так напуган, так сильно  помят
обезьяньими лапами, что целых две недели пролежал в кровати.
   Король и все придворные каждый день присылали узнать, поправляется ли
бедный Грильдриг, а королева сама приходила навещать его.
   Она запретила всем придворным без исключения держать во дворце живот-
ных. А ту обезьяну, которая чуть не убила Гулливера, приказала убить.
   Когда Гулливер встал наконец с постели, король велел  позвать  его  к
себе и, смеясь, задал ему три вопроса.
   Ему было очень любопытно узнать, как чувствовал себя Гулливер в лапах
у обезьяны, пришлось ли ему по вкусу ее угощение и что бы  он  стал  де-
лать, если бы такое происшествие случилось у него на родине, где  некому
было бы сунуть его в карман и доставить на землю.
   Гулливер ответил королю только на последний вопрос.
   Он сказал, что у него на родине  обезьяны  не  водятся.  Их  привозят
иногда из жарких стран и держат в клетках. Если же какой-нибудь обезьяне
Удалось бы вырваться из неволи и она посмела бы наброситься на него,  он
без труда справился бы с ней. Да и не с одной обезьяной, а с целой дюжи-
ной обезьян обыкновенного роста. Он уверен, что и эту огромную  обезьяну
он сумел бы одолеть, если бы в минуту нападения в руках у него оказалась
шпага, а не перо. Достаточно было проколоть чудовищу лапу, чтобы навсег-
да отбить у него охоту нападать на людей.
   Всю эту речь Гулливер произнес твердо и громко, высоко подняв  голову
и положив руку на рукоятку шпаги.
   Он очень не хотел, чтобы кто-нибудь из придворных  заподозрил  его  в
трусости.
   Но придворные ответили на его речь таким дружным и  веселым  хохотом,
что Гулливер невольно замолчал.
   Он обвел глазами своих слушателей и с горечью подумал, как трудно че-
ловеку добиться уважения со стороны тех, кто смотрит на него свысока.
   Эта мысль не раз приходила в голову Гулливеру и позже, в другие  вре-
мена, когда ему случалось бывать среди высоких особ - королей, герцогов,
вельмож, - хоть часто эти высокие особы были ниже его на целую голову.
   Жители Бробдингнега считают себя красивым народом. Может быть, это  и
в самом деле так, но Гулливер смотрел на них как будто  сквозь  увеличи-
тельное стекло, и потому они ему не очень нравились.
   Их кожа казалась ему слишком толстой и шершавой - он  замечал  каждый
волосок на ней, каждую веснушку. Да и мудрено было  не  заметить,  когда
эта веснушка была величиной с блюдечко, а волоски  торчали,  как  острые
шипы или как зубья гребенки. Это навело Гулливера на неожиданную  и  за-
бавную мысль.
   Как-то раз утром он представлялся королю. Короля  в  это  время  брил
придворный цирюльник.
   Беседуя с его величеством, Гулливер невольно посматривал  на  мыльную
пену, в которой чернели толстые, похожие на кусочки  железной  проволоки
волоски.
   Когда брадобрей окончил свое дело, Гулливер попросил у него  чашку  с
мыльной пеной. Цирюльник очень удивился такой просьбе, но исполнил ее.
   Гулливер тщательно выбрал из белых хлопьев сорок самых толстых волос-
ков и положил на окошко сушить. Потом  он  раздобыл  гладкую  щепочку  и
выстругал из нее спинку для гребешка.
   С помощью самой тонкой иголки из игольника Глюмдальклич он  осторожно
просверлил в деревянной спинке на равных расстояниях друг от друга сорок
узких отверстий и в эти отверстия вставил волоски.  Затем  подрезал  их,
чтобы они были совершенно ровные и заострил ножиком их концы.  Получился
прекрасный прочный гребень.
   Гулливер был очень рад этому: чуть ли не все  зубцы  на  его  прежнем
гребешке поломались и он положительно не знал, где ему достать новый.  В
Бробдингнеге не было ни одного мастера, который сумел бы изготовить  та-
кую крошечную вещицу. Все любовались новым гребнем Гулливера, и ему  за-
хотелось сделать еще какую-нибудь безделушку.
   Он попросил служанку королевы сберечь для него  волосы,  выпавшие  из
косы ее величества.
   Когда их собралось порядочно, он поручил тому самому столяру, который
сделал для него комод и кресла, выточить два легких деревянных стула.
   Предупредив столяра, что спинку и сиденье он изготовит сам из другого
материала, Гулливер велел мастеру просверлить в стульях вокруг сиденья и
спинки маленькие частые отверстия.
   Столяр исполнил все, что ему было приказано, и Гулливер  приступил  к
работе. Он выбрал из своего запаса самые крепкие волосы и, обдумав зара-
нее узор, вплел их в те отверстия, которые были для этого проделаны.
   Получились прекрасные плетеные стулья в английском вкусе, и  Гулливер
торжественно поднес их королеве. Королева была в  восторге  от  подарка.
Она поставила стулья на своем любимом столике в гостиной и показывала их
всем, кто к ней приходил.
   Она хотела, чтобы Гулливер во время приемов  сидел  именно  на  таком
стуле, но Гулливер решительно отказался сидеть на волосах своей  повели-
тельницы.
   После окончания этой работы у Гулливера осталось еще много волос  ко-
ролевы, и, с разрешения ее величества, он сплел из них для  Глюмдальклич
изящный кошелек. Кошелек был только немногим больше тех мешков, в  кото-
рых у нас возят на мельницу рожь, и  не  годился  для  крупных,  тяжелых
бробдингнежских монет. Но зато он был очень красив - весь узорный, с зо-
лотым вензелем королевы на одной стороне и серебряным вензелем Глюмдаль-
клич - на другой.
   Король и королева очень любили музыку, и во дворце у них часто устра-
ивались концерты.
   Гулливера тоже приглашали иногда на музыкальные вечера. В таких  слу-
чаях Глюмдальклич приносила его вместе с ящиком и ставила на какойнибудь
из столиков подальше от музыкантов.
   Гулливер плотно затворял все двери и окна у себя в ящике,  задергивал
портьеры и гардины, зажимал пальцами уши и садился в кресло слушать  му-
зыку.
   Без этих предосторожностей музыка великанов" казалась  ему  нестерпи-
мым, оглушительным шумом.
   Гораздо приятнее были ему звуки небольшого инструмента,  похожего  на
клавикорды. Этот инструмент стоял в комнате у Глюмдальклич, и  она  учи-
лась играть на нем.
   Гулливер и сам недурно играл на клавикордах,  и  вот  ему  захотелось
познакомить короля и королеву с английскими песнями. Это  оказалось  не-
легким делом.
   Длина инструмента равнялась шестидесяти шагам, а каждая клавиша  была
шириной чуть ли не в целый шаг. Стоя на одном месте, Гулливер не мог  бы
играть больше чем на четырех клавишах - до  других  ему  было  не  дотя-
нуться. Поэтому он должен был бегать справа налево и слева направо -  от
басов к дискантам и обратно. А так как инструмент был не только длинный,
но и высокий, то бегать ему приходилось не 110 полу, а по скамейке,  ко-
торую специально для него приготовили столяры и которая была точно такой
же длины, как инструмент.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0643 сек.